Принятие

Гарри шагнул в камин, крепко сжимая ручку чемодана. Конечно, багаж можно было доверить домовикам, но он за всю свою жизнь в магическом мире так и не смог до конца привыкнуть к этим маленьким услужливым созданиям и во многом всё ещё вёл себя как магл, а не как богатый чистокровный волшебник. Гостиная закрутилась перед глазами, почувствовался резкий рывок, и вот уже Гарри мчится сквозь калейдоскоп образов и красок, едва успевая отметить знакомые объекты. Всё закончилось внезапно: он понял, что стоит в камине в кабинете директора Хогвартса, а перед ним в глубоком кресле сидит профессор МакГонагалл. Она улыбнулась и встала, хлопнув в ладоши. — Гарри! Я так рада тебя видеть! Проходи, проходи! Он вышел и хотел уже было пожать руку в знак приветствия, но Минерва махнула и, пренебрегая этикетом, крепко его обняла. Гарри был глубоко тронут её порывом. — Ах, как я рада, что ты согласился! Я почти никому не сказала о твоём приезде, и даже слухов не поползло. Вот это будет сюрприз под Рождество: сам Гарри Поттер! Минерва уже усадила почётного гостя в кресло рядом с собой и разлила чай в чашечки из тонкого фарфора. — Я тоже очень рад, профессор. И спасибо за приглашение. — Это я безмерно тебе благодарна, — воскликнула директор. Гарри улыбнулся, принимая чашку, и Минерва заговорила о школьных новостях. Он не столько слушал её по-семейному уютные разговоры, сколько приглядывался к ней и с горечью отмечал, что годы берут своё. Гарри не помнил, сколько лет они не виделись, и разница сильно бросалась в глаза: больше морщин, больше усталости и, кажется, даже небольшой тремор. Минерва, привыкшая читать по лицам, обо всём догадалась. — Да, Гарри, время моё на исходе, — она кротко улыбнулась. — Меня это не пугает, и ты тоже не расстраивайся: это жизнь. Я счастлива, я дома, и меня устраивает такой конец. Гарри хотел что-то сказать, но не смог подобрать слов. Он отвёл взгляд, а потом наклонился и накрыл изящную руку своей в дружеском жесте. Они некоторое время помолчали, слушая треск поленьев, а затем, обговорив технические детали, — где Гарри будет жить, кому и когда будет преподавать, где в это время будет нынешний профессор ЗОТИ — тепло попрощались. Было видно, что Минерве хочется выразить поддержку из-за последних семейных передряг в жизни Гарри, но она, по всей видимости, посчитала это невежливым и неуместным. Сам же он был уверен, что приглашение в Хогвартс было затеяно не только ради передачи его бесценного опыта. Оказавшись в своей комнате на пятом этаже, Гарри не стал включать свет: ему хватило огня из камина. Он подошёл к стрельчатому окну и вгляделся сквозь равномерно изрезанное каменной сетью узора стекло: до боли родной пейзаж. Всё вокруг успокаивало его, возвращая в те времена, когда он был счастлив и всё казалось намного проще. Блуждая взглядом по холмам и скалам вдалеке, бездумно пересчитывая кольца на стадионе для Квиддича, он позволил себе отгородиться от событий последних недель, оставив боль и разочарование далеко-далеко отсюда — в другом мире, в другой жизни. Было около половины девятого, когда Гарри, с трудом вынырнув из своих дум, всё-таки зажёг торшер и вызвал домовика, чтобы попросить его привести к нему Джеймса, сказав сыну, что это декан хочет его видеть. Прошло почти три недели с последнего раза, когда Гарри писал ему, и, не получив ни единой весточки, он переживал, как пройдёт их встреча. В комнату постучали, и Гарри взмахом руки отворил дверь. Джеймс, удивлённый и напуганный тем, что его вызвали воскресным вечером и привели к незнакомым личным покоям, несколько секунд непонимающим взглядом блуждал по комнате, и эти мгновения Гарри дались нелегко. Наконец сын узнал его и, не веря самому себе, распахнув глаза, бросился в отцовские объятия. — Папа!.. У Гарри отлегло от сердца. — Что ты здесь делаешь? Ты сказал, что тебе нелегко, и поэтому я не стал тебе писать: решил не отвлекать своими делами. Ты расстроился, что я не ответил? Я хотел, правда, но я не знал, что… ну… я не знал, что тебе сказать. А ещё я не знал, что теперь дальше будет, и… я читал газеты. Знаешь, а мама тоже не пишет. Она один раз только написала и сказала, что вы разводитесь и что я должен буду выбрать, с кем я буду жить на каникулах. Она сказала, что Альбус и Лили останутся с ней: Лили точно, Альбус попозже сможет решить, а я уже сейчас могу об этом подумать. Я думал, пап, я… Пап, ты что здесь делаешь? Гарри усадил совершенно потерянного сына возле камина, протянул ему кулёк любимых сладостей от Тийки и опустился на одно колено: он всегда во время серьёзных разговоров с детьми старался занять такую позицию, чтобы не смотреть на них сверху вниз. — Если честно, писать было не о чем. Спасибо, что отнёсся к этому с пониманием. Мне очень жаль, что ты обо всём узнал из газет: прости меня, я виноват, — Гарри чуть помолчал и продолжил: — Да, мы действительно разводимся с твоей мамой. Я не знал, что она со мной несчастна, я не видел этого, и ты имеешь полное право злиться на меня. За это и за то, что я потерялся на целых три недели в такое сложное для тебя время… Я очень тебя люблю. Ты мне веришь? Джеймс, казалось, оскорбился. — Конечно верю! Пап, да всё нормально! Ну, то есть, не всё нормально — вы разводитесь, и тебе, и маме плохо, но… между нами же всё останется, как было, да? Даже если мы больше не будем жить вместе? Гарри улыбнулся. — Конечно. Если хочешь, ты даже можешь остаться жить со мной. Джеймс не ответил и наконец развернул бумажный пакет. Его глаза просияли, когда он увидел ореховые рогалики. — А что ты здесь делаешь, пап? Гарри не был уверен, что именно ему нужно сказать. Он понимал, что сыну было бы приятно думать, что Гарри приехал только из-за него, но уже завтра Джеймс узнает, что его отец замещает основного профессора по ЗОТИ, и, наверное, в такой ситуации лучше не лгать. — Я хотел с тобой встретиться, но не знал, как, а тут вдруг директор МакГонагалл пригласила меня в Хогвартс прочитать несколько лекций, и я подумал, что это отличный шанс. — А я и не знал: нам никто ничего не говорил, — пробормотал с набитым ртом Джеймс, весь перепачканный сахарной пудрой. — Вот и ты молчи, не проболтайся — это будет сюрприз. Когда сын подмигнул ему, Гарри окончательно расслабился и встал, разминая колени. Они ещё немного поболтали о жизни Джеймса в Хогвартсе и о домовиках в Лондоне, и Гарри отправил его обратно в башню в сопровождении того же эльфа. "Может быть, всё не так плохо?" — эта мысль, не давая разыграться пламени надежды в полную силу, всё же зажгла слабый тёплый огонёк. Гарри уже знал, что его эмоции похожи на качели, и не позволил себе уйти в то или иное чувство с головой, но добрая беседа со старшим сыном определённо сделала жизнь чуть более выносимой. Спать он, однако, лёг только после уже привычного коктейля из зелий от бессонницы и для сна без сновидений.

***

Гарри решил до последнего хранить в тайне свой визит, а потому на первую лекцию он пришёл в мантии-невидимке. На завтраке он тоже, естественно, не появился. Третьекурсники из Пуффендуя, увидев, кто входит в дверь кабинета, не поверили своим глазам и с восторгом на лицах замерли, внимательно следя за вошедшим. Гарри вдруг поймал себя на том, что ему это льстит. — Итак, дамы и господа, профессор Бриндлмор вынуждена отсутствовать некоторое время, и заменять её буду я — Гарри Поттер. Предполагаю, что нет нужды в более детальном представлении, а потому давайте приступим. Я подготовил несколько любопытных, хмм, упражнений, но, думаю, у вас есть ко мне вопросы, и в наше первое занятие я предлагаю нам просто поговорить. Пожалуйста, цивилизованно, не перебиваем друг друга… Да? Первый вопрос? В конце дня Гарри был выжат как лимон. Он умел заинтересовать публику, а особенно детей и подростков, но он просто физически давно не разговаривал так долго, и к вечеру голос стал срываться. Пришлось обратиться в лазарет. После первой же лекции смысла скрываться больше не было, и Гарри стал ходить в Большой зал: ему было приятно вновь оказаться в этих стенах, наполненных жизнью и смехом. Перед сном к нему забежал Джеймс и повторил то, что украдкой шепнул на перемене после того, как Гарри провёл занятие у его однокурсников: "Пап, ты лучший!" От этих слов Гарри поплыл. На следующий день всё повторилось: один кабинет, разные факультеты, разные курсы, разные ученики, одинаковые вопросы… Гарри окидывал взглядом незнакомые лица, жаждущие не столько знаний, сколько эмоций, которые он мог им дать, и не старался даже всматриваться, чтобы кого-то запомнить — ни к чему. Он лишь украдкой подмигивал детям своих друзей и близких коллег. Всё изменилось, когда на последнюю пару во вторник пришёл шестой курс из Когтеврана. Прочитав уже ставшее привычным приветствие, Гарри начал отвечать на первый вопрос — о крестражах, конечно, — как вдруг боковым зрением заметил что-то… кого-то. Не прерывая своих объяснений, он как бы невзначай посмотрел в ту сторону, и на мгновение ему показалось, что мир перевернулся: там, в середине кабинета, будто это было совершенно естественно, спокойно сидел призрак прошлого — Северус Снейп. Пережив первый шок, Гарри вгляделся чуть внимательнее, стараясь себя не выдать, и даже улыбнулся, когда испытал постыдное облегчение: конечно, это был не Мастер Зелий, а всего лишь ученик, до колких мурашек похожий на молодого Снейпа, каким того Гарри видел в Омуте Памяти. Подобная внешность, вот и всё: высокий, почти болезненно худой, бледный; чёрные волосы лежат густыми волнами, но кажутся короче, чем у давно забытого профессора. Лицо же немного другое: с более утончёнными чертами и даже привлекательное, но вот глаза… Гарри мог поклясться, что эти тёмные глаза видят его насквозь: без агрессии, а как смотрит внимательная кошка, оценивая обстановку. Этот юноша точно так же изучал его. Наконец он поднял руку и спросил: — Сэр, я заметил, что в газетах всё больше заметок о странных происшествиях. Они совсем короткие, будто просочились случайно, хотя их никто не хотел публиковать. Что происходит? Вы здесь, чтобы подготовить нас к чему-то серьёзному? Гарри понял, что попал впросак. Он укорил себя за то, что не отнёсся к этим событиям более внимательно и не подготовился, надеясь, что студенты ничего не заметят, а теперь вот множество глаз ждёт от него ответа. — Как тебя зовут? — Северин Стрейн, сэр. Гарри мысленно застонал — ещё и имя! Как это возможно? Сейчас, в добавок ко всему, окажется, что этот мальчишка — великолепный зельевар! И как это так, что он учится не на Слизерине? — Ты наблюдателен и выбрал ЗОТИ на шестом курсе. Ты не думал позже прийти в Аврорат? — Именно об это я и думаю, сэр. Гарри не удивился. Северин не спускал с него взгляда, явно пытаясь считать невербальную информацию. Он смотрел совершенно открыто — мол, вот он я весь, а теперь твой черёд, — и это подкупало. Присев на край кафедры, Гарри наконец ответил: — Если вам что-то показалось, то совсем не всегда это значит, что вам только показалось. Но это не значит, что в ближайшие годы нас ждёт возвращение кого-то вроде Грин-де-Вальда или Волан-де-Морта. Зло есть всегда, иногда оно поднимает голову, но великая тьма — это редкость. Живите спокойно. Остаток лекции прошёл без эксцессов, и Гарри даже показал своего знаменитого Патронуса, пообещав ученикам позволить попрактиковаться в следующий раз в четверг. Прозвучал колокол, и курс усталым ручейком освободил кабинет. Остался только один ученик: Северин. — Простите, сэр. Гарри сидел за столом и пытался вспомнить, по каким правилам заполняется ведомость. Раздосадованный свалившейся на него бюрократией, он охотно откликнулся, поднимая голову: Северин стоял в проходе первого ряда. — Сэр, я правда собираюсь в Аврорат. Я… — юноша облизал губы, собираясь с мыслями, — недавно нашёл в библиотеке книгу для дополнительного изучения, но я не всё в ней понимаю. Я могу её Вам показать? Гарри лукаво улыбнулся, приподняв бровь. — Запрещённая секция? — Да, сэр, — казалось, Северин ни капли не смутился. — Не буду допытываться, как ты это сделал — я сам с удовольствием нарушал правила. Ну что ж, полагаю, "светить" эту книгу особо не надо, поэтому давай ты вечерком принесёшь её ко мне в кабинет, и мы её тут посмотрим. Сегодня? — Да, сэр. — Приходи в восемь. Северин поблагодарил и вышел. Гарри смотрел ему вслед, поражаясь, насколько цепкий и проницательный взгляд может быть у совсем молодого ученика. Помимо этого, у того была какая-то почти неестественно прямая осанка и очень выверенные движения, будто он никогда не теряет над собой контроль. Гарри не мог не признать, что, встреть он Северина при других обстоятельствах, он бы решил, что перед ним уже умудрённый жизнью и опытом аврор с внешностью не по возрасту.

***

Заинтригованный новым знакомством, Гарри заранее вышел из своей комнаты, куда зашёл полежать после ужина. Он уже закрыл дверь, когда в конце коридора увидел Джеймса. Ох, Мерлин! Нужно было догадаться, что сын постарается провести с ним как можно больше времени! Гарри обругал себя всеми страшными словами за то, что сам не подумал об этом, и вместо того, чтобы уделить внимание родному сыну, он назначил встречу незнакомому когтевранцу из-за какой-то книги. — А, у тебя дела? — Джеймс был разочарован, но старался это скрыть. — Да. Прости, я устал и не предупредил тебя. Я здесь всё-таки по работе, и у меня есть дополнительные обязанности: некоторые ученики стараются урвать от Гарри Поттера как можно больше. — Ха, мой папа — герой! Круто! — мальчик поднял вверх большой палец. — Ну ладно, раз ты нарасхват… Мне ещё уроки делать: там много! А ведь уже скоро конец семестра! Гарри потрепал Джеймса по голове и подтолкнул в сторону факультетской башни: — Иди-иди, не отлынивай только потому, что ты мой сын.

***

Северин появился ровно в восемь. Постучав, он вошёл, осторожно прикрыв дверь. — Входи, — подбодрил его Гарри. Он сидел на кафедре и игрался со своим Патронусом, уменьшенным до размеров шахматной фигурки: маленький олень скакал по воздуху и по рукам хозяина. — Здравствуйте, сэр. Гарри кивнул ученику на переднюю парту и с любопытством стал ждать. Северин сел и достал книгу без названия на обложке, и Гарри хмыкнул: все самые интересные книги не имели броских названий. — Это труд некоего Финнеаса, сэр, без фамилии. О разной нежити. Некоторые описания, как та или иная тварь получает силу, мне непонятны. — Знаю я эту книгу и знаю, о чём ты. Вот теперь мне правда почти любопытно, как ты её раздобыл. Называй, что тебе неясно, и я постараюсь тебе объяснить. Гарри ожидал, что Северин начнёт задавать вопросы по первым же главам, но он удивил: сразу перелистнул почти в самый конец. Это было достойно уважения, особенно если учесть, что Северин всего лишь шестикурсник. Рон, например, работу Финнеаса так и не осилил, отмахнувшись: мол, для того, чтобы запулить заклинанием в какую-нибудь гадость, много теории и усидчивости не нужно. А ведь они уже тогда работали в Аврорате. Гарри подумал, что если так пойдёт, то этот высокий худой юноша добьётся многого. Они провели за разговорами полтора часа, едва-едва спохватившись, чтобы Северин успел добраться до своей башни до отбоя. Гарри было приятно: его собеседник не просто спрашивал, чтобы записать и выучить, нет — он хотел докопаться до сути, задавал точные и въедливые вопросы касательно мельчайших деталей, и, признаться, Гарри пару раз пришлось серьёзно напрячься, чтобы вспомнить ответ. Он ощущал приятное послевкусие от интеллектуальной беседы, при этом пикантности добавляло то, что Северин вполне отвечал уровню Гарри: не по знаниям и опыту, конечно, но по разумности и рассудительности. Спокойный, вежливый и открытый Северин не мог не вызывать уважения и даже некоторой толики восхищения. Гарри подумал, что ему было бы приятно видеть Северина в своём отряде, когда тот будет готов. Поблажек ему он, конечно, давать не собирался, но он видел огромный потенциал и с приятным предвкушением думал, как он станет причастен к его раскрытию. "Нельзя мне быть профессором: как бы не стать Пигмалионом", — сказал он себе и пообещал впредь тщательнее отслеживать свои мысли.

***

В пятницу, проведя последний урок у первокурсников, Гарри ещё до ужина успел зайти к директору МакГонагалл. Та и раньше за трапезой регулярно приглашала его на чай, но он никак не мог выкроить даже часа: помимо общей профессорской нагрузки он уделял свободное время всем желающим, а когда выдавалась минутка, то встречался с сыном. — Я рада, что ты наконец-то выбрался. Как тебе жизнь в Хогвартсе? — МакГонагалл указала на кресло у камина. — Чай не предлагаю, ведь скоро ужин. Или выпьешь чашечку? — Нет, спасибо. И спасибо, что пригласили меня: приятно было вновь оказаться в этих стенах. — Я очень рада, Гарри: мне кажется, что общение со студентами пошло тебе на пользу, — тот понимающе кивнул: пожалуй, Минерва была права. — Я не говорила и, по правде, не хочу развивать эту тему, но знай, что мне очень жаль, — она удостоверилась, что Гарри верно понял, к чему именно относится её замечание, и выдержала тактичную паузу, прежде чем продолжить. — Профессор Бриндлмор столкнулась с некоторыми семейными трудностям и не уверена, что сможет вернуться к работе в новом семестре. Что скажешь, Гарри? Я была бы очень рада, если бы ты её заменил на это время. Предложение было обескураживающим: признаться по правде, Гарри никогда всерьёз не рассматривал себя в качестве профессора. Прийти несколько раз, развлечь публику, ответить на вопросы, показать что-то, что не входит в основной курс — это да, это он со временем полюбил, но вот войти в преподавательский штаб… Да и всё-таки он боевой аврор, а за мощной защитой Хогвартса происходит что-то неладное: как он может сейчас бросить своих товарищей? — Спасибо, профессор, но я, пожалуй, откажусь: я никогда не видел себя в такой роли. Я всю жизнь проработал в Аврорате, как Вы помните, начав свою войну со злом ещё студентом, и… да я даже не представляю, как это всё делается, — Гарри развёл руками. На каминной полке тренькнули часы — время ужина. — Я понимаю, но пожалуйста, не спеши пока с ответом: помимо того, что ты был бы прекрасным педагогом, мне нелегко найти замену посреди учебного года. Если бы ты согласился, я уверена, это принесло бы пользу всем нам. Что касается программы, то есть методички, и никто тебя не оставит в свободном плавании одного, — Минерва встала и улыбнулась. — Я буду ждать ответа до Рождества. Когда ты хочешь покинуть Хогвартс? Сегодня? Гарри поднялся со своего кресла, и они продолжили разговор по дороге в Большой зал. — Ещё раз спасибо за предложение. Я должен признать, что эта неделя действительно заставила меня позабыть о разводе, — на последнем слове Минерва печально покачала головой, но ничего не сказала. — У меня есть обязанности на работе, но я… я подумаю. Мимо с хохотом пробежала стайка голодных первокурсников из Пуффендуя, чуть не сбив их с ног. — Осторожнее, дамы и господа! В следующей раз будет снятие баллов! — директор МакГонагалл поджала губы, и её взгляд посуровел. Гарри вспомнил, как сам был её учеником, и приятная ностальгия заставила его улыбнуться. Студенты поспешно извинились и убежали. — Я вернусь в Лондон завтра до обеда, уже договорился по поводу камина: я воспользуюсь тем, что в моей комнате. Минерва согласно кивнула, и их разговор принял светскую манеру. Во время ужина директор произнесла прощальную речь, и после того, как она от лица всех обитателей Хогвартса поблагодарила за визит легендарного Гарри Поттера, зал встал, разразившись аплодисментами. Гарри смутился, нашёл глазами сияющего Джеймса и незаметно ему подмигнул. Он обводил взглядом учеников — таких разных, с такими разными судьбами — и заметил Северина: в отличие от остальных тот не улыбался, и Гарри это удивило. После ужина он хотел встретиться с сыном, но не был уверен, а стоит ли: пятничные вечера в гостиной — это самое прекрасное время, которое он сам с удовольствием вспоминал после выпуска. Гарри старался не выставлять напоказ свои отношения с Джеймсом и, убедившись, что тот увлечённо о чём-то говорит с друзьями, набивая рот медовой коврижкой, решил его не тревожить. Стоило Гарри выйти из Большого зала, как к нему тут же подошёл Северин, будто только его и ждал. — Здравствуйте, сэр! Так жаль, что Вы уже уезжаете. — Хотел ещё что-нибудь почитать из запрещённого? Гарри сказал это в шутку, но Северин не улыбнулся. — Если честно, то да. Я дочитал Финнеаса, и у меня всё ещё есть несколько вопросов… Вы можете уделить мне полчаса? Пожалуйста. Я понимаю: это большая наглость с моей стороны, но мне больше некого спросить. Заглянув в зал, Гарри отметил, что Джеймс уже играет в подрывного дурака, и ощутил облегчение вперемешку с чувством вины: ему, раз уж Северин хочет с ним поговорить, эта перспектива нравилась куда больше, чем идея болтать с сыном об обыденных и бытовых вещах. — Пойдём в кабинет. Книга с собой? — Да, сэр. Спасибо, сэр. Гарри махнул рукой — мол, не за что благодарить, и они молча прошли в кабинет, то и дело останавливаясь, потому что ученики всех факультетов и возрастов выказывали Гарри Поттеру своё почтение. Закрывшись наконец в помещении, где больше никто не мог его атаковать восторгами и благодарностями, Гарри вздохнул: — Непросто, непросто. Это сильно изматывает. Северин не ответил и, достав книгу, расположился на первом ряду. Гарри сел рядом, слегка отодвинув стул на комфортное расстояние, и заглянул в текст. — Расщепление? Любопытно… — как раз то, с чем, как он думал, его отряд столкнулся на последнем задании. — Дай-ка почитать, ладно? Гарри придвинул к себе фолиант, не дожидаясь ответа, и быстро просмотрел несколько страниц. Собственно, принципиально нового он ничего не узнал, но кое-что показалось ему важным: магия, которую используют подвластные некроманту тела, это его собственная сила, и чем больше у него слуг, тем слабее каждый экземпляр. Действительно похоже на крестражи, но много и отличий. "Интересно, а может ли Авада, в два или даже в три раза слабее обычной, убить? Теперь понятно, почему все вспышки были направлены в одну точку…" — Сэр? — Да, прости. Я, кажется, сталкивался с таким. Северин внимательно посмотрел Гарри прямо в глаза, и тот прикусил язык — ничего от него не скрыть. — Недавно? — Да, недавно. Северин сухо произнёс "понятно" и не стал больше развивать эту тему, но Гарри с досадой подумал, что тот обо всём догадался. С этим юношей было непросто: нужно было срочно отказываться от установки, что он лишь шестикурсник, и начинать относиться к нему как к более взрослому и знающему магу. Вместо получаса они снова просидели, разговаривая, почти до самого отбоя. На прощание Гарри пожал Северину странно холодную руку и честно признался: — Когда станешь аврором, со временем буду рад тебя видеть в своём отряде. Не сразу, конечно, но попозже, когда наберёшься опыта — обязательно. — Спасибо, сэр. Северин ушёл: худой, уверенный и спокойный. Гарри проводил его взглядом и на мгновение пожалел, что не может остаться в Хогвартсе, чтобы помочь ему подготовиться. Эта мысль уже не имела ничего общего с прошлыми тщеславными идеями про раскрытие потенциала: это была сухая констатация факта, что для такого, как Северин, нужен учитель вроде него, Гарри.