Ливень

Между Ями Сукехиро и Шарлоттой Роузрей всегда было что-то… неуловимое. Искры мелькали во взглядах, скользили в шутках и едва слышимых замечаниях. Но они умели держать эти искры под контролем, и всегда тушили разгорающееся пламя, прежде чем оно могло вырваться наружу и превратиться в пожар. Каждый раз, когда они оставались наедине, напряжение висело в воздухе, но они уходили вовремя, шутили, отвлекались, прикидывались равнодушными. И мир вокруг продолжал верить, что между ними нет ничего, кроме дружеской взаимной поддержки. Но сегодня… сегодня всё иначе. Сегодня искры не просто вспыхнули — они слились в огонь, который больше невозможно было погасить. *** Ливень обрушился внезапно — тяжёлый, густой, будто само небо решило испытать их терпение. Лес на границе Клевера шумел и гнулся под ветром. Ветки хлестали по плащам, сапоги вязли в мокрой земле. — Это всё из-за тебя, — холодно произнесла Шарлотта, отводя от лица мокрые пряди. — Если бы ты не задержался в том сомнительном баре… — Это был стратегический перерыв, — лениво отозвался Ями, поправляя катану на поясе. — Капитану нужно поддерживать моральный дух. — С кружкой дешёвого эля? — С двумя. Молния рассекла небо, и дождь усилился. Шарлотта сжала губы. Её форма промокла насквозь, ткань тяжело липла к коже. Благородная осанка не позволяла ей сутулиться, но в каждом шаге читалось раздражение. — Если бы мы вышли раньше, — продолжала она, — то уже были бы в столице, а не блуждали в лесу под проливным дождём. — Если бы ты не тратила столько времени на отчёты, — усмехнулся Ями, — мы бы вообще не попали на эту миссию вдвоём. Она вспыхнула. — Я ответственно подхожу к своим обязанностям! — А я — к своим. Например, сейчас моя обязанность — найти укрытие, прежде чем ты простудишься и будешь обвинять меня уже в этом. Она хотела ответить что-нибудь резкое, но очередной порыв ветра заставил её прикрыть глаза. — Чёрт, — тихо выдохнул Ями. — Вон там. Среди деревьев показалась старая охотничья хижина — покосившаяся, но с крышей. И это несомненно радовало. Они добрались до неё почти бегом. Внутри пахло сыростью и древесиной. Пол скрипел, но стены держались крепко. — Ну вот, — Ями стряхнул с себя воду, — не дворец, конечно. Но ты переживёшь. — Я не из тех аристократок, что падают в обморок от отсутствия ковров, — сухо ответила она. Он хмыкнул. Ями быстро нашёл старые поленья и, ворча, развёл огонь в камине. Искры вспыхнули, пламя ожило, отбрасывая тёплые отблески на стены. Шарлотта стояла чуть в стороне. Плащ она уже сняла, но форма оставалась мокрой и холодной. Разум подсказывал — нужно высушить одежду. Иначе к утру можно свалиться с температурой. Сердце же… Сердце всегда начинало вести себя странно, когда рядом был он. «Он всё равно не заметит», — напомнила она себе. — «Я для него просто капитан. Союзник. Не женщина». Сдержанно, почти с вызовом, она развязала ленты плаща, стянула его и повесила ближе к огню. Затем — жилет, пояс. Осталась в одной тонкой рубашке, прилипшей к коже. Ткань стала почти прозрачной. Она знала это. И всё же не отвернулась, не попыталась прикрыться. «Он не обратит внимания. Никогда не обращает». Ями как раз подбросил ещё одно полено в огонь… и замер. Он видел её на поле боя — величественную, беспощадную, прекрасную в магическом сиянии. Но сейчас перед ним стояла женщина. Настоящая. Живая. С мокрыми волосами, прилипшими к шее. С линией плеч, которую огонь делал золотистой. С мягким изгибом талии под тонкой тканью. Настолько тонкой, что ему стало слишком жарко... Он сглотнул. «Чёрт…» Он давно знал, что она ему нравится. Слишком давно. С тех пор, как она, гордо вздёрнув подбородок, отказалась от его грубых шуток, но всё равно пришла на помощь в бою. Сильная. Умная. Смелая. И аристократка. А он… чужак из далёкой страны, грубый, шумный, с дурными привычками. «Ей не нужен такой, как я». Он снял мокрый плащ, затем верхнюю рубашку, оставшись в одних штанах. Сел рядом у огня, стараясь не смотреть. Не смотреть. Не смотреть... Бесполезно. Молчание повисло слишком густое для него. — Эй, королева, — наконец произнёс он, глядя прямо перед собой. — Я вообще-то мужчина. Она слегка повернула голову. — Я знаю. — Но, кажется, совсем не осознаёшь этого, раз сидишь рядом в таком виде. Она вспыхнула, но не отвернулась. — Так сложились обстоятельства! — её голос был чуть выше обычного. — Не мёрзнуть же. Было бы не кстати простудиться. Ты мог просто не обращать внимания. Как обычно... Последние слова прозвучали тише. С упрёком. Он почувствовал это. — Шарлотта. Она вздрогнула. Он редко называл её по имени. Слишком редко. — Что? Он повернулся к ней. Взгляд — прямой, тёмный, без привычной ленивой насмешки. Он придвинулся ближе. — Чертовски хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Мир будто сузился до треска огня. Она покраснела. Разум метался, пытаясь найти правильную реакцию. Где возмущение? Где привычное «что ты себе позволяешь»? Вместо этого губы тихо произнесли: — Почему? Он замер. Её глаза — голубые, прозрачные, почти уязвимые — смотрели прямо в него. И он понял: врать нельзя. — Разве не ясно? — Не ясно… — она сглотнула. — Я не понимаю, почему ты этого хочешь… Ты ведь не видишь во мне женщину. Он нахмурился. — Что за чушь? — Ты всегда смотришь сквозь меня, — голос её стал хрупким. — Шутки, грубые слова… Я для тебя просто ещё один капитан. Союзник. Он резко подался вперёд, ладонью упёрся в пол рядом с ней. — Слушай внимательно, Шарлотта. Она замерла. — Я очень старался, правда. Старался контролировать свои желания. Но прямо сейчас своим видом ты взяла и разрушила всё моё самообладание! Ты единственная женщина, которая вообще заставляет меня думать о подобном. Она моргнула. — Единственная, — повторил он тише. — Ты просто невозможна… Я не могу смотреть на тебя, не чувствуя, как всё внутри… — он усмехнулся хрипло. — Переворачивается. Её дыхание сбилось. — Но ты… ты всегда такой спокойный. — Потому что я не идиот, — мрачно ответил он. — Ты аристократка. А я… — он пожал плечами. — Не ровня тебе. Её глаза расширились. — Не смей так говорить. — Это факт. — Нет, — она шагнула ближе, почти касаясь его колен. — Ты сильнее, чем кто-либо в этом мире. Честнее. Смелее. Ты… — голос её дрогнул. — великолепен... Он замер. Она покраснела до кончиков ушей. Тишина. Только дождь за окном и огонь между ними. Он поднял руку — медленно, будто боялся, что она исчезнет — и коснулся её щеки. Тёплой. Настоящей. — Глупая, — тихо сказал он. — если будешь говорить подобное, то я могу наплевать на всё... даже на то, что мы с тобой совсем разные. Она понимала, что они разные, но не могла более сопротивляться своим желаниям. Она действительно слишком давно и сильно любила его. И теперь просто решила отдаться этому моменту... Она совсем легко провела своей ладонью по его щеке, задержав взгляд на губах. И во взгляде её прекрасных голубых глаз он увидел желание. Она смотрела на него так, будто он был для неё богом. И что-то в нём сорвалось... Он поцеловал её. Без предупреждения. Грубо. Жадно. Она тихо ахнула, но не отстранилась. Наоборот — её пальцы вцепились в его плечи, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже. Он прижал её к полу, ладонь крепко держала её за талию, будто он боялся, что она исчезнет. Она отвечала — сначала неуверенно, затем смелее. Её губы раскрылись ему навстречу. Когда он наконец оторвался, их дыхание смешалось. — Это тебе похоже на «не вижу женщину»? — хрипло спросил он. Она смотрела на него затуманенными глазами. — Нет… Он провёл губами по линии её челюсти. Медленно. Почти мучительно. Она выдохнула его имя — почти молитвой. И он снова поцеловал её. На этот раз медленнее. Глубже. Словно исследуя. Она ответила так же страстно, вся её сдержанность рассыпалась. Руки скользнули по его спине, ногти слегка царапнули кожу. Он тихо рыкнул — звук низкий, животный. И именно этот звук окончательно разрушил её самообладание. Она притянула его ближе сама. Больше не капитан. Не аристократка. Просто женщина, которая давно его любит. Ночь растворилась в тепле огня, в шёпоте дождя и в том, как двое, слишком гордые и слишком упрямые, наконец позволили себе быть честными. *** Утро было мягким и светлым. Шарлотта проснулась в его объятиях. Его рука лежала на её талии — собственнически, тяжело. Она осторожно приподнялась на локте и посмотрела на его лицо. Без привычной ухмылки он казался почти беззащитным. Её сердце сжалось от нежности. Она хотела встать раньше него. Привести себя в порядок. Вернуть привычную дистанцию, прежде чем день начнётся. Но едва она попыталась отодвинуться, рука на её талии сжалась. — Куда? — сонно пробормотал он. — Уже утро… Он открыл глаза. Тёмный взгляд мгновенно стал осознанным. Он притянул её обратно, так близко, что между ними не осталось ни сантиметра. — Я не закончил, — тихо сказал он. И поцеловал её. Так же жадно, как ночью. Когда он оторвался, его лоб упёрся в её. — Будешь со мной? По-настоящему. Она моргнула. — Предлагаешь... встречаться? — Ага. — Ты ужасно неромантичен. — Зато честен. Она улыбнулась — редкой, мягкой улыбкой. — Да. Он ухмыльнулся. — Отлично. Тогда возвращаемся и сообщаем остальным, что мы официально превзошли свои пределы. Она вспыхнула. — Н-ни в коем случае! Он рассмеялся. А ей оставалось лишь смутиться.