Чтобы ты никогда не нашел, а я никогда не вспомнил.

Переписанные листы из старых White Pages раскиданы по комнате и шуршат под худым телом. Новый справочник вышел неделю назад, и Майк почти без остановки звонил по номерам оттуда. Кто-то не брал, кому-то приходилось доказывать, что он не тот, кого Майк ищет, а Уилер орал в трубку пьяным голосом, даже не извиняясь за то, что ошибся. Алкоголь и сейчас гулял по крови, но не в таком большом количестве. Виски оставалось лишь на четыре стакана, но голова кружилась скорее от спертого воздуха в комнате, а мысль открыть окно его даже не посещала. Лежать на полу было твердо и неудобно, особенно после того, как он скинул около одиннадцати фунтов за последние три года, но и это не волновало. Включить свет он тоже не додумывался, хотя даже кнопки на мотороле не было видно. Он часто дышит и щурится в темноте, держа в руках телефон и очередной листок с номерами. Они все смешались под ним, непонятно, были это номера из старого справочника или из нового, но Майк все равно звонил. Десятки номеров, и все под именем Уильям Байерс. За три года ни один не оказался тем самым Байерсом. Он растерял все номера после переезда в съемную квартиру после колледжа. Сначала яростно искал, начиная с последней вышедшей телефонной книги, заканчивая несколькими нью-йоркскими университетами, и все бесполезно. Думал, будет проще. Думал, как-то все само собой пройдет, время вылечит. У Лукаса, Макс и Дастина был номер Майка, и они часто звонили, их искать не пришлось, но Уилл не звонил. И, как оказалось, Уилл был необходим. Никакое время не вылечило. Недельные запои в попытке дозвониться начинались после череды ужасных снов, которые периодически мучали его после выгораний от бесконечных поисков. Было около трех часов ночи. Капли дождя долбят по карнизу. Заряда на телефоне оставалось все меньше. Длинные пальцы еле набирают цифры. Кажется, он вот-вот уснет прямо на полу, пока будут идти гудки, как это обычно бывало. – Ало? – хриплый голос доносится из трубки. Майк молчит, постепенно проваливаясь в сон. – Ало-о? – позвали чуть громче. Майк вздрагивает, переворачиваясь на спину, но глаза не открывает. – Ало, это Уильям Байерс? – на автомате спрашивает он, как делает это всегда, когда берут трубку. – Я… Да, да, кто это? – Это Майкл Уилер. – его следующая заученная реплика. После нее всегда следует: «Кто такой Майкл?», «Не знаю такого», «Вы ошиблись». Сейчас Майк слышал лишь дыхание собеседника, и то оно могло принадлежать ему самому, а трубку вообще повесили. Либо он уже уснул, а разговор ему снится. Но ему отвечают после долгой паузы. – Майк? Секунда – и он распахивает глаза, уставившись куда-то сквозь потолок. Сердце делает кульбит. Ему не могло показаться. Он не мог перепутать. Не сейчас. – Уилл. Уилл Байерс… – он садится и лихорадочно тараторит в трубку. – Двадцать второе марта с-семьдесят первого года рождения… Хоукинс, Индиана… – рука зарывается в волосы и больно тянет в поиске подтверждения реальности. Он заикается, жестикулирует рукой, будто это помогает вспомнить еще больше подтверждающей информации. – Ос-сенью восемьдесят седьмого Векна был убит… Ты-ты слышишь? Ты помнишь…? – Господи, – он резко обрывает его и продолжает чуть тише. – Стой, прошу, подожди минуту, боже… – Уилер замирает, прислушиваясь. По ту сторону линии слышатся шорохи и шаги, затем звук закрывающейся двери. – Да, это… я, Майк. – Это ты… – он глупо улыбается, подползает к дивану, чтобы облокотиться на него спиной. Под ним все еще шуршат листы бумаги. – Нашел… Уилл, я потерял твой номер, представляешь? Ты никому не звонил, никто не знал его… И я нашел. Вот, через три года нашел. Ты все еще в Нью-Йорке, скажи? И еще… – Зачем ты звонишь? – … я даже искал в ваших университетах твой контакт… что? – Зачем ты звонишь, Майк? Слова комом встали в горле. Тон Байерса был холодный, будто чужой. Зачем..? Зачем он звонит..? На этот вопрос не было ответа. Что он подумает, если услышит правду? И почему он звучит так безразлично? – Я… Просто… Столько времени прошло. И я искал тебя… Мы же… – Да, Майк, много времени прошло. Я не в Нью-Йорке уже. Мой телефон был оформлен на парня, этот только недавно появился… вот. – монотонно отвечает Уилл. На парня..? – Оу… Я-я понял, да… – Так зачем? – снова спрашивает Уилл. Майк кусает губы и закрывает глаза. И почему это оказалось так сложно…? – Мне просто… Я скучал и… – он почти перешел на шепот. – мне тебя не хватает. Очень. Я правда искал тебя… – Резко стало меня не хватать? – уточняет Уилл, будто Майк несет полный бред. – Нет! Черт… всегда не хватало! Мне просто было страшно… сказать об этом! Это глупо… – он выдыхает и пальцами надавливает на закрытые веки, будто это остановит скапливающуюся в них влагу. – А потом я переехал и потерял все номера, и ребята твоего не знали. До Джойс дозвониться не получилось… И я так боялся, что больше никогда не найду и не услышу тебя! Мне снятся кошмары. Одни и те же. А я даже спросить не могу, все ли с тобой хорошо… Я сделал что-то не так? Прошу, скажи мне. – последний вопрос не звучал как упрек, а как мольба. – Скажи мне, где ты, и я приеду… – Не нужно ехать. – его тон не меняется, и это пугало. Словно его Уилл больше не его. Словно он и вовсе воспринимал Майка как незнакомца, несущего бред. – Я и не хотел, чтобы кто-то нашел меня. У меня давно своя жизнь, Майк, и это нормально. Просто не нужно… всего этого. У Уилера начинала гудеть голова. Что все это значит? Нет, ему не жалко времени или потраченных денег на звонки, он готов был искать еще столько же, лишь бы Уилл ответил. Но почему именно так…? – Я не понимаю… не понимаю… Скажи мне, в чем дело, умоляю, Уилл. Ты же знаешь, я идиот. Если я правда облажался, просто позволь мне все исправить… Ты только скажи. – первая слеза скатилась по щеке, и голос начал дрожать, полностью выдавая его. – Я ведь правда… я так тебя… – Все хорошо, Майк. Просто больше не звони. Он не успевает закончить, и Уилл бросает трубку. Звук быстрых гудков завершенного диалога больно сдавливает грудь. Майк с силой сжимает телефон и дает волю слезам, утыкаясь лицом в свои колени. Он опоздал.

***

Уилл бросает телефон на стиральную машину и съезжает вниз по стене, закрывая лицо руками. – Блять… ну зачем… зачем? – шепчет он и шмыгает носом. Глаза намокали сами по себе. Услышать голос Майка Уилера – последнее, чего ожидал Уилл. Он буквально начал новую жизнь. Первые два года после того, как Уилл покинул Хоукинс, он еще общался с Майком. Принимал и отвечал на письма, так же был на связи с остальными из партии. Но он не мог продолжать жить. Карлтон давно за ним ухаживал, еще с первого курса, а принять его не получалось. Ни в каком ключе. Чертов Майк Уилер… Если он продолжит иметь с ним хоть какую-то связь – жить дальше просто не получится. Байерс просто уезжает из Нью-Йорка в Бостон и переводится в университет на ту же специальность. Чувства Карлтона так и остались отвергнутыми, а Байерс спустя еще один год наконец смог открыться для чего-то нового. Точнее, для кого-то. И вот он полгода назад решается съехаться с Энтони после года отношений. Они познакомились еще на первой работе Уилла в Бостоне, когда оба были барменами-стажерами. Он не думал о Майке. Правда не думал. Все хорошо, пока он его не видит и не слышит, пока никто о нем не говорит и не дает намека на его существование. Сейчас Уилл начинает жалеть, что у него есть номер, оформленный на его имя. Он встает с пола, включает кран и несколько раз умывает лицо ледяной водой. Тихо выходит из ванной и доходит до спальни, прикрыв за собой дверь. Та предательски скрипит. Тони переворачивается на другой бок, проснувшись, и Уилл молча ложится рядом, лишь бы тот ничего не заподозрил. – Спи, спи. В туалет ходил. – отвечает он на немой вопрос, и Тони снова закрывает глаза, закидывая руку на Байерса. Он тут же погружается обратно в сон, а вот Уилл уже вряд ли сможет. Какое-то время смотрит прямо перед собой, прогоняя в голове только что состоявшийся телефонный разговор. Почему? Ну почему это происходит? Жизнь устраивает ему проверку или что? Что-то типа: поддастся ли он искушению? И, как назло, эти фразы: «Я искал тебя», «Я скучаю», «Ты мне нужен»… Издевательство. Сплошное издевательство. Столько лет прошло, можно было и забыть… Забыть еще во время того, как они жили в Калифорнии. Было бы идеально. Не было бы никаких проблем… Он переводит взгляд на чужую руку, лежащую поперек его живота, после на лицо Энтони. Его волосы такие же черные, черты лица такие же острые… Конечно, Тони красивый парень, безусловно. И он не Майк. Он похож, но он другой. А характеры совершенно разные. Они иначе смотрят на вещи и на мир в целом, и это неплохо. Тони правда любит его, и Уилл это знает. Конечно, они стали близки, и многие вещи он перенял от Байерса, начиная с песен The Clash, заканчивая привычками и шутками. Только вот он даже понятия не имеет, что большинство из всего этого принадлежат той части Уилла, которой является Майк Уилер. Майк Уилер, которого он знает с пяти лет и который навсегда останется частью его личности. Это то, от чего никогда не убежать, смени ты номер телефона или же даже имя с фамилией. Одно дело – относиться к этому как к обычному делу, ведь это нормально, если вы были друзьями, считай, всю свою жизнь. Другое – холить и лелеять и страшно бояться потерять эту часть себя. Так вот, как бы Байерс ни отрицал, его вариантом всегда было второе. И сейчас это стало еще яснее. Похоже, Уилл Байерс не прошел проверку.

***

Майку понадобилось две недели, чтобы узнать адрес Уилла. Точнее не ему, а Дастину и его различным связям. Уговаривать пришлось около суток. – Чувак, это просто то, что мне удалось достать. Я не даю гарантию, что он точный… – Спасибо. – кидает ему тогда Майк, бросает трубку и сует бумажку с написанным на ней адресом в свой кошелек. Через два дня он уже был в Бостоне. Поезд прибыл рано утром, он снял комнату в ближайшей к Уиллу гостинице и без отдыха и хоть какого-то перекуса направился по адресу.

***

Тони не мог не заметить изменения в поведении Уилла. Он, конечно, спросил его об этом, но не сразу. Только когда убедился, что действительно что-то случилось и это не просто «я не в настроении», ведь обычно Уилл тактилен и довольно разговорчив. Уилл всё равно оправдывал это завалами на работе или плохим самочувствием. Он перестал просить забирать его с работы, инициировать близость и иногда шел гулять совершенно один, хотя для него это не свойственно. Уилл знал, что его парень все чувствует, но пускал это на самотек. Скоро его отпустит, и все снова придет в норму, как и было до того самого ночного звонка. В дверь постучали ровно дважды. Парни переглядываются, отрываясь от телевизора, и оба всем своим видом демонстрируют нежелание идти открывать. – Давай ты, а. – устало улыбается Тони. – Я только присел. – Ладно. – Уилл не спорит. Его парень час крутился у плиты, готовя им обед, а после перемыл посуду, скопившуюся еще с утра. Справедливо. – Наверное, пицца. Как давно ты делал заказ? – Точно нет, я заказал ее к вечеру. Должно быть, соседка… Уилл идет к двери, шаркая ногами. Открывает. Его взгляд идет снизу вверх: по поношенным ботинкам, черным брюкам, по серому пальто, намотанному на шее тонкому шарфу… и останавливается на лице. Сердце резко ухает в груди, что даже становится больно. Уилл тут же закрывает дверь. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Мир вокруг начал плыть, воздух застрял в горле. Испуг. Шок. Паника. Что делать? Он даже не один дома. Тони в любой момент может пойти за ним, а у них на пороге – совершенно незнакомый ему, с взъерошенной прической и синяками под глазами Майк Уилер. Он снова открывает дверь. Рот Майка распахивается, чтобы заговорить, но Уилл резко, почти злобно приставляет палец к своим губам, чтобы тот понял: нужно молчать. Уилер тут же закрывает рот и громко сглатывает. Байерс оборачивается, проверяя, не встал ли Тони, после смотрит по сторонам на улице – тоже пусто. Он выходит и тихо закрывает дверь. Берет Майка за рукав пальто и тащит его за угол дома. Уилл облокачивается спиной на бетон и глядит на Уилера исподлобья. Он и правда… не в лучшем виде. Будто не спал двое суток и ест, дай бог, раз в три дня. Он стал еще выше с их семнадцати лет, а лицо более точеное. Глаза те же, но взгляд другой… На него смотрит уже не подросток, а взрослый парень. Но Уилл уверен: прижмись он к нему, запах будет тот же… Он молчит, наблюдая, как Майк переминается с ноги на ногу, смотря на пальцы, отдирающие заусенцы друг у друга. – Я… – Уилер ловит его взгляд. – прекрасно выглядишь… Это последнее, что он ожидал услышать. – Ты серьезно? – резко отвечает он, снова смотрит по сторонам и продолжает уже тише. – Я же… Я попросил мне не звонить, Майк. Но теперь ты тут. Ты понимаешь, как это выглядит… – Я знаю, знаю… Прости, прошу, прости. – он делает шаг вперед. – Эгоист, да, знаю. Козел, придурок, да как угодно… Но ты отключил телефон. Что еще мне оставалось делать? – он смотрит, как щенок, брошенный на улице, и Уилл готов разорваться на части. Конечно, хотелось просто наброситься на него, повиснуть на шее и обнимать, обнимать, обнимать… Вдыхать родной запах, зарыться руками в спутанные волосы и расплыться в счастливой улыбке. Потому что он скучал, и глупо было это отрицать, но он держался. Ему нельзя. – Просто… я не знаю. Просто дальше заниматься своими делами? Забить? – он хмурит брови. – То, что я отключил телефон, – это причина, чтобы приехать в, мать его, Бостон? – Да, Уилл, это причина! Ты меня ненавидишь – я не знаю почему, и это убивает меня… Если я не могу нормально жить, когда ты не рядом, когда я не имею возможности даже просто позвонить, чтобы хотя бы услышать твой голос, то как я могу сидеть на месте, если я в силах все исправить?! Я ведь могу, да? – его тон настойчив и серьезен. Он оживленно жестикулирует и, кажется, будто стал еще на шаг ближе. – Я же сказал, ты не… – Уилл! – доносится голос с крыльца, обрывая его. Его глаза сразу округлились, и ладонь прижимается ко рту Майка. Тот даже не поменялся в лице, не вздрогнул, когда теплая рука накрыла его рот, и глаза не отвел. Сердце забилось быстрее, и непонятно – от того, что Тони прямо сейчас вышел на крыльцо и ищет его, или от того, что его рука прижата к лицу Майка. Энтони не должен обходить дом или выйти на дорогу. Скорее всего подумает, что соседка напротив попросила помощи и Уилл отозвался, как это часто бывает, и зайдет обратно. Выдерживать взгляд карих становится все невозможнее, и Уилл перестает на него смотреть, уставившись куда-то в сторону дороги, прислушиваясь к действиям своего парня. Майк просто ждет. Не пытается выглянуть из-за угла, чтобы увидеть, кому принадлежит голос, только смотрит Байерсу в глаза. Плевать на обстоятельства, главное, что он с ним просто говорит, никуда не убегая. Уилл слышит, как закрывается дверь, нехотя убирает руку от чужого рта и тут же глядит за угол, проверяя, точно ли Тони зашел домой. Время для вопроса, который мучал Майка больше всего. – Из-за него, да? – Что? – снова поворачивается к нему. – Из-за него? – его тон спокоен. – Он тебе общаться со мной запрещает или… ревнует? Или наплел тебе чего… – Он не знает о тебе. – Не знает? – он грустно ухмыльнулся. – Странно, ведь это было бы логично. Какой-то старый друг звонит твоему парню посреди ночи и плетет что-то о своей любви к нему… И он вполне мог бы попросить тебя отключить телефон, но ты ему не рассказал… Я был уверен, что причина в этом, просто хотел услышать это от тебя. Тогда в чем дело, если он ни при чем? Ты действительно не рассказал ему, что я звонил? – Майк, о какой любви…? – шепчет Уилл в ответ. Он прослушал все, что шло после его слов об этом. Что значит «любовь»? Какая, к черту, любовь? Байерс хотел, чтобы его кто-нибудь ударил, чтобы он наконец проснулся и больше не участвовал в этом сне, а в реальности никакой Майк Уилер никогда бы не нашел его номер. – Уилл, я… Я хоть и не совсем был трезв, но я точно помню… как говорил, что искал тебя, боюсь потерять, про свои сны… что скучаю, что жить без тебя не могу… – он запинается. – что люблю тебя… Уилл больше поверит в то, что Векна воскрес и прямо сейчас создает ему различные иллюзии или сам стоит в образе Майка прямо перед ним, чем в то, что сам Уилер действительно признается ему в любви. Весь подростковый возраст он наблюдал за их с сестрой отношениями, вскоре понял, что на взаимность можно не рассчитывать, понял, что не сможет начать никакие отношения сам, если не оборвет их дружбу, не смог ответить классному парню взаимностью, дважды сменил город, обрубил все связи с партией, наконец вступил в отношения, не вспоминая о прошлом, и вроде все хорошо… Хотите сказать, что это все ради того, чтобы через сколько лет услышать от Майка «люблю»? Это какой-то розыгрыш, да…? – Нет. Ты не сказал… – В любом случае, Уилл… Я никуда не уеду. Я тебя терял неоднократно и согласен пережить это последний раз, если ты сейчас скажешь, что у меня нет никаких шансов. Я все еще здесь только потому, что ты мог бы сказать, что любишь своего парня, что ты счастлив с ним, что я опоздал… Но я не слышу ничего из этого. – он говорит так уверенно и четко, и Байерс совершенно не знает, что ему делать. Как можно быть уверенным, что он не ошибется, какой бы выбор он ни сделал? – Уилл, ты его вообще любишь? Майк не упрекает, а просто спрашивает. Это же простой вопрос, да? Они с Тони уже достаточно долго вместе, и, вероятно, он должен ответить: «да, конечно люблю», но молчит. Он кусает щеку изнутри, смотрит в пол и теребит руки за спиной. – Ладно, я спрошу по-другому. Почему ты не говоришь, что ничего не чувствуешь ко мне? Уилл закрывает глаза и вздыхает. Хочется провалиться сквозь землю. Все слишком резко, слишком быстро. Он не успел забыть их телефонный звонок, а Майк уже приехал к нему сам и прямо сейчас стоит напротив. Он все же поднимает на него взгляд, губы начинают предательски дрожать. Так хочется просто расплакаться от безысходности. Только ситуация не совсем безысходная. Майк замечает это и решает не продолжать. – Я… прости. – ответа нет. – В общем, я буду тут, недалеко. – он сует руку в карман пальто и достает листок с заранее написанным на нем адресом гостиницы и номером своей комнаты и аккуратно засовывает его в маленький карман рубашки на груди Уилла. – Я бы мог подождать подольше, но я взял отгул лишь на неделю… Но я буду ждать, хорошо? Приди ко мне, если… – он запнулся и чуть тише добавил: – если я не зря приехал. Уилл так и не взглянул на него и ничего не ответил, но Майк и не ожидал какого-либо ответа. Он еще недолго смотрел на него, и рука сама потянулась к его лицу, чтобы смахнуть одну-единственную слезу. Он застыл так на несколько секунд и опустил руку, так и не решившись коснуться. Майк сделал два шага назад, кинул тихое «пока» и просто ушел. Уилл не двигался до тех пор, пока не услышал, что Майк вышел за калитку, и только тогда выдыхает, закрыв лицо руками. Нельзя было разрыдаться – ведь у Тони будут вопросы. Он сжал челюсть что есть сил, сдерживая себя. И он все же решил посмотреть Уилеру вслед. Он ненадолго задержал взгляд на его удаляющемся силуэте и развивающихся на ветру волосах. Нужно быстрее зайти домой. Перевел взгляд на дом соседки, которая жила напротив через дорогу. Недолго думая, он нагибается к земле под ногами. В этом месте газон плохо рос. Он загребает горсть земли в ладонь, марая руки до самых локтей, не боясь перепачкать светлые штаны. Так даже лучше. Когда результат его устроил, он быстрым шагом ступает на крыльцо и заходит в дом, сразу направляясь в гостиную. По пути он встречает Тони. – Ты где так долго… – Прости, это все миссис Уилсон. Сказала, что дело минутное, в итоге пришлось перетащить несколько мешков с землей для ее грядок с розами! – тараторит Уилл, размахивая руками и нервно смеясь. – Мне эта земля все глаза засыпала, я сейчас! – он проходит мимо него и быстро заходит в ванную, захлопывая дверь и сразу включает воду. Уперевшись руками в раковину, глядит на себя в зеркало и наконец дает волю слезам, не вспоминая, что по локоть в земле.

***

Остаток дня Майк провел в номере гостиницы. Смотрел телевизор, хотя правильнее будет сказать – смотрел на телевизор. Информация пролетала мимо ушей, а в голове, само собой, были совсем другие мысли. Иногда хватался за тетрадь и записывал различные строчки, которые вскоре обычно становились стихотворениями и которых накопилось слишком много за последние пару лет. Поесть не получалось. Даже алкоголь пить не хотелось. А вдруг Уилл придет через полчаса, а он валяется пьяный на кровати? Это могло произойти в любой момент. А может, и вовсе не произойти. И что думать? Он даже не ответил. Не сказал «да», но и «нет» не прозвучало. Может, он просто из жалости ничего не ответил, чтобы не обидеть? А потом зашел в дом, обнял парня, с которым он делит постель, и положил их разговор куда-то на самую дальнюю полку своего сознания, чтобы никогда не вспомнить. А если он правда не придет, что тогда? Нет, Майк не вернется обратно к его дому, не упадет на колени и не будет его просить подумать еще пятнадцать раз или подобный бред. Нет. Просто уедет и… Черт, от этой мысли было охренеть как больно. Это значило просто вернуться в то, в чем он жил последние три года, только никаких поисков номера телефона больше не будет – ведь он у него на руках, только вот никто не ответит, сколько ни звони. Выход один – забыть. Но разве он сможет? Хочет ли?

***

Уилл знал, что у него лишь неделя, но боялся начать разговор с Энтони. Как быть? Как поступить? Продолжать жить настоящим и двигаться вперед или вернуться в прошлое? Было бы проще, если бы речь шла не о людях. Как бы ни было стыдно признавать, но Майк все еще был в его мыслях. Он, черт возьми, был. Он все еще просил переключить некоторые песни, которые играли в машине Энтони, когда тот забирал Уилла с работы. Слишком много воспоминаний. Да, они были хорошими, но от них было больно. Это была не приятная ностальгия, а тоска. Он пересматривал фотографии в альбоме довольно часто и каждый раз чувствовал, как сдавливает грудь, но руки просто не слушались, чтобы закрыть альбом. Будут ли они оба счастливы от того, что один вкладывается в отношения чуть больше, а второй даже не может полюбить в ответ? Робин как-то говорила: «Если мечешься между двумя людьми – выбирай второго. Если бы ты любил первого, то второй бы никогда не появился». Казалось, фраза решает его проблему, но сделать неправильный выбор было страшно. В любом случае… Так продолжаться больше не может. Чем быстрее он это закончит, тем лучше для обоих. Вынашивая эти мысли в себе еще пять дней, Уилл все же решился. Он не говорил Энтони про Майка, нет. Он сказал все то, что останется правдой даже несмотря на наличие третьего лица. Было просто невозможно слышать: «Скажи мне, что я сделал не так, Уилл? Обещаю, я исправлюсь! Прошу, подумай еще раз. Неужели полтора года насмарку?! Я люблю тебя!» Уилл плакал не от жалости. Его боль так сильно чувствовалась, что становилось просто невыносимо. Тони не прекращал уговаривать его остаться, и с каждой секундой становилось все тяжелее. Если бы дело и правда было только в том, что Тони просто нужно было что-то изменить, только менять было нечего. Спустя долгие часы разговоров он собрал все свои вещи.

***

Майк не выходит из номера и на второй день, а на третий хотя бы находит в себе силы нормально поесть. Не то чтобы он совсем не ел. В день встречи с Уиллом он растянул одно яблоко на весь день, а вчера – плитку шоколада, найденную в сумке, и две кружки кофе. После он посещает столовую. Следующие два дня проходят в уже привычном режиме, но добавляются новые записи в тетрадь. До вечера он записывает новые моменты и сцены для своей книги. Печатную машинку с собой не возьмешь, это не имело смысла, поэтому он обходится карандашом и бумагой. Конечно, он боялся, что Уилл не придет, что придется покинуть город одному, но он надеялся. Он будет ждать до последней минуты. Майк впервые хоть немного отвлекается от болезненных мыслей и каждый раз совсем не замечает, как темнеет за окном. И сегодня не сразу замечает, что в дверь его номера стучат. Он вздрагивает и направляется к двери, поправляя очки, сползшие на кончик носа. Рука на мгновение застывает над ручкой. Не хотелось бы открывать дверь кому-то, кроме… – Уилл… – шепотом, еле слышно выдыхает он. Он не мог понять, кажется ли ему все это. Может, он уже просто умер от голода еще вчера и это все, так называемый, по всей видимости, рай? Хотя вряд ли бы он попал туда. Тогда ему точно не мерещится… Это действительно Уилл. Его Уилл. В очень идущем ему черном бомбере, с красиво уложенной челкой на две стороны, с золотым колечком в правом ухе и чемоданом, стоящим за его спиной. Рядом спортивная сумка и рюкзак. Взгляд Уилла нечитаем. Он просто здесь, будто так и должно быть. Майк наконец отмирает и отходит на два шага, давая ему войти, что тот и делает, затаскивает сумку с чемоданом и закрывает дверь. Он молчит, будто боясь спугнуть, будто сделай он лишнее движение – и тот испарится. Но кончики пальцев покалывают в желании прикоснуться. Как только их глаза вновь ловят друг друга, Уилл буквально падает ему в руки, утыкаясь носом в изгиб его шеи и крепко сжимая в своих руках. Майк судорожно выдыхает, обнимая в ответ, совершенно не веря в происходящее. – Господи, Уилл… – шепчет Майк в его волосы. – Я… я боялся, что уеду отсюда без тебя… Байерс сначала прячет улыбку, сильнее вжимаясь в чужое плечо, и все равно поднимает на него взгляд. – Это хоть и было непросто, я так много думал, но… Это… – он помотал головой, не найдя нужного слова. Майк в предвкушении вопросительно вскинул брови. – Стой, – он оглядел комнату. – прошу, давай сядем. Майк послушно следует за Уиллом, садясь напротив него на кровати, и смиренно ждет, когда тот продолжит. Байерс вздыхает. – В общем… прости, что даже ничего не ответил тебе. Это так… – Нет, это я должен изви… – Подожди, стой. – прерывает он его, кладя свою руку на его. – Понимаешь, я просто никогда не мог и мысли допустить, что когда-либо услышу такое от тебя, ты ведь… – он хмыкнул. – Черт, ты правда сказал, что любишь меня? Майк подносит его руку к губам, оставляя короткий поцелуй на костяшках, и тепло улыбается, ответив коротким «Да» без доли сомнения. Уилл старается игнорировать появившийся румянец. – Так вот и я тебя, Майк… И только потому, что я не смог забыть тебя, я просто оборвал с тобой все связи. Чтобы ты меня никогда не нашел, а я о тебе никогда не вспомнил и смог жить нормальной жизнью, строить отношения и не убивать себя мыслью о том, что никогда не смогу быть с тобой. Уилл ловит взгляд Майка. Тот не отвечает, но его лицо говорит само за себя. Было видно, как ему хочется спросить: «Почему молчал? Почему ты раньше молчал!?». Губы сжаты, брови надломлены, взгляд бегает по лицу Уилла, пытаясь найти хоть какие-то ответы. И Байерс заставляет долго ждать и чуть сильнее сжимает его ладонь. – Знаю, Майк, знаю, но это было давно. Это было… Мы были детьми и… и Эл была еще жива… Понимаешь? Майк хмурится, отводя взгляд. Он понял. Ему не верилось, что это началось так давно, и в то же время он чувствовал вину за то, что его причины молчать и хранить чувства в себе были совершенно понятны… Да и они оба понимали, что Майк не виноват в том, что и к кому он чувствовал и чего не видел в упор. Они были детьми и, по правде говоря, в первую очередь каждый хотел просто выжить и защитить других от монстров и прочего. – Но сколько бы я ни обманывал себя, забыть не получилось… а может, я и вовсе не хотел. – он жмет плечами. Майк какое-то время переваривает информацию внутри себя и осторожно спрашивает: – А что с твоим… ну, с этим… – он неопределенно жестикулирует свободной рукой, но Уилл его понял. Говорить об этом было стыдно. – Расстались… Конечно же, он чувствовал, что что-то изменилось во мне, я отдалился, но я не делал этого нарочно. Просто когда ты позвонил, я уже был полностью в тебе, так что… Наверное, только сейчас могу признать, что не любил его никогда. Ужасно звучит. Знаю, что отношения не нужно было начинать, но мне казалось, я смогу. Наверно, я любил его, но просто не той любовью, которая должна была быть… Потому что она принадлежит только тебе. – он, опустив голову, проводит большим пальцем по чужим костяшкам. – И я просто охренеть как скучал по тебе… Я был готов просто снести тебя с ног, когда открыл дверь и увидел тебя на пороге. Майк не сдержался от порыва уткнуться в его плечо и улыбнуться. В ответ Байерс кладет руку ему на затылок. – Знаешь, я наверно должен радоваться, что ты выбрал меня и всё такое. – Майк смотрит на него, Уилл смеется. – Было бы мне лет пятнадцать, я бы точно зазнался. – О, ты бы зазнался. – закивал Уилл. – Но не переживай. Ты ведь просто был честным, верно? Уилл опустил глаза и задумался. Ну да. Ничего плохого не произошло, он и правда был просто честным. Его гложило то, что он мог ужасно поступить с ни в чем не повинным парнем, а ведь Уилл считал себя хорошим человеком и обычно не изменял себе. Но Майк был прав. Все заслуживают быть любимыми. И даже если они с Майком рассорятся в пух и прах через месяц – плевать. Теперь Байерс уже точно не войдет в отношения, в которых сам не любит. – Кстати, ты что… – он обернулся, взглянув на чемодан и сумку. – даже съехал от него? – А… да. Это я должен был уйти, точно не он. И, Майк, я подумал. – он сел ровнее, устроив обе руки на его плечах. – Я поеду с тобой в Хоукинс. Но только если мы заберем оттуда твои вещи и уедем в Нью-Йорк. Мне там, на самом деле, всегда нравилось… – сказал Уилл, и Майк аж выпрямился и распахнул глаза. – Черт, это глупо… Прости, у тебя же скорее всего работа… Я просто вчера так загорелся этой идеей… Майк руками обхватывает его лицо и порывисто целует. Уиллу снился этот момент буквально каждые два дня, и он не медля отвечает ему, жадно втягивая носом воздух. Это длится недолго, Майк немного отстраняется и шепчет в его губы: – Сделаем все, как ты хочешь. Во взгляде Уилла читалось, насколько сильно он ему благодарен. И он верил ему безоговорочно. Уилл снова улыбается и прижимается к его лбу своим, закрывая глаза. Как он и думал, Майк пах так же, как и раньше – домом. Какое-то время они еще сидят так, и Уилл нарушает тишину, чуть отстраняясь. – Ты стал еще красивее, ты знаешь? Эти очки тебе идут. – говорит Уилл бархатным голосом, заставляя Майка мило смутиться. – Ага… Уилл, я знаю, как я выгляжу. С моим-то образом жизни за последние годы… Уилл понимает, о чем тот говорит, и успокаивающе проводит пальцем по острой скуле. – Неважно. Значит, сделаем его таким, как ты захочешь. И Майк смотрит так трепетно, что Уиллу сложно сдерживать себя. На губах все еще чувствовался невесомый след от губ Майка, ему было физически необходимо ощутить их снова, и Уилл сам наклоняется вперед. В каждом прикосновении читалось давнее желание. Чувства, которые пришлось скрывать много лет, наконец вышли наружу. Просьба о прощении за то, что оба были так слепы и за причинение всей той боли, хоть и неосознанно. Остановиться было уже невозможно, слишком много было накоплено и силой держалось где-то внутри без шанса на свободу. Уилл кладет руку на горячую кожу впалого живота под рубашкой и мысленно ахает от его худобы. Майк впервые кажется ему таким хрупким, ведь последний раз он помнил его тем самым лидером. Сердцем. Он снова отстраняется, но только чтобы снять его очки и отложить куда-то на тумбу. Уилл смотрит на него как бы спрашивая разрешения на то, чтобы зайти дальше и Майк перебрасывает через него ногу, устраивается на его коленях, сразу склоняясь к шее и из чужого рта вырывается первый сладостный стон. Ответа яснее и быть не могло. Когда обе рубашки лежат на полу, Байерс уже прижат к постели под худым телом Уилера. Слова о любви то и дело вылетают сквозь стоны, сопровождаясь звоном пряжки ремня. Уилл тянет их вниз, растворяется в простынях под его руками, за движениями которых он не успевает. Они были везде. Он ловит себя на мысли, что, несмотря на уже имеющийся опыт, он никогда не испытывал ничего подобного. Чувствует, как тает от каждого прикосновения, как дрожат ноги от ощущения горячего языка на бедре, от того, какие же мягкие его волосы и как же прекрасно его лицо с этим румянцем и красными от поцелуев губами. А Майк думал лишь о том, что сделает все, чтобы никогда больше не упустить его.

***

Взглянув на гостиную в квартире Майка в Хоукинсе, Уилл, мягко говоря, пришел в шок. Несколько пустых бутылок чего-то алкогольного пылились под столом. Множество макулатуры разбросано по полу. Что-то скомкано, что-то разорвано в клочья. На столе коричневые следы от кружки, скорее всего, с кофе, рядом с печатной машинкой. – Я же говорил, что здесь не совсем… уютно. – сказал Майк, проходя к окну и наступая обувью прямо на листки. Уилл тоже проходит чуть вперед и смотрит на них. Byers, William (212) 555-8431 Byers, Wm (718) 555-6704 Byers, W. (212) 555-1926 Куча номеров, все под его фамилией и именем, и каждый перечеркнут. Уилл поджал губы, глядя на спину Майка, пока тот открывает окно, чтобы проветрить комнату. – Я не думал, что это было прям… вот так. – грустно говорит он. Чувство вины снова колет в груди за то, что Майку пришлось провести несколько лет за поисками жалкого номера телефона, который Уилл намеренно скрывал. Майк замечает его лицо и подходит, чтобы притянуть к себе за талию и оставить короткий поцелуй на щеке. – Мы уже обсуждали, Уилл. Не смей себя винить. Все уже в прошлом. – успокаивает он. Уилл вздыхает. – А ты тогда перестань называть себя разлучником! Мы бы с ним в любом случае расстались. – Но я и есть! Уилл смеется и ерошит его волосы. – Нам нужно ехать брать билеты. – А ты будешь держать меня за руку в самолете? – Майк кокетничает, но они оба знают, что ему правда страшно лететь в первый раз. – Буду. – кивает Уилл, и Майк тепло ему улыбается. – О, точно! Пошли в спальню, у меня осталась папка с твоими детскими рисунками… Майк еще не знает, что за руку его держать не придется, ведь лететь в самолете окажется совсем не страшно, и он будет радоваться, как ребенок, не отрываясь от иллюминатора. И не подозревает, насколько сильно ему понравится Нью-Йорк, который вскоре станет вторым домом. Их домом.