После войны

Английская зима кажется короткой, когда можно сколько угодно сидеть у камина, любуясь игрой языков огня и попивая какой-нибудь приятный напиток. Пусть себе льёт за окнами дождь, или даже валит снег — всё это пустяки. Домовые эльфы приготовят обед и накроют на стол. Выходить из дома совершенно не обязательно — есть камины, всегда можно воспользоваться аппарацией. А если уж так случится, что одолеет простуда, её мигом прогонит приём Перечного зелья. Всего этого Люциус Малфой сейчас был лишён. Да, от ребристого обогревателя под окном исходило тепло, но оно пахло пылью. Магловские таблетки и микстуры только смягчали симптомы, но не прогоняли кашель до конца. Чтобы купить еды, приходилось выходить на улицу, под дождь и пронизывающий холодный ветер. После нескольких попыток приготовить еду — первая закончилась сожжённой кастрюлей, а вторая — подгоревшей снаружи и сырой внутри куриной ножкой, Люциус начал покупать готовые магловские блюда. Некоторые, подороже, были хороши, пусть он и не понял, какими микроволнами упаковка рекомендует их разогревать. Некоторые, подешевле, были отвратительны, но он всё равно их съедал, кое-как разогрев в духовке. В кафе на соседней улице Люциус теперь ходил не чаще раза в неделю: далеко, плохая погода, да и дорого. Он копил фунты, сам не зная, для чего. После того инцидента Люциус опасался оттока клиентуры, однако его не случилось, наоборот, клиентов стало немного больше. Странно: он не давал утешительных прогнозов. Просто рунный расклад, просто истолкование. Но чем-то они помогали этим маглам, раз они приходили снова и снова. Зима казалась бесконечной. Медленно подполз Йоль, но Люциус только мысленно отметил эту дату — много клиентов, двенадцать дней Йоля были забиты почти сплошь, включая Рождество и День Коробок. Рождественские клиенты приходили с подарками: сыр, сладости, пироги, штоллен, домашнее ягодное вино — откуда оно в Лондоне? Люциус благодарил — жизнь с маглами, без сил и почти без магии, научила его выражению благодарности, которую он и правда испытывал. Миновало Рождество. Люциус, не в силах больше мёрзнуть, купил себе пальто в том же магазине, где покупал мантию. Серое, с чёрным каракулевым воротником и манжетами, оно болталось на нём как на вешалке, но в плечах было впору, и пусть пахло этим магловским порошком от моли, Люциус давно не привередничал. Зато в нём было тепло. Правда, сушить его приходилось долго и, высыхая, оно пахло этим порошком ещё сильнее, а Люциус от этого запаха кашлял. Приходилось открывать окно, чтобы проветрить, в комнату наползал сырой холод... Жизнь была безрадостна и уныла. Однако Люциус Малфой не собирался сдаваться. Пусть его предали все, и все о нём забыли, он о себе не забыл. Он выстоит. И для начала доживёт до весны. Иногда Люциусу становилось любопытно, не заполучил ли Драко печать Предателя Крови, вот так вот обойдясь с родным отцом. Главенство над родом не пресекает уз крови. Когда-нибудь Люциус это узнает. И всё же, до чего так называемые светлые его боялись, раз вышвырнули к маглам! Думали, не выживет? Не на того напали! Люциус принимал душ, тщательно промывая свои изрядно поседевшие, но не поредевшие волосы, наносил на них за неимением лично для него приготовленных зелий магловский бальзам, а потом долго сушил и расчёсывал, чувствуя себя русалкой над водой. Да, волосы — всё, что осталось от его красоты. Но всё же осталось. Хотелось в Италию, к тёплому морю. Или в Испанию. Можно в Грецию. Реклама туристического бюро через улицу наискосок была видна из окна и дразнила. Но не было денег, и лететь магловским самолётом слишком страшно. То ли дело международный портключ. Спал Люциус крепко, и снов ему не снилось, вот только выползать из-под одеяла навстречу новому дню каждый раз стоило такого усилия! Но Люциус вставал, долго кашлял, освобождая грудь от накопившейся за ночь слизи, умывался, брился гадкой магловской бритвой, делал себе чай и сэндвичи — обычно с ветчиной и ломтиком огурца. Если с утра были клиенты, Люциус надевал мантию, набрасывал на голову капюшон и начинал работать. Если клиентов не было, шёл за покупками или читал книгу — на букинистическом развале за фунт можно было найти что угодно, от растрёпанных романчиков в розовых обложках с полуобнажёнными девицами в объятиях расхристанных красавчиков до сонетов Шекспира и «Декамерона». На девиц Люциус денег жалел, а вот Шекспира, Чосера, «Декамерон» и даже «Смерть Артура» купил и теперь читал их понемногу. Читал и ждал весны. Дни становились длиннее, но солнца не было. Только обложные тучи, только дождь и ветер. Очень не хватало камина. Свечи были слабой заменой, но всё же живой огонь. Пусть горят, хотя магловские свечи и не из воска, а неведомо из чего. Странные у них запахи — как, скажите на милость, свеча может пахнуть петрикором, или морозным утром, или морским бризом? Зато цвета они могли быть какого угодно. Февраль выдался не просто холодным — морозным. Тучи разошлись, сияло солнце, но воздух стал таким студёным, что едва не потрескивал, когда Люциус его вдыхал. Снега не было. Оконные стёкла за ночь затягивало морозными узорами. Очень красиво. Очень пугающе. В ночь Имболка на Люциуса в окно смотрела полная ледяная луна, издевательски напоминая о том, что сейчас Время Дома, но дома-то у него и нет. Люциус погрозил паршивке кулаком и лёг спать, отвернувшись от окна. Весна всё равно настанет. Он точно до неё доживёт.