Трепет

      Чёрт бы побрал этот Свет! Его правила, его бесконечные проверки, его привычку лезть под кожу и называть это очищением. И кто вообще в здравом уме полезет в ледяную прорубь, чтобы доказывать свою преданность тому, кто никогда не спрашивает, готов ли ты верить — и просто ставит перед фактом — служи.       Тесса стояла перед массивной деревянной дверью дома. Справа, через узкое окно, она наблюдала за тем, как придворные женщины одна за другой опускались в прорубь: визгливо, шумно, с натянутыми радостными криками. Они выходили из воды бодрыми, раскрасневшимися, довольными, целовали руки Калебу, шептали благодарственные молитвы Свету, словно только что не приказали собственному телу выжить любой ценой.       Тессу передёрнуло. Приказы ей давно опостылели, но хуже всего было даже не это, а необходимость делать вид, будто она благодарна. Благодарна за холод, за унижение, за возможность доказать, что достойна называться избранной. Их, представителей двора, вывезли сюда как на показ: испытать, очистить, вернуть обратно уже правильными. К горлу подступила тошнота, и где-то на задворках мыслей Легион уже смеялся над ней.       Женщина закатила глаза и губы дрогнули в решительном выдохе. Пальто, как и старую одежду, следовало оставить здесь. После купания ткань очистят в священных водах, освятят реликвией и вернут, будто одежду ещё можно спасти, если тело давно сделало иной выбор. В предбаннике основного дома её уже ждал приготовленный комплект: тёплый, правильный, предназначенный для той версии Тессы, которая выйдет из «святой» воды.       — Ладно, — пробормотала она себе под нос. — В аду отогреюсь.       С прилежной аккуратностью она скинула пальто на кресло у входа. Под длинной льняной рубахой кожа болезненно отзывалась на холод: соски уже твердели, а мышцы на животе сводило судорогой, словно тело заранее сопротивлялось тому, что вот-вот произойдёт.       Калеб ждал только её. Облачённый в длинную светлую — и, конечно же, тёплую — рясу, он выглядел таким же, каким был всегда: покорным своему долгу, собранным, с привычной полуулыбкой человека, уверенного в собственной правоте. Когда-то эта улыбка принадлежала ей. Теперь — Свету.       Тесса шла к нему, стараясь держать походку ровной и спокойной. Так, как учат выживать. Внутри всё давно сжалось в плотный комок, а ветер уже поселил осколки льда в каждом уголке тела. Над озером поднималась метель.       — Я знаю, что тебе это не сильно нравится, — натянуто-равнодушный голос Калеба вернул её в реальность.       Тесса подняла на него снисходительный взгляд и злорадство жаром разлилось по венам. Она видела, как он смотрит: на её тело, прикрытое лишь развевающейся на ветру туникой, на кожу, уже тронутую холодом. Тесса почти молилась Дьяволу о том, чтобы воспоминания о её голом, извивающемся теле, еще тогда, когда они были парой, остались в памяти Калеба клеймом. Чтобы где-то под этой светлой рясой, ниже пояса, тугим узлом стянулась память о страсти, о её стонах, о тех мольбах, которые он когда-то слышал не как молитву.       — Тесса… — он слегка поднял голову, словно возвышаясь над собственными пороками, и посмотрел прямо в её тёмные глаза, часто моргая. — Раба Света, войди в благодатные воды. Как вода омывает тело, очистит она с сердца твоего всякую скверну. Да окрепнут дух, ум и здравие.       Тесса же скривилась. Надо было покончить с этим как можно быстрее.       Скинув обувь, она встала на деревянные ступени. Кончиками пальцев ног ощутила исходящий от воды обжигающий холод. Мир перед глазами пошатнулся от напряжения, уже предвещая, как она, слуга Дьявола, будет умирать заживо, часть за частью, растворяясь в этом святом холоде, словно напоминание о том, что грешникам не место при будущем Короле.       Не думая, почти не ощущая собственных ног, она быстро опустилась ниже, и губы выдали едва сдерживаемый писк, когда Тесса с головой погрузилась в воду. Осознание пришло мгновенно, вместе с паникой. Она вцепилась в поручни, пока окостеневшее тело пыталось выбраться из этого Святого Ада. Почти выхватив у Калеба полотенце, Тесса развернулась и пошла к тёплому дому, надеясь, что её походка выглядит уверенной, а не бегством.       В дом она влетела с шумом, захлопнув за собой дверь. Зубы стучали, голова плохо соображала. Тесса в панике оглядела небольшую комнату, где её должна была ждать сухая одежда. Но там не было ничего. Ни вещей. Ни одеяла. Женщина застыла в панике       Холод не отпускал сразу — он сидел внутри, под кожей, ломал дыхание, заставляя тело дрожать мелкой, унизительной дрожью. Мысли путались, мир сужался до собственного отражения в зеркале.       И тогда по позвоночнику пробежал жар. Узнаваемый. Не ласковый — тревожный, слишком живой на фоне холода, который всё ещё цеплялся за кости.       — Тебе вряд ли нужна сопливая жница, Легион, — почти прорычала Тесса, не отрывая взгляда от зеркала и стараясь скрыть едва ли стучащие от холода зубы.       Он был там.Не появлялся — присутствовал, как будто никуда и не уходил. Его взгляд скользил по её отражению без спешки, задерживаясь на напряжённом лице, на сжатых губах, потом — ниже. Вода срывалась с кончиков её волос, стекала по шее, по ключицам, собиралась в складках мокрой ткани, слишком честно обрисовывая грудь и стройное тело.       Легион усмехнулся едва заметно.       — Могу встать ближе — будет теплее.       Он сократил расстояние и воздух сразу изменился. Стал плотнее, тяжелее, словно между ними появилось нечто невидимое, но ощутимое. Тессе захотелось прикрыть грудь, рефлекторно, почти по-детски, и одновременно сделать шаг: туда, где начиналось его тепло. Отодвинуть гордость. Позволить себе не думать хотя бы пару секунд.       «Нельзя. Нельзя. Нельзя», — кричал мозг, захлёбываясь.       Тесса сделала короткий шаг назад, еле заметный шажок — прямо к нему. Компромисс. Приняла едва уловимое тепло, не оборачиваясь       — Моя упрямая милая жница…       Его рука легла ей на живот — горячо, уверенно, заставляя тело отозваться раньше, чем она успела это осмыслить. Легион прижался грудью к её спине, и она почувствовала его не столько прикосновением, сколько давлением — присутствием, от которого хотелось выпрямиться и одновременно осесть. Он вдохнул запах её волос медленно, наигранно.       Холод всё ещё держал изнутри и от этого тепло ощущалось острее, почти болезненно. Тесса поймала себя на том, что задерживает дыхание. Неосознанно, будто если выдохнет – сдастся.       — Научись манипулировать теми, кто уже служит Дьяволу, — сказал он тихо. — Иначе сгинешь. Как и твоя душа.       Тесса медленно откинулась назад, на его плечо, не убегая и не сдаваясь — приглашая. Повернула голову ровно настолько, чтобы встретиться с его взглядом.Близко. Слишком близко, чтобы это было обыденно.       Её улыбка была тягучей, ленивой, знающей.       Попался.       Легион понял это не как внезапность, а как факт. Она увидела по тому, как его взгляд стал чуть строже, собраннее. Легион усмехнулся едва заметно, но это было не то выражение, к которому он привык. В нём не оказалось ни привычной уверенности, ни отстранённого удовольствия. Его насторожило не сближение, — к нему он был равнодушен — а то, как она держалась в этой близости. Спокойно. Собранно. С тем внутренним равновесием, которое не рождается из зависимости.       Он не изменил позы, не усилил давления, не приблизился. Его власть не нуждалась в подтверждении. Но ладонь на её теле осталась — не как удержание, а как напоминание: я вижу, что ты делаешь.       Она вжалась спиной в его грудь, не разрывая зрительного контакта. Не резко — медленно, словно искала удобное положение. Тесса чуть поелозила, почти лениво, давая спине скользнуть по его груди, и тихо выдохнула, когда он сильнее сжал её талию. Ей стало важно почувствовать и увидеть, получится ли…       — Было смешно прятать мою одежду? — спросила она негромко. — У тебя же полно других жниц… неужели это, — Тесса обхватила его ладонь, направляя её движение, и, углубляя дыхание, медленно повела выше, задержавшись у груди, — твоя новая забава?