Желание укусить

      Слабые солнечные лучи проникают в окно, выхватывая из полумрака угол комнаты у зеркала. Возле него сидит мужчина с мрачным выражением лица. Черные прямые волосы льнут к полу, стекая по сильной спине. В серых глазах — цвет неба за окном, того самого, что тщетно пытается удержать солнце в этой заснеженной стране. Губы его недовольно поджаты, густые брови нахмурены, а вдоль шеи, переходя на правое плечо — сплошь одни кровоподтёки да рваные раны. Следы клыков. Саурон — сволочь, хотя и верный майа — не умеет держать свою звериную натуру в узде и все лезет каждый раз цапнуть его в изгиб или вцепиться в горло.       Не то чтобы сам Мелькор был против пометить в ответ — на бледной коже его Огонька после каждой ночи остается дорожка засосов и слабых укусов. Но в отличие от него, Майрон кусал на совесть. В какой-то момент их уединения в золотых глазах его ученика разгорался пожар собственнического желания. Буквально за считанные секунды челюсть трансформировалась в волчье подобие, а на изящных, но мозолистых пальцах росли и удлинялись когти. Мелькор успел несколько раз пожалеть, что когда-то научил Майрона искусству обращения. Обучить обучил, а рассказать о подавлении инстинктов как-то подзабыл, да и тогда это не требовало внимания, на первый план выходила способность управлять силой в волчьем теле, а теперь незнание очень даже мешало. Благодаря рыжей зверюге у него весь гардероб с высоким воротом. К слову, у Майрона тоже, но это уже проблемы майа, а не его.       Мелькор проводит пальцем вдоль одной из ран, рванная кожа набухла и окрасилась в алый цвет, боль пульсировала и без движений. Легкий морозец коснулся области вокруг следов от зубов, успокаивая острые импульсы, от которых сжимались зубы. Вала провел пальцем выше, оставляя ещё пару дорожек инея на коже, а затем обернулся на звук шуршания. Бесформенный ком одеяла на его кровати шевельнулся и из него показалась тонкая изящная рука с россыпью веснушек. Слегка пошевелив пальцами, её хозяин выглянул сам. С кошачьей грацией Саурон лениво прогнулся в спине и потянулся, хлопнув сонно глазами цвета расплавленного золота. Рыжие кудри в беспорядке легли на голую спину, растеклись по веснушчатым плечам, коснулись алых простыней. Майа поморщился, когда поясница прострелила болью от резкого телодвижения и уткнулся лицом в подушку тихонько завыв. — Доброе утро, Восхитительный, как ночь? — протянул Мятежный, наблюдая за этой картиной пробуждения.       Майрон на его тягуче сладкий голос среагировал не сразу. Сначала приподнялся на локтях, окинул комнату взглядом, поджал губы, когда заметил, что камин почти догорел и капризно фыркнул: — Холодно.       Натурой он был мерзлявой. Бывший майа Аулэ с огненной сутью требовал ухода не хуже, чем у тепличного цветка. Ради него только по большей части, (вторую же часть в приоритетах Мелькора занимали драконы) эта крепость и оттапливалась, а портные выделывали ему воротники на плащах, да шубы из роскошного меха. — А ещё меня вбивали в кровать так, что мне теперь не выползти… — продолжил Саурон свои жалобы. — Сколько времени?       Он бы изменил себе, если бы не задал этот вопрос. Привыкший жить по плану, графику и отмеренному таймингу со строгим распорядком дня, Майрон следил за временем, словно хищник за добычей. Только рядом с Мятежным весь его распорядок дня часто терпел полный крах, впрочем, как и сейчас. — Почти полдень… — без особого интереса ответил Мелькор и щелкнул пальцами, чтобы дать майе желанное тепло.       Огонь в камине вспыхнул с новой силой, а лицо Майрона привычно для Валы быстро с капризно-недовольное вытянулось сначала в удивленно-непонимающие, а потом — в остро-паникующее. Он подорвался с постели, запутался ногами в одеяле, едва не съехав на пол, и лишь чудом уцепился за край кровати, выбросив вперед руки. Мелькора даже позабавила такая предсказуемая поспешность его Огонька.       Их совместное утро стабильно проходило именно так: суматоха пламенного майа и ленивое за ним наблюдение Валы, как за муравьем, что разводит деятельность из ничего. Вот и сейчас тот ругался, выпутываясь из плена теплой и мягкой кровати: — Проклятье! Сегодня же совет, ещё у тебя пять аудиенций, я должен был утром зайти за последними военными отчетами и проверить, как идет подготовка к зиме. Эти бездельники могли ничего и не подготовить! И кузницы… — избавившись от пухового одеяла, майа заметался по комнате, схватился за аккуратную стопку одежды на кресле и засобирался на ходу.       Гроза всех слуг Мелькора. Всегда идеальный, надменный и тщеславный, руководствующийся лишь жесткой дисциплиной и порядком. Сейчас он выглядел довольно забавно, пытаясь убрать волосы в высокий хвост и закрепить их одной из своих золотых заколок. Майрон, что буквально собрался за считанные секунды, не замечал ничего вокруг стоя уже перед Валой и рассматривая себя внимательно в отражении. Он с тихими ругательствами, разглаживал одежду одной рукой, пока второй воевал с непослушными кудрями. И наконец, когда ему удалось одержать победу в этих нелегких сборах, его высокие каблуки теплых меховых сапог развернулись в сторону двери. Именно тогда Мелькор снисходительно уточнил, наконец-то разрушив мир майа, что сузился до стратегически важных дел: — Далеко собрался?       Эти два слова, сказанные почти безразлично, заставили Майрона замереть и медленно обернуться к своему господину. — Мой лорд? — майа неловко улыбнулся, скользнул взглядом по нему снизу, цепляясь взглядом за высокие черные сапоги с железными бляшками, за свободные темные штаны, голый торс…       Он облизывает нервно губы, сглатывая и медленно просчитывая каждый кубик пресса, поднимает глаза к груди и наконец-то цепляется взглядом следы укусов, покрытые инеем. Майрон замирает на добрые пол секунды от вида рванных ран на мраморной коже, покрытой тонким слоем льда, что-то осмысливая в голове. — Оу… — выдавливает он наконец и чувствуя жар на щеках. — Это я сделал? — голос его теряет капризные нотки, становясь тихим, твердость в нем тоже сходит на нет. — Мелькор… Я не… Ты сам не остановил меня! — тут же восклицает он, зарываясь пальцами в длинные волосы. — Ты мог меня отбросить, заморозить, приковать! Проклятье, когда тебе надо меня обездвижить, ты не скупаешься на гнусности и подлости! — Майрон… — тихо позвал Вала, но даже в том, как он произнес чарующе-прекрасное имя звучала угроза. — Я сейчас схожу за мазью. Могу я обработать раны? Я буду предельно аккуратен, клянусь! — затараторил его талантливый ученик, снова готовясь покинуть покои Темного Лорда. — Заодно разберусь с кучей этих бесполезных насекомых по пути.       О, конечно, Майрон не мог оставить свою работу без присмотра. Обязательно бы совместил его лечение с тем, чтобы обругать всю его прислугу, раздать кучу указов и с собой притащить бесполезную макулатуру. — Майрон. — повторил он вновь, постучав пальцами по подлокотнику кресла. Никакого эффекта это, к сожалению, не дало. — Я быстро, мой лорд. И отчеты захвачу заодно! — майя будто бы его не слышал, развернулся на каблуках и в несколько шагов достиг двери, опустив ладонь на ручку. — Буквально пару мгновений, Мелькор!       И вдруг вскрикнул, отдёрнув руку. Толстый слой льда покрыл полностью дверь, заморозив собой даже замок и это заставило Майрона нервно сглотнуть и наконец-то ощутить нависшую угрозу за спиной. Он медленно обернулся, прижав руку к груди и тут же привычно упал на колени, изображая самое глубокое раскаяние на которое был способен. Ему Мелькор уже не верил, ведь они проходили это не в первый раз, но все же стабильность в их отношениях не так плоха, как могло показаться. — Сюда. — он так же привычно указал на место у своих ног и Майрон, прикинув про себя, сколько ему обойдется его непослушание, решил, что шкура дороже и подполз ближе, как было велено.       Мелькор смотрел на него сверху вниз, а затем потянулся рукой к золотым заколкам, усыпанными камнями. Он снял их медленно с осторожностью, неспеша отложил на тумбочку, а затем схватил Майрона за волосы резко дернув назад. — Знаешь, чем ярче наши ночи, тем сильнее я начинаю задумываться об ошейнике и наморднике. — последнее слово он выделил своим особенным тоном, показывая всю серьезность намерений и сразу открывая своему ученику свои дальнейшие планы на его кусачий рот. — Но я же не специально, мой лорд… — взмолился Саурон, явно не радуясь перспективе примерить собачью атрибутику в столь интимных обстоятельствах. — А вот у меня с каждым разом создается совершенно иное мнение. — он фыркнул на оправдания майа, но волосы отпустил. — Намордник все равно скуешь… И если ещё раз допустишь подобное, то и примеришь на себе. Понял?       Майрон кивнул, состроив самую оскорбленную и надменную мину, какую только мог, а затем всё же нерешительно поднял взгляд на Валу. Этот разговор у них тоже не в первый раз. — Крем принести? — тихо уточнил он.       Мелькор тяжело вздохнул и кивнул. — Да, но обрабатывать будешь сам, как и просил. И отчеты можешь захватить. — все же разрешил Мятежный, давая добро погонять слуг и притащить в покои бесполезные бумаги.       Майрону повторять дважды не надо, не зря майа был самым сообразительным из всего окружения Мятежного. Он поднялся за секунды, сгреб заколки и сорвался с места уже к размороженной двери, чтобы скрыться за ней и унести тепло и сумбур из обычного-необычного бытового утра.       Они оба знают, что намордник так и не скуется.       Но укусы все же станут помягче.