Кубань

...Ой, да он богат лежит, Ой, да по степи река, Ой, да с гор крутых бежит! – Дарен Петрович, вы извините, но у меня есть вопрос, – Саша Романов отставил стакан с холодным компотом и сурово взглянул на Кубанова. За столом, накрытым прямо посреди двора у небольшого, но уютного краснодарского домика в центре города, под развесистыми вишнями (на которых, правда, ягод уже не было), собралась довольно большая и разношёрстная компания. На удивление, никто ни с кем не ругался, хотя мог бы. Юра взахлёб болтал с самим хозяином, по которому с весны успел соскучиться, Саша, Костя и Коля горячо обсуждали свои культурные новости и планы, Аня слушала по очереди то тех, то других, Руслан почему-то шёпотом переговаривался с Мишей, и оба то и дело фыркали со смеху. Афипский и Северская решили сегодня не докучать гостям, поэтому, оставив гостинцы на стол, уехали по своим делам. Дети и вовсе, с позволения старших, убежали шататься по улицам... И всё шло просто прекрасно до того, как Саша решил вдруг прервать эту идиллию. Дарен замолчал на полуслове, не дошутив Юре какую-то шутку. При всей своей загорелости (кожа у него казалась совсем коричневой, особенно на фоне окружавших Краснодар жителей более северных регионов), он даже побледнел. – Да, Саш?.. – пробормотал он, пытаясь сообразить, что сделал не так. Романов выдержал театральную паузу и рассмеялся: – Да что вы так испугались, Дарен Петрович? Я просто как любитель водных пространств хотел спросить, кто ваша река и почему вы нам её не представите! – Тю, Сашка, блин, нельзя так пугать! – Дарен выдохнул и тоже коротко рассмеялся. – Ну, кто... Кубань – собака! Собаченция даже, я бы сказал! Помнишь, Маяковский про меня написал: «Это ж не собачья глушь, а собачкина столица!»? Вот он не в бровь, а в глаз попал! – Хоть у вас не кот и не кошка, отдохнём от Невы с Москвой! – хмыкнул Миша. – О-о, собак! – у Юры аж глаза загорелись. – Дарен, покажи! Собаки мне нравятся! Особенно большие! – И мне! – подхватила оживившаяся Аня. – Дарен Петрович, покажите! – Позови! – Давайте! – А она какой породы? – Ребят, может, всё-таки не надо? – Дарен кривовато улыбнулся. – Она как бы не в лучшей форме, болеет постоянно... хоть и кавказская овчарка... – Мы-то не заразимся, – отмахнулся Костя. – Города же... – Нет, и всё же, – продолжал сопротивляться Кубанов. – У неё вредный характер, и она в последнее время совсем не игривая, из-за проблем с экологией... – В последнее время – это сколько? – приподнял бровь Коля. – Пять, десять лет? Дарен мученически покосился на него: – Пятьсот, судя по всему... – Пф-ф, пятьсот! – хмыкнул Руслан. – Ты в курсе, что если у тебя хуйня с экологией или чем ещё с рождения, это базовые настройки? Зови уже своего волкодава! Юра неприязненно покосился на него. С момента их приезда Руслан всё ещё не ляпнул ничего обидного в адрес Юры или его близких, но тот всё равно постоянно был в напряжённом ожидании. К тому же к числу близких он уже относил и Дарена. А ещё его раздражало то, что Красноярск обменивается какими-то странными взглядами с Новосибирском... ну ладно Петербург, в сомнительной ориентации того Челябинск никогда не сомневался, хотя и не понимал, зачем это Москва ему подыгрывает. Но Новосибирск? Коля, этот малой (который, правда, его выше на добрую голову, но всё равно малой)? Неужели Руслан таки испортил мальца?.. Дарен, в отличие от Юры, ничего особо предосудительного в реплике Руслана не увидел. – Ну, в принципе, справедливо, – тяжело вздохнул он, встав из-за стола. – Просто не хочется рушить туристический статус своего же края. – Все свои, Дарен Петрович, – успокоил его Миша. – Я и так в курсе. А остальные своим жителям рассказывать не станут, чтобы от вас не отвадить. – Да может, лучше б что и рассказали, – проворчал Дарен, направляясь куда-то за дом. – Понаприезжают с этих ваших северов, Сибирей и Уралов, а потом дохнут как мухи – сердце у них, вишь, жары нашей не выдерживает... в гости – да хоть всеми регионами приезжайте, нашему бизнесу хорошо... а насовсем – увольте! Его неразборчивое бухтение слышалось ещё с полминуты после того, как он скрылся за углом. – Как я его понимаю, – тяжело вздохнул Саша. – Понаприезжают после туристического сезона, а потом страдают, что им холодно, пасмурно, сыро, темно... – К тебе в основном студенты лезут, молодёжь, – возразил Миша. – Многие потом или привыкают, или уезжают. А вот ко мне... – Проблемы европейских городов, – проворчал Костя. – И не говорите, Константин Петрович, – слегка ёрнически согласился Руслан. – То ли дело наши, азиатские проблемы... когда на весь край полторы дороги, сто заводов и дохрена пожаров... Юра снова напрягся (ну как он на Костю бычить пытается?), но разговор был прерван таким оглушительным свистом, что все сидевшие за столом были вынуждены зажать уши. – Это что – Соловей-разбойник? – нервно хихикнула Аня, когда свист прекратился. – Нет, Дарен-казак, – пошутил Миша. – Да-да, именно он, – кивнул Саша, помотав головой. – Сколько я помню, у него с детства был талант громко и художественно свистесть... я за время европейских походов с ними на всю жизнь запомнил... – Кубань, цыц! Фу, я сказал! А ну спокойно! Не кусаться! Не кусаться, я сказал! Я тебе хозяин чи шо?! Все замерли, вытянув головы в направлении того угла дома, из-за которого слышался недовольный голос Дарена. Ему, впрочем, никто не отвечал, поэтому вообразить вид Кубани не представлялось возможным. Когда из-за дома высунулась, наконец, здоровенная медвежеподобная морда серо-коричневого окраса, за столом и вовсе повисла абсолютная тишина. Руслан не то что побледнел – он побелел, как полотно. Коля, заметив это, нашёл его руку под столом и крепко сжал, наклонившись вперёд, чтобы хоть немного его заслонить. Красноярск дёрнул уголком губ. Стало немного легче. Остальные таращились на собаку круглыми глазами. – Знакомьтесь – это моя Кубань, – Дарен, наконец, тоже вышел из-за угла. Собака переступила пару раз лапами и лениво густо гавкнула. Она оказалась размером чуть ли не больше самого своего хозяина – огромная и пушистая, хоть и местами её шерсть странно топорщилась. Кубань сонно обвела гостей тёмными, почти чёрными глазами, подумала, снова лениво гавкнула и, сев на землю, быстро задышала, вывалив большой розовый язык. – Не переживайте, я её держу, не покусает, – Дарен немного наклонился и почесал Кубань за ухом. – Вообще она сейчас, по засухе, присмирела. А в июне задала нам тут жару – у меня все руки подранные были... Саша и Миша дружно понимающе хмыкнули. У них следы когтей Невы и Москвы за первую половину лета тоже ещё не зажили. – Так что она своенравная, – не без внутренней гордости продолжил Дарен. – Ну конечно, в верховьях-то горная, а потом как выливается полноводно в степи – ой, мама не горюй... вы к ней без меня не лезьте. А то мало ли. Пауза. – А можно погладить? – раздался в тишине восхищённый голос Юры. – И я хочу! – Аня хлопнула в ладоши. Она тоже разглядывала Кубань в полном восторге. Дарен посмотрел на них, как на психов. – А может, не надо? – вклинился Костя, обеспокоенно приобняв обоих друзей со спины. – Я не уверен, что смогу вас вытащить из зубов этого медведя... Руслан едва заметно вздрогнул. Этого не заметил никто, кроме Коли, который ещё крепче сжал ладонь Енисейского. – Ну валяйте, – нехотя разрешил всё же Дарен, держа собаку за ошейник и поводок разом. – Вроде не должна сатанеть... если что, выковыряю я, Константин Петрович. Уралов только поджал губы – Юра и Аня уже бегом бросились к Кубани. Та словно закатила глаза и, издав тяжёлый вздох, легла на землю, как бы говоря: «Ладно уж. Гладьте, раз без этого никак». Дарен, присевший из-за этого манёвра на корточки, отпустил ошейник и, держа собаку на поводке, кивнул «психам-уральцам». Уже через мгновение Аня гладила Кубань по спине, приговаривая: «А кто хорошая речка? Кто хорошая девочка?», пока Юра чесал собаку за обоими ушами и, заглядывая в её полуприкрытые глаза, радостно за Аню отвечал: «Кубань хорошая речка! У-у, какая, вы на неё посмотрите!» На удивление, та зажмурилась от удовольствия и, разомлев, растянулась на земле во весь свой огромный рост, вызвав у уральцев новый приступ восторга. Без сомнения, восторг был щенячий. Дарен удивлённо глянул на Костю. Тот с улыбкой наблюдал за Юрой и Аней, возившимися с собакой. – Вообще впервые вижу, чтобы она так сходу кому-то далась. Обычно никого, кроме меня, вообще не подпускает, – заметил Кубанов. – Особенно с учётом того, что от Юраса дымом несёт за километр, а она на такое чувствительная... В доказательство Кубань чихнула густым басом, продемонстрировав свои большие, но желтовато-тёмные (видимо, от загрязнений) клыки. Но этим её протест и закончился – она терпеливо продолжила сносить знаки внимания от Челябинска и Перми. – Интересно, как бы она на Москву отреагировала? – задумчиво протянул Миша. – И как Нева отреагировал бы на неё... – так же задумчиво выдал Саша. Руслан выдохнул. Новосибирск, наблюдавший за ним, а не за Кубанью, с облегчением отметил, что у Красноярска порозовели щёки. Значит, просто слишком яркие воспоминания, которые не имели отношения к реальности.