Выпечка!)

      От лица Зонтика

      Сегодня я проснулся. Голова просто трещала по швам... М-да уж... Очевидно, что это все из-за вчерашней ночной прогулки, а ведь если так вд... Меня вполне могли несколько раз и убить... Никто не видел правителя в лицо, а я хожу как оборванец и почему я раньше об этом не задумывался?       Но вот, новый день, на улице погода, на удивление, была отличной, солнце впервые за много месяцев... Все так красиво...       В моей стране все в последние время идет крайне неоднозначно с одной стороны Алебард, с другой стороны — неуправляемый народ... Всё это так сложно понять.       В самом государстве развелось слишком много проституции, криминала и много другого. Даже Алебард уже не в силах справиться. Может, стоит показать народу истинного правителя? Может, стоит взять всё под свой контроль?       Так ещё и эти клоны... Особенно Вару... Как же он уже достал издеваться надо мною просто ща то что я робкий серьёзно?... Каждый съезд правителей — одно и то же. Закалебало уже, честное слово. Когда это всё уже кончится?       Может, стоит умереть?... Или... лишить жизни кого-то другого?       — А ведь правда, сколько можно терпеть эти издёвки? — под нос буркнул себе треф.       Если только представь. Их лица когда они осознают что смертны... А что если я не просто лишу жизни кого то а... Подам его им как угощения?       От такой неожиданной мысли зонтик аж вздрогнул       О боже! О чем я вообще думаю?! Какой кошмар! Да, некоторые, а особенно Вару, издевались надо мною, но лишать жизни кого-то из-за такой мелочи?!... Мелочи?       — Так, стоп, — твёрдо сказал Зонтик, выставив руки перед собой. — Никто не заслуживает смерти... Но и издёвок ведь тоже... никто не заслуживает, — уставившись в одну точку, будто под гипнозом, проговорил шестой.       Как же это всё сложно, когда все вокруг давят... С их несерьёзным отношением ко мне и лаое куромаку. Он ведь воспринимает меня как слабака, которого необходимо на все направлять...       Я ведь вовсе не ребенок и не овощ... Тогда зачем со мной возиться и подсказывать мне абсолютно очевидные вещи!?       Наоборот, я вполне способен на многое. А Вару... может и правда стоит его жестоко...       — Что!? Нет-нет, о чём я думаю. Это неправильно и... очень жестоко.       А разве он не поступил неправильно и жестоко по отношению ко мне постоянным донимательством и равнодушием к моим чувствам?       Я стоял у окна, вцепившись пальцами в холодный подоконник так сильно, что костяшки побелели.       Солнечный свет, такой редкий для Зонтопии, казался сегодня не благословением, а насмешкой. Он бесстыдно освещал каждую пылинку в моей комнате, каждую трещину на стене и каждый изъян в моих мыслях.       Голова продолжала гудеть. Вчерашний холодный дождь, под которым я бродил инкогнито, оставил после себя не только озноб, но и горькое послевкусие осознания. Я — правитель. Я — бог этого места. И я — никто.       — Никто... — прошептал я, и мой голос показался мне чужим. Слишком сухим. Слишком... надтреснутым.       В памяти всплывали лица людей, которых я встретил ночью. Грязные, озлобленные, торгующие собой и своей честью за медные монеты с моим же изображением. Алебард говорил, что всё под контролем. Алебард обещал порядок. Но Алебард — всего лишь тень моей слабости. Он — плоть от плоти моей нерешительности. Если мой верный советник не справляется с тем хаосом, который породил мой страх, значит, страх должен смениться чем-то другим.       Но чем?       Я закрыл глаза, и перед внутренним взором возник Вару. Его ехидная ухмылка, скрытая за вечнозелёными очками. Его смех, похожий на скрип ржавых петель. «Эй, тряпка! Опять ревёшь? Смотрите, наш святоша сейчас лужу наплачет!»       Слова кусали, как осы. Годами. Десятилетиями в этом замкнутом пространстве карточного мира. Каждое собрание — это пытка. Я сижу там, сжавшись в комок, пытаясь стать невидимым, а он... он просто наслаждается моей слабостью. И Куромаку. Мой «старший» брат. Его бесконечные нотации, графики, таблицы. «Зонтик, ты должен быть на 78% решительнее. Зонтик, твои показатели эффективности падают». Он видит во мне не личность, а погрешность в своих идеальных расчётах. Инструмент, который постоянно ломается.       — Я не инструмент, — сказал я чуть громче, открывая глаза. В отражении оконного стекла я увидел своё лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами. Глаза... они больше не казались мне добрыми. В них затаилось что-то холодное, как дно океана.       А что, если...       Эта мысль промелькнула внезапно, как вспышка молнии. Она была настолько дикой, настолько чудовищной, что моё сердце пропустило удар.       Подать их на стол... Показать им, что я могу не только принимать удары, но и... поглощать.       Я вздрогнул, отпрянув от окна.       — Нет! Нет-нет-нет, это безумие! Зонтик, приди в себя! Ты же добрый! Ты же... ты же любишь их... Наверное?       Но люблю ли я их на самом деле? Или я просто боюсь их не любить? Боюсь последствий?       Я сел на кровать, обхватив голову руками. Пульсация в висках усилилась.       «Разве он не поступил неправильно?» — прошептал внутренний голос, который подозрительно напоминал мой собственный, но без капли дрожи. — «Разве Вару не заслужил того, чтобы его рот, извергающий яд, был навсегда зашит? Разве Куромаку не заслужил того, чтобы его холодное, расчетливое сердце было препарировано и изучено, как он изучает тебя?»       — Это месть, — выдохнул я. — А месть — это грех.       «А издевательства — это что? Благодать?» — парировал голос. — «Посмотри на свой народ. Они гниют. Ты пытался быть добрым богом, и они превратили твой рай в помойку. Ты — зеркало. Если они ведут себя как звери, почему ты должен оставаться человеком?»       Я медленно поднялся и подошёл к большому зеркалу в золочёной раме. Я долго всматривался в свои черты. Голубые волосы, мягкие линии лица... Слишком мягкие. Слишком уязвимые. А что, если снять этот образ? Что, если настоящий Зонтик — это не тот, кто плачет в подушку, а тот, кто сейчас, в эту самую секунду, представляет вкус крови на языке?       Меня стошнило бы от этой мысли ещё вчера. Но сегодня... сегодня она принесла странное, пугающее облегчение. Как будто внутри меня лопнул нарыв, который зрел годами.       — Алебард! — позвал я. Дверь открылась почти мгновенно. Мой верный министр вошёл, склонив голову в глубоком поклоне.       — Да, Великий Зонтик? Вы сегодня рано проснулись. И погода...       — Оставь погоду, — перебил я его, и Алебард заметно вздрогнул. Я никогда не перебивал его раньше. Никогда не говорил таким тоном — ровным, лишенным всяких эмоций. — У меня есть вопросы по состоянию дел в нижних кварталах.       Алебард поднял взгляд. На долю секунды — всего на долю — в его глазах мелькнуло беспокойство.       — Разумеется, Великий Зонтик. Отчёты будут готовы к вечеру. Уровень преступности вырос на…       — Я не о цифрах, — тихо сказал Зонтик.       В комнате стало непривычно тихо. Даже часы, казалось, стали тикать медленнее.       — Как скажите... — прервал тишину Алебард.       — Как дела с народом? Есть что-то новое?       — А... да... Сегодня произошло массовое убийство в западной части... опять... — непривычная неуверенность кольнула слух.       — Почему такой неуверенный голос? Мне кажется, что сейчас это уже привычное дело в нашем государстве, — чуть повернул голову правитель Зонтопии. — Я уверен, что нужно относиться к народу более жёстче.       — Но вы ведь сами настаивали на доброте и понимании каждого и...       — Раньше, — прервал Зонтик министра. — Я думал, что народ поймёт меня и мои намерения... Я думал, что доброта к каждому жителю приведёт только к лучшему исходу... но... похоже, я ошибся.       В комнате снова повисла тишина. Настолько тихая, что это даже... раздражало.       — Вы точно уверены?       — Да, точно, — голос правителя звучал твёрдо и уверенно.       — Хорошо. Приговор будет выполнен. Обещаю.       — А, да, чуть не забыл, — что-то вспомнил Зонтик, повернувшись к Алебарду. — Можешь организовать тут всё для встречи с Вару.       — Извините, я не ослышался?       — Хах, нет-нет, ты всё правильно услышал.       — При всём уважении… Правитель Варуленда известен своей… несдержанностью. Возможно, стоит вызвать Куромаку для посредничества?       — Нет. Посторонних лиц нам не надо. Я хочу с ним поговорить лично.       — Извините, может...       — Нет, — даже не дал тому доворить Зонтик.       — Но я ведь даже...       — Я всё сказал.       — Да... Как скажите, Великий Зонтик, — промолвил Алебард, выйдя из комнаты правителя.       Я, оставшись с самим собой наедине, начал выводить пальцем узоры на окне.       — Ох, Вару... Если бы ты знал, что с тобой будет, не пришёл бы... И, возможно, стал бы меня избегать, — Зонтик странно улыбнулся. — Ничего же не случится, если одно государство останется без правителя, так ведь?