Падик

Сигарета за сигаретой исчезали из пачки, разливались пенные напитки. Пошлые шутки и ответный хохот разносились эхом по грязному падику хрущевки. Двое друзей сидели на ступенях затоптанной лестницы, разговаривая о том и о сем. Анфисе вот только стукнуло семнадцать лет, а Антону уже на этой неделе будет восемнадцать. Рыжие волосы девушки с отросшими черными корнями пропахли табаком и резкими духами, которые были украдены у мамы. Из-под черной кожанки виднелась футболка с какой-то старой рок-группой. Парень же был подстрижен под ноль, а голову его согревала черная шапка. Одет он был в черную куртку со странными нашивками на плечах. Уже четыре бутылки пива были опустошены, и друзья были навеселе. Откуда-то Анфиса достала маникюрные ножницы. Видимо, они валялись где-то неподалеку, ибо выглядели очень старыми, и местами на них появлялась ржавчина. Она протянула их Антону. -Нахрена они мне? – поинтересовался Тоха. -А мне? – усмехнулась Фиса. Парень улыбнулся в ответ, взял ножницы и остриём начал выцарапывать на подъездной стене какие-то буковки. Фиса пыталась разглядеть, что же он там пишет, но Тоха перекрывал все своей широкой спиной. И вот, он наконец-то закончил и показал свое творение ей. От увиденного Анфиса ахнула и прикрыла рот ладошкой, расплываясь в глупой, пьяной улыбке: на стене красовалась криво выцарапанная надпись: «Фиса + Тоха» -Тох… -Фис, мы уже так давно общаемся, я больше не в силах молчать. Я люблю тебя. Она посмотрела ему прямо в глаза. Через секунду они и сами не поняли, как слились в нежном поцелуе. Ни он, ни она еще ни разу не целовались, поэтому их поцелуй был очень неловким и закончился громким смехом. -А давай на крови поклянемся, что никогда друг друга не бросим? – предложила крашенная девушка. Антон молча взял свою пустую бутылку из-под пива и разбил ее о ступеньки. Он поднял с пола небольшой осколок стекла и приложил к ладони, готовясь сделать разрез. Он зажмурил глаза и провел осколком по ладони. Девушка повторила за ним. У обоих на ладонях появилась глубокая кровоточащая рана. Сначала они сомкнули руки в рукопожатии, но потом они взялись за руки пальцепереплетением. -Я клянусь, что буду любить Анфису Викторовну Громыхайло до конца своих дней и никогда не брошу ее – сказал Антон, глядя Фисе в глаза. -Я клянусь, что буду любить Антона Артёмовича Гринькова до конца своих дней и никогда не брошу его – повторила Фиса. -Да будет так – одновременно проговорили они. Они посмотрели на стену с выцарапанной на ней надписью. Не сговариваясь, они приложили свои окровавленные ладони к грязной стене, оставляя на ней отпечатки смешанной крови. -Что вы тут делаете, черти?! – послышался старческий голос с одной из квартир – Я сейчас милицию вызову! Ишь, накурили, да еще и весь подъезд засрали! Суки малолетние! Вот я вас! -Тоха, бежим! – крикнула Анфиса, схватила Антона за запястье и потащила вниз по лестнице. -Сиги! -Пофиг на них! Бежим! … -Тош, а помнишь, как мы в этом падике на крови клялись о любви? – спросила высокая черноволосая женщина, показывая шрам на ладони. -Помню. Нас тогда какой-то дед чуть не убил. Как такое забыть? – усмехнулся мужчина и тоже показал ей свой шрам – А где та самая надпись? -Закрасили, наверно. Столько лет прошло… - женщина присела на корточки и начала рассматривать и ощупывать стену – Ах! Вот она! Но да, ее закрасили, но нащупать можно. Рядом со взрослой Анфисой на корточки присел взрослый Антон и тоже начал ощупывать стену. На его лице появилась глупая улыбка, когда ему все же удалось нащупать ту надпись. -И ведь не обманула ты меня тогда… -Не обманула, как видишь. А вот нашу Аньку от репетитора мы походу не заберем, если продолжим как умалишённые лапать стену. -Ой, у нас же дочь есть, - иронично выразился Антон – пойдем за ней. Вот такая вот история о любви вышла. Со счастливым началом и не менее счастливым концом.