lose-lose

       В половине десятого они оказались у крохотной лачужки, мимо которой Вокс частенько пробегал по утрам, но никогда не замечал. В коридоре внутри было зябко и пахло плесенью. Что таилось за его пределами Вокс узнать не смог — Аластор, прежде чем исчезнуть за массивной дверью, ясно и чётко дал понять, что вход в основную часть домика Воксу заказан. Ну и ладно, больно надо. Он прошёлся туда-сюда, пнул коробку инструментов и сложил в мусорку пару пустых бутылок, найденных по углам. В общем, замаялся скукой. Когда наручные часы пробили десять, он решил, что Аластор ему вообще не указ, и что он, так-то, делает, что хочет, а потому приложился ухом к двери, ведущей в дом. Голоса оттуда раздавались неотличимо разные — один, отлично знакомый и удивительно бодрый, щебетал без умолку, лишь иногда уступая раскатистому басу. Тот вставлял слово-другое и затихал, позволяя Аластору вновь предаться болтовне. Вокс не мог разобрать ни слова. То ли обивка на двери была толстовата, то ли Аластор специально пудрил ему мозги, неся бессвязный лепет. Вряд ли второе. Вокс отлепил ухо от двери и поменял позицию — прильнул поближе к глазку. Скупые обрывки речи начали прорываться, но всё равно ничего цельного не складывалось. Аластор говорил что-то про морозы, деревья и насморк. И ничего про то, зачем вообще сюда пришел. Вокс ещё поёрзал у глазка, прежде чем смог разобрать один единственный вопрос, которым задавался и сам: —Так, а припёрся-то ты чего? Как обычно? — Это был явно не Аластор. —Не перестаю поражаться твоей проницательности! — А вот это уже точно он. Язва. Его басистый собеседник шумно выдохнул, пробормотал что-то, а потом послышались скрип стульев и шаги. Сначала по дому, а потом в направлении коридора. Вокс тут же отпрянул, но не успел — дверь распахнулась и в голову стрельнула тупая боль. Не смертельно, но шишка будет. — Ауч! Сука, да что-ж за день-то такой? — Потёр он ошпаренными руками новоявленный синяк. Из дверного проёма на него ошарашенно выпучились Аластор и незнакомый хмурый мужик. —А ты ещё кто такой? — Упёр тот руки в бока. Аластор убрал с себя удивленный вид и ловко перескочил ступеньку, бросая левую руку Воксу на плечо. Это он дружеские объятия так имитировал? Странно как-то, неестественно: —Совсем запамятовал: это Винсент, мой приятель! Прошу простить его манеры, он слегка… Недалёк. Видимо, родители забыли научить его, что подслушивать нехорошо. Вокс спихнул с себя ладонь: —Тебя-то родители хоть чему-то научили? —Так вот, мы с Винсентом делим одно хобби на двоих! То-то я и привёл его сюда. Он мне сегодня…. поможет. Винсент, знакомься, это Хаскер, наш садовник. Садовник посмотрел на Вокса сочувствующе, будто тот добровольно вступил в секту, после чего скрестил на груди руки и, прикрывая дверь, хрипло буркнул: —Ясно… Аластор, твою мать, если ты мне лапшу на уши вешаешь, а сам промышляешь чем-то незаконным и у меня из-за тебя будут проблемы, я тебя этой же лопатой закопаю. И дружка твоего туда же. Он прошёл в конец коридора, не заметив пропажи пустых бутылок и принялся с грохотом копаться в шкафу. Вокс заглянул туда через плечо: грабли, лейки, газонокосилка. И правда садовник. Видимо, университету совершенно некуда девать деньги, раз рядовому сотруднику полагается целое жилье. Хаскер выудил из шкафа лопату и протянул Аластору. —Не о чем переживать, дружище! Разве я тебя хоть раз подводил? А вещицу твою сегодня же вернём. —Смотрите мне. —И не забудь про четверг! Знаешь, я даже готов повысить ставки. Завалялась тут у меня пара лишних центов. На том и распрощались. Выйдя из лачужки Вокс обнаружил, что на кампус уже опустилась вполне себе полноценная ночь. Обычно к этому времени на улице ещё шлялись студенты, а сейчас — никого. Только Аластор с лопатой наперевес. Вокс подтянул к себе воротник пальто: —Друзья у тебя конечно… — Цокнул он. — Под стать. —Всегда приятно пообщаться с мудрыми людьми! А глянул бы ты на наши карточные партии. —Что, с ровесниками уже не играется? У нас, вон, пол кампуса, считай, на игле. —Глянул бы я, как ты с ровесниками обсуждаешь Бикса Байдербека! Или, вот, полезности всякие у них одалживаешь. — Аластор похлопал по лопате, теперь расположившейся у него на плече. Он слегка сгорбился под её весом, но шагал всё так же выверенно. Почти невесомо, лишь невысокие каблуки глухо стучали по асфальту. Вокс проглотил вопрос “Кого?”, только цокнул, пиная попавшуюся под ноги гальку. Окружение Аластора он представлял именно таким: угрюмые старики да всякие чудики, с которыми сам Вокс не то что говорить не стал бы — взглядом бы лишний раз не зацепился. Наверное, было бы правильнее, если бы такая участь ждала и самого Аластора. Но почему-то не ждала. Постепенно с аллеи начали исчезать фонари, а асфальт сменился просыревшей землёй и Вокс начал узнавать окрестности, от чего под ложечкой у него невольно засосало: —В лес я с тобой не пойду. Грохнешь меня ещё. — Стоило догадаться. Ну не мог Аластор оставить его в покое, не мог разобраться с проблемой сам. Никто ничего без Вокса не может. Аластор не стал огрызаться, пожав вместо этого плечами: —Так и быть, трусишка-зайка серенький. Если замёрзнешь, ищи меня по указателям. Вон в том направлении. Он сначала указал куда-то вдаль, а потом приложил палец к ближайшему дереву, на ветке которого болталась тонкая зелёная ленточка. Воксу пришлось старательно прищуриться, чтобы разглядеть её, едва заметную в наступившей темноте. —Ты сам это сделал? —Кто же ещё. —Жуть. Ты бы еще стрелки на коре выцарапал. Самому хоть удобно? —Пока не терялся. Ещё вопросы, или я могу идти? —А… — Вокс попытался найти причину не обрывать диалог. Шум деревьев невольно навевал воспоминания о другой их встрече при похожих обстоятельствах. И инстинктивное желание бежать в неизвестном направлении. Аластор с лопатой наперевес ситуацию не облегчал, но и оставаться один на один с тёмным лесом почему-то не хотелось. — Ты, получается, собираешься какой-то обратный ритуал проводить? Аластор поднял брови и развернулся, растворяясь в чаще. Козёл. Нормальный же вопрос. Вокруг себя Вокс не обнаружил ни пустых бутылок, ни шкафов, в которых можно было покопаться. Потому в борьбе со скукой он принял наиболее лёгкое решение — закурить. Он прикрыл пламя ладонью, но жар от зажигалки тут же напомнил об ожоге и сигарета выпала изо рта, сливаясь с грязью. Блин. Он достал вторую, потом третью и, когда под его ногами уже скопилась кучка поломанных бычков, решил, что курить — вообще вредно. Как и стоять без дела. К тому же становилось прохладно. Да и мало ли, что придёт Аластору в голову. Он прищурился, заприметил дребезжащую вдали ленточку и пошёл, сам не зная куда. И лучше бы это и правды были стрелки, выцарапанные на коре. По ним хотя бы направление понять можно. Бог знает, как умудрялся Аластор ориентироваться в этом беспорядке. В один момент бесцельные скитания наскучили и, хоть дождя и не намечалось, с деревьев начали капать на нос остатки вчерашнего ливня, а в этом мало приятного. Поэтому Вокс решил, что игра не стоит свеч и двинулся по первой попавшейся освещенной дорожке, ни на что не ориентируясь. И он, блять, заблудился. Не то, чтобы в этом лесу можно было заблудиться. Хочешь-не хочешь, а наткнешься либо на кампус, либо на бассейн, либо на мимопроходящих любителей пощеголять ночью. На что угодно, кроме, видимо, нужного “перекрёстка”. Но с этим можно работать. Даже если Аластор окончательно пропал, они пересекутся. Либо на учёбе либо, на крайняк, в одной из комнат. Аластор все равно найдётся, отчитается об ожерелье и всё вернется на круги своя. В том плане, что Вокс с ним даже здороваться перестанет. И это не будет проигрыш. Даже не тактическое отступление. Это будет разумный ход нормального, уважающего себя человека, не желающего больше рвать на себе волосы под каким-то щуплым психом. И Вокс вернётся к нормальной жизни. К ночам, бессонным не из-за животного страха, а из-за наступающей на пятки сессии. К посиделкам у Валентино в прокате, обычным, без очередной вертящейся на языке безумной истории, на которую Вал с Вельвет просто закатят глаза. К нормальной жизни, рутинной и какой-то… бесцветной, что ли? А, нет, вон он. —Я первый раз вижу, чтобы из двух зол человек предпочёл третье. — Аластор вышел из чащи на тропинку и в свете фонаря стало видно, как сильно он замарался в земле. — Умудриться заплутать меж двух деревьев — это, признаться, талант. Я впечатлён. —Может, я специально от тебя бегал. — Ухмыльнулся Вокс, расправляя плечи. —Зачем же бежать от охотника без ружья? — Аластор, посмеиваясь, вытащил что-то из кармана и небрежно кинул в Вокса. Тот еле-еле поймал вещицу руками и ойкнул. Вещицей оказался маленький бордовый мешочек, насквозь промокший и облепленный грязью. Вокс поморщился, развязал шнурок и перевернул его над ладонью. С влажным лязгом выпали прелые травы, чёрная склизкая каша, давно переставшая быть землёй, и ожерелье. Рыжее от ржавчины почти целиком. Вокс помянул свою ручку. Хорошая была. —Мда… — Он подобрал украшение и принялся ногтем сцарапывать с него кусочки грязи. — Это точно оно? — Аластор кивнул. — В таком виде это нельзя возвращать. —А чего ты ожидал? Такие вещи в земле долго не живут. Это тебе не пластик. — Аластор машинально вытер рукавом щёку, размазывая свежую полоску грязи. —Ты говорил, у тебя парочка лишних долларов завалялась? На, вон, отнеси в ювелирку. Потом подкинешь. — Протянул Вокс ожерелье. Аластор подачки не принял: —Боюсь, мои деньги уже обещаны другому. Моя часть уговора выполнена, остальное — твоя забота. — Он развернулся и устремился обратно в лес, пошатываясь под весом лопаты. Вокс не понял юмора и, запихнув мешочек в карман брюк, устремился вслед: —Стоять! Мы так не договаривались! Это не моя вина, что тебе приспичило спиздить эту штуку. С чего бы мне возвращать её Чарли? Не я же украл. —С того, что я сказал, что верну ожерелье. Я не уточнял кому. Я вернул? — Резко остановился он. — Вернул. Для человека, который всю жизнь планирует связать с договорами, у тебя с ними плоховато. Запомни на будущее: всегда перепроверяй условия, прежде чем соглашаться. Вокс цокнул и прокрутил в голове прошедший день. От собрания студсовета до неприятного разговора на кухне. Ладони вновь заныли, но он, кажется, нашёл между строк лазейку: —Хорошо. Я чиню ожерелье и разбираюсь с Чарли. Это и будет моей услугой тебе. И ничего я не буду должен. —Нет. — Возобновил шаг Аластор. —Чего? В каком смысле нет? Это же и тебе в плюс! — Взвыл Вокс и с ветки над ним вспорхнула, испугавшись крика, птица. —Не решай за меня, что мне в плюс. Вот, лучше, подержи. — Он выставил лопату перед лицом Вокса и разжал ладонь. Тот зажмурился, но успел схватить рукоятку, прежде чем получить очередную шишку. В обожженную кожу впилась заноза и Вокс шикнул. На возмущения не осталось ни желания, ни сил. Все боевые травмы оправдаются, когда это закончится. Когда они наконец перестанут общаться. Лопата, кстати, была лёгкая. Исключительно из вредности спихнул, придурок. Второй раз садовника они тревожить не стали: без стука зашли в дом и Вокс наугад закинул инструмент в первый попавшийся шкаф. Он принялся дуть на ладони холодным воздухом: —И, всё-таки, почини ожерелье. С Чарли я, так и быть, сам разберусь. Делов-то. У меня нет времени, чтобы по ломбардам бегать. —И с чего ты взял, что у меня есть? Вокс окинул взглядом лачужку в которой Аластор, по всей видимости, проводил четверги. Лопату, на развлечения с которой он откуда-то находил свободные минуты. Как и на дибильную газету, морские узлы и сатанинские ритуалы. —Думаю, найдется. — Он вытащил ожерелье из своего кармана и положил прямо в карман Аластору. —Хорошо! Раз уж мы сегодня пляшем под твою дудочку… Будешь должен мне ещё услугу. —Я вот понять не могу, — Шлёпнул по лицу Вокс. — Это просто ты мудила, или у французов менталитет такой? Аластор застрял на долю секунды. Улыбка осталась, а вот глаз слегка дёрнулся: —Что, прости? —Что? Ты разве не из Франции? У тебя же два гражданства. —Да? А я и позабыл. Какие ещё факты из моей биографии припомнишь? Может, что-нибудь из детства? Вокс бы припомнил, нечего стесняться. Только он никогда не думал, что у этого человека вообще было детство. Мать и отец. Школа, одноклассники, трёхколёсный велосипед. Аластор будто и появился на свет такой: заранее неправильный. —Эм… У тебя была кошка? — Предположил он первое, что пришло в голову. Аластор улыбнулся и вышел из лачужки, выманивая Вокса за собой: —Вот видишь, не обо всём можно вычитать в чужих документах. Но, признаться, мистер Шерлок, от правды ты не далёк. —Получается, угадал? — Перескочил он порог. —Не совсем. Они свернули. Несколько минут слышно было только, как скрипит под ногами гравий. Вокс уже решил, что разговор окончен, но Аластор вдруг ударился в воспоминания: —Сестра как-то приволокла домой котёнка, но долго он у нас не прожил. —У тебя и сестра есть? —Две. И брат. Вокс попытался представить ещё трёх Аласторов, но даже воображение отказалось рисовать такую картинку. Аж передёрнуло. —Здорово. Я вот единственный ребёнок. —Да, я заметил. — Хмыкнул Аластор, поправляя волосы. Дорожки потихоньку начали складываться в одну и до общежития оказалось рукой подать. —Всегда хотел брата. Хотя, у меня была собака. Думаешь, считается? —Зная моего, вполне. Невелика разница. — Захохотал он. Тёплый свет фонаря блеснул в замызганных стёклах очков. —Что, совсем дело плохо? В карты не поиграть? —Ни в карты, ни в шахматы. На втором этаже они пожали друг другу руки и, в сотый раз перемолов всю ожерельную канитель, сговорились встретиться, когда безделушка будет наконец приведена в божеский вид. “И не встречаться больше никогда”. — Подумал Вокс, провожая Аластора взглядом по коридору. “Наверное”.