lose-lose

В комнате пахло странной смесью из сандалового масла и спирта. Было темно, поэтому Вокс, не глядя, споткнулся о стоящий у двери велосипед. С трудом остался на ногах, поднял взгляд, и еле уловил, как вздрогнули плечи у того, кто сидел на кровати в углу. И как моментально дернулась рука—прикрыть книгу. Как на секунду мелькнуло что-то по-человечески удивленное в смуглом лице, и тут же вернулось на круги своя: —Прошу прощения? — Аластор, все еще в своем дурацком костюме, с характерным соломенным шелестом отложил книгу. Но вставать, чтобы выпроводить незваного гостя, не стал. — Мне казалось, у воспитанных людей есть обычай стучаться перед тем, как войти. Вокс оперся на стену и, стараясь выглядеть так, будто он здесь по делу, сложил руки на груди. Глаза с трудом фокусировались, но он все же попытался осмотреть комнату: вот, напротив постели, безошибочно письменный стол, захламленный всякими исписанными бумажками. Вот высокий, хлипкий торшер, едва освещающий тесное пространство. Вот, на стене, странное чёрное пятно. Точнее, явно не пятно, но Вокс не смог разобрать, что это. —А мне казалось, что воспитанные люди, — Он замер, подбирая слова. Те вертелись на кончике языка, но почему-то вырывались странным, неестественным лепетом. — Не пиздят чужое вино. Я не тебе его принёс. Аластор разочарованно вздохнул. Он перевел потускневший взгляд сначала на Вокса, потом на полупустую бутылку на прикроватной тумбочке, затем на распахнутое окно, за которым верещали цикады. И вернулся к Воксу. —Считай, это моя арендная плата. — Констатировал он. — Должен же я извлечь хоть какую-то выгоду из этой безобразной вакханалии по ту сторону двери? — Он внезапно скорчился, прислушиваясь. — Эта музыка давит мне на уши. Сквозь картонные стены действительно было отчетливо слышно синтетические вопли магнитофона в соседней комнате. —Терпи уж. — Вокс принялся вальяжно расхаживать по пространству, сопровождаемый безразличным взглядом. Комната была обжитой, не пыльной, но и не чистой. Он подошел к подоконнику: там стояли потухшие свечи, валялись пустые тетрадки и пластинки без подписей. Граммофона не было. Вместо него—потрепанное унылое радио. Из окна расстилался прекрасный вид на парковку, заполненную цветными пятнами машин. —Ты, как я помню, собирался уходить? — Болтал ногой Аластор. — Советую делать это через дверь, а не через окно. Лучше бы он обозлился, наорал, или, на крайняк, сказал “Оставайся”. Над разъяренным человеком даже у человека пьяного в щепки есть преимущество. Преимуществ над Аластором, пока что, Вокс у себя с горечью не наблюдал. Вокс поискал подходящий ответ. —Я никуда не денусь, пока ты не вернешь моё вино. — Он внезапно вспомнил о единственной рациональной причине находиться здесь и подпер подоконник рукой. Тот противно скрипнул. Аластор нерасторопно схватился за полный бокал рядом с кроватью и медленно, не отводя глаз, сделал большой глоток. —В таком случае, спать тебе придётся на полу. Но учти, я не в настроении пачкать запасное постельное белье в угоду поддатым мародерам. И запасной подушкой не располагаю. —Он вовсе не казался встревоженным или обеспокоенным. Вокс всегда такое считывал: обычно люди напротив него имели забавную тенденцию сдавать позиции. Обычно. —И, ради всего святого, перестань трогать мои вещи. Вокс нарочито прошелся рукой по всему хламу, что валялся на подоконнике. Взял маленькую фарфоровую статуэтку— то ли заяц, то ли олень— и повертел ею у себя перед собой, высматривая рукописные узоры. Ноги подкосились и он невольно опустился на пол, приложившись спиной к голой батарее. —Ну и хаос тут у тебя. Аластор ничего не ответил. Сел на край кровати и свесил ноги. Если бы он принялся ими болтать, как обычно делали девчонки, он обязательно задел бы Вокса. Но он не принялся. Только наклонился чуть ближе и, склонив голову, уточнил: —Собираешься ночевать здесь? —Тебе решать. Я, понимаешь ли, и сам не очень-то хочу с тобой тут торчать. Аластор излишне громко вздохнул и угрюмо констатировал: —На столе графин с водой. Её не пей. Захочешь пить—на кухне есть кран. Если жажда не придет, то горе тебе! Но если вдруг приспичит освободить содержимое желудка в моей комнате, знай, что оттирать с моего пола тебе придется не только рвоту, но и собственные внутренности. — Он тут же улегся обратно, хватая книгу за корешок так, чтобы Вокс не мог разобрать названия. А Вокс и не пытался. Так и сидел там на полу, разглядывая комнату. Злополучная бутылка стояла на расстоянии вытянутой руки и, при большом желании, Вокс мог просто схватить её и уйти восвояси. Так каждый остался бы при своём. Да и бокал Аластора всё никак не пустел. Но Вокс, почему-то не спешил уходить. В конце концов, он пришел, чтобы вернуть свою вещь по-мужски, а не украсть её, как последний трус. Но минут через пять тихий шелест страниц начал давить на нервы. —Ты вообще откуда? — Начал Вокс совершенно пустой диалог, лишь бы не терпеть его. Обычно беспроигрышный вопрос, после которого люди, как правило, вываливали всю свою биографию, был нагло проигнорирован: Аластор упёрся в книгу и совершенно перестал реагировать на пришельца. —Алло? —Луизиана. — Отвернулся он к стене. Устал? Сдался? Наконец признал свое беспрекословное интеллектуальное поражение? —Жесть. — Усмехнулся Вокс, подпирая ноги к груди. Батарея за спиной показалась внезапно холодной, даже за двумя слоями одежды. —А я вот из Балтимора. Ну, не совсем из Балтимора, так, пригород… — Это выверенный, выученный текст. Вокс проговаривал его каждый раз, когда речь заходила о подростковых годах, слово в слово. Безопасное количество информации: не слишком много о себе, никаких болевых точек, но достаточно, чтобы представить его школьником и проникнуться. Как правило, работало безотказно. — Я поэтому и люблю море. Не то, чтобы у нас там прямо пляжи, но… — Он впервые прервал свою речь на полуслове. — Слушай, ты же, получается, тоже из портового города? Это… —Винсент, —Перебил Аластор, даже не повернув головы. —Что? —Ты мешаешь мне читать. Вокс на секунду замолк. Встрепенулся, готовый огрызнуться, но вместо этого просто выдавил из себя сморщенное: —Да я же… —Уверен, за дверью полно людей, жаждущих поболтать с тобой о море. — Аластор отложил книжку, перекатился к краю кровати и оказался лицом к лицу с Воксом. Он улыбался, конечно. Уголки губ аккуратно подпирали угловатые черты. — Это прелестно, не спорю. — Он вдруг протянул освободившуюся руку и, прежде чем Вокс смог среагировать, снисходительно потрепал его по взъерошенной голове. — Но если ты в настроении сидеть здесь, то побудь пустым местом. Договорились, приятель? Я знаю, тебе не составит труда. Вокс прилип к полу. Сначала от неожиданного прикосновения тёплой, почти невесомой ладони. Потом, постепенно, до него начало доходить услышанное, и на мгновение ему показалось, что вечеринка за стеной заглохла, как заглохло и стрекотание насекомых за окном. Но смятение длилось недолго. На смену ему тут же пришло знакомое неприятное чувство в горле. Челюсть непроизвольно сжалась. —Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? — Упрямо бросил он свой последний бесчестный козырь и резко встал, вытянулся во весь рост и угрожающе наклонился над кроватью, запрятав руки в карманы и растянув куртку. Аластор в который раз расхохотался. В этот раз с новой силой, так, будто в жизни большей чуши не слыхал. Вокса это, впрочем, перестало как удивлять, так и беспокоить. Раздражало, конечно—а кого бы не раздражало? Но не больше. —Ну, просвети! — Аластор несколько раз прихлопнул ладонью по мятому одеялу. — Насколько мне известно, не с премьер-министром! —Смейся, сколько душе угодно. Думаешь, раз под моим надзором другой факультет, то я ничего не могу тебе сделать? Очень даже могу. Конечно, по большому счёту, первокурсник, затесавшийся в факультетские представители от силы месяц назад, никакой угрозы не представлял. Зато вполне представлял преподавательский ассистент, с которым он ненароком завел знакомство на прошлом заседании студсовета. Но Вокс прекрасно понимал, что любые попытки “устранения” без весомых на то причин—большая глупость, и потому знал, что перешел на откровенный блеф. Главное, чтобы не узнал Аластор. —В смысле под надзором? — Не прекращал верещать тот. —С каких это пор ты вдруг затесался в няньки? —Очень смешно, гений. Староста я. — Отчеканил Вокс и, довольный, распрямился. Спина выровнялась сама собой. Аластор мгновенно прекратил смеяться. За дверью кто-то разбил стакан и послышались пьяные извинения. —Староста? — Уточнил он и, облокотившись на локти, лениво привстал с кровати. Так, чтобы видеть Вокса в полный рост. — Мы на одном потоке философии, если память мне не лжет. Хочешь сказать, ты староста того факультета? —Собственной персоной. — Он выждал сладкую секунду без ответа. — А чего это мы не смеемся? Его несуразный блеф сработал. Наконец-то, блять, сработал. По груди невольно расползлось тёплое победное чувство, пьянящее куда больше всего выпитого спирта. Хотя, и тот не давал о себе забыть: Вокс вновь покачнулся, но не упал. Не позволил запутавшимся ногам испоганить момент его триумфа. —Что-то просто-напросто не складывается… — Аластор сложил руки в замок на груди, откинул голову назад и сосредоточился взглядом на изголовье собственной койки. — Могу поклясться, какое-то время назад я общался человеком, который утверждал ровно то же самое, что и ты сейчас. Вокс не стал скрывать довольной ухмылки. Конечно, общался. —А, этот? — Он принялся расхаживать из стороны в сторону. — Да-да, что-то припоминаю… —Ты его знал? —Конечно. Двадцать один человек на потоке—всех знаю. Ну, был двадцать один. Отчислился он. И выбрали меня. — Наигранно пожал он плечами и закатил губу. —Отчислился? В первые месяцы учёбы? Удивительно! У нас пока вся группа жива-здорова. —Ничего удивительного. Слабак он был, вот и всё тут. А выживает, как известно, — Наигранно цыкнул он. — Сильнейший. Внезапно Аластор встрепенулся, полноценно уселся на кровать и принялся вымерять глазами шаги Вокса, один за другим. Внимательно, но безропотно—как оператор документалки про диких зверей. —Как обманчива, однако, бывает внешность. Мне довелось обмолвиться с ним парой слов, и он показался мне куда ответственнее, чем… —Он указал на Вокса раскрытой ладонью. — Ну, ты понял. Вокс замер. Половица под ним предательски скрипнула. Окей, он был одет в потрёпанную куртку. Может, за вечер на ней появились новые пятна—он, честно, не проверял. Возможно, он завалился в чужую комнату без стука и шатался туда-сюда. Он мог быть каким угодно, но точно не безответственным. И Аластор мог думать о нём что угодно своими соломенными мозгами. Буквально всё, что угодно. Но только не то, что Вокс был некомпетентен. Он, как никто другой, подходил на эту должность. А в обозримом будущем и на должности посолиднее. В крови забурлил то ли выпитый процент, то ли отголосок задетой гордости. Препирания начали казаться бессмысленными. Зато внезапно заимела смысл дурацкая, безрассудная идея. Вокс спрятал руки за спину и подошел поближе, так, чтобы ублюдок отчетливо видел его лицо. И полное отсутствие на нём страха, сожаления или, боже упаси, жалости. —Считаешь? — Он не моргал. Не сводил пристального взгляда с темных глаз, скрытых за плотными линзами. —Первое впечатление, Винсент, играет очень важную роль. Тебе в подробностях рассказать, какое оставил ты? — Фыркнул Аластор, ничуть не смущенный. Всё. Уже плевать. И на первое впечатление плевать, и на язвительный комментарий. Пусть Аластор и дальше сидит и плюется ядом—Вокса это не беспокоит. Не потому, что ему всё равно, что о нем думает несуразный выпендрежник с журналистики (А ему, конечно, абсолютно всё равно). Не потому, что его назойливые, мерзкие подколы из раза в раз бьют под дых (А они, очевидно, вовсе не бьют.) А потому, что Вокс прекрасно знает себе цену. Он набил эту цену собственными руками, кровью и потом. А Аластор, наверное, просто был слеп и этой цены не видел. Потому и недооценивал. Потому и смотрел на Вокса сверху вниз, на что права совершенно не имел. Никто не имел, но он особенно. И Вокс знал, что исправит это. Любой ценой. —Давай-ка я тебе лучше в подробностях расскажу, что случилось с тем идиотом, а? — Сменился тон. Он хитро прищурился, резко придвинулся еще ближе и вдруг отдалился; принялся наворачивать подобие круга возле кровати Аластора. —Болван умудрился за пару месяцев учёбы нахвататься долгов. Небольших, кредитных, с кем не бывает… — Вокс сложил ладони вместе и выставил перед лицом. — И еще кое-что… личное. Ничего криминального, правда! Но в приличной семье за такое... — Он театрально цыкнул и покачал головой. — По головке не погладят. Аластор следил за ним молча. —Ну, я и составил коротенький доклад. Анонимный, конечно. На имя декана. —И что? Неужто так и сдал? — Аластор поменял местами ноги. Лицо оставалось неизменным, но от скучающей манеры не осталось и следа. Он подался вперед: едва заметно, наверняка неосознанно. В глазах плясал то ли отблеск от уличного фонаря, то ли хищный огонек неподдельного интереса. Из приоткрытого окна завыл сквозняк и в комнате стало легче дышать. Аластор потянулся за стоящим на прикроватной тумбочке бокалом вина. —Я же не монстр! — Рассмеялся Вокс и хлопнул в ладоши от необъяснимой гордости. Конечно, гордости, а как еще? Прошел почти месяц с того, как он это устроил. Целый месяц он невольно улыбался себе под нос, когда слышал имя бедолаги в коридорах. Целый месяц он, предоставленный исключительно сам себе, зарывался с головой в документах и унылой работе. Унылой, но заслуженной. Он никому не говорил, никому не хвастался. Победы, так же как и счастье, любят тишину. Но сейчас, под пристальным, но ничуть не укоризненным прищуром тёмных глаз, он совершенно не мог молчать. Как минимум потому, что только так он мог окончательно показать Аластору, с кем тот имеет дело. Только так он мог получить свое, по праву, уважение. Он трепетно продолжил: —Сначала копия письма оказалась под его дверью. Вместе с припиской, где были изложены скромные условия. — Он нарочно растянул гласные, ребячась, смакуя победу на языке. Дышалось громко, неровно, и слова лились странным, чересчур свободным всплеском. — Ну, он и сдулся. И правильно сделал. Ты бы тоже так поступил. — Подытожил он. Аластор обдумывал услышанное молча. Вертел полупустой бокал в руке. Потом, внезапно, вскочил и поровнялся с Воксом—тот вдруг впервые заметил, что они почти одного роста и почему-то это осознание нелестно кольнуло. Но не настолько, чтобы заглушить бушующий в груди парад. “Только попробуй засмеяться.”— Пронеслось у Вокса в голове, когда дернулись тёмные губы. Но Аластор не засмеялся. —Ты виделся с ним после содеянного? —Чего? Какая, нахрен, разница? —Виделся или нет? — Аластор сделал шаг вперед. —Ну, да… не лично, конечно, но на парах, всё такое… —И как? — Он подошел почти вплотную, так, что Вокс разглядел собственное отражение в его очках. Выглядело оно хуже некуда. — Как тебе страх в его глазах? В момент затихла музыка за стеной. Затих шум улицы и угомонился сквозняк. По спине взобралось странное, неуютное чувство. И почему-то не захотелось врать. Вокс склонил голову набок: так, как прежде сотню раз делал Аластор. —Приятно. —Улыбнулся он. Аластор улыбнулся даже шире. Вокс впервые увидел ряд ровных, желтоватых зубов. —И что, неужели совсем-совсем не стыдно? — Прописклявил он и по-детски шутливо пригрозил пальцем. —Ай-яй-яй. —А должно быть? —Я такого не говорил. — Аластор вернулся на кровать и подлил вина в опустевший бокал. Из бутылки вылились последние жалкие капли, но Вокс и думать про неё забыл. —Это естественный отбор. Я, так-то, и не заставлял его уходить! Он просто поступил… — Вокс вскинул руки. — Разумно и освободил положенное мне место. Аластор отпил и вдруг отвёл взгляд: —И теперь ты говоришь об этом мне? Дружочек, да мы едва знакомы! Не думал, что твоя метода может работать против тебя? —Это ты на что намекаешь? — Недоверчиво насупился Вокс. —Тебе ли не знать, как важна информация! Так просто взять и разболтать… Кто знает, что я могу сделать? — Он поднес бокал к лицу и его взгляд забавно исказился за бордовым слоем резво плещущегося вина. Бог знает, какой смысл закладывал Аластор в свои бредни, но они совершенно не звучали как угроза. Скорее, как дегустация. Вокс сам посмеялся над возникшей в голове ассоциацией. —Да ничего ты не сделаешь. — Констатировал он. —Неужели? И почему же? — Бросил Аластор. Вокс мог бы признаться, что вся эта тирада была, по большому счёту, запугиванием. Но Аластор и так это понял. Просто, наверное, решил не пугаться. И по какой-то причине сейчас Воксу это совершенно не показалось камнем в свой огород. —Ну… Ты, может, и пугало, но мозги у тебя вроде на месте. Вокс, покачиваясь, подошёл к двери. Стукнулся ногой о злосчастный велосипед, не ойкнул. Он ухватился за изношенную ручку, но открыть не успел: —Винсент, — Окликнул его Аластор, провожая взглядом. — Прежде чем ты оставишь меня в покое, я бы хотел, чтобы ты знал… —Что? —Я предпочитаю вину старый добрый виски! Они расхохотались в унисон. —Да пошел ты… — Вокс приоткрыл дверь и безвкусная музыка заполонила комнату. Она звучала куда громче, чем казалась часом ранее. Во рту возник вкус гадкой «Отвертки» и желудок скрутился. Возвращаться в пристанище безмозглых разгильдяев, почему-то, не захотелось. Но он уже открыл дверь. —И, это… Зови меня Вокс.