10 поездок, и я весь твой.

По ночам начало сниться заседание по делу отца. Тот же самый зал, те же фиолетовые мантии Визенгамота, но почему-то Драко не сидит на трибунах рядом с ними. Он стоит в самом центре ямы, сжимая бледную мертвую руку — отец не дожил несколько дней. После таких кошмаров Драко просыпался в поту, запутанный в шелковых простынях своей кровати в Мэноре. Кольцо Патриарха, лежавшее по ночам на прикроватной тумбочке, зловеще поблескивало семейным гербом. Он все еще не мог отделаться от мысли, что оно будет с ним навсегда. Обычно передача статуса хранителя рода предполагала пышную церемонию в узком кругу, множество семейных заклятий и увековечивание на древе Патриархов на отдельной стене Мэнора. Не быструю передачу кольца отцом в холодные влажные ладони сына  — когда вот-вот сомкнуться волшебные наручники на запястьях. Обычно новый Патриарх должен был быть уже женат и желательно, с наследником. Драко же все еще был недавним подростком, только вкусившим взрослую жизнь. И после войны даже чистокровные девушки опасались его и сопутствующей репутации. Сын Пожирателя, который впустил убийц в Хогвартс. Пария. Грейнджер вновь пропала на несколько дней, жестоко посеяв в его душе надежду. Оставалось трое суток до заседания по делу отца, кошмары становились длиннее, и в них то и дело мелькали пышные каштановые волосы. Волосы скрывают бескровное бесчувственное лицо девушки, потерявшей сознание после пытки Круциатусом. Драко вновь вспомнил, как выглядели кровавые буквы, складывающиеся в слово «ГРЯЗНОКРОВКА» на её руке. Курс лечения у целителей памяти пошел книззлу под хвост. Иногда казалось, что в ушах раздается тот самый крик боли, заставлявший просыпаться по ночам еще долгое время. Заставляющий просыпаться сейчас, переплетающийся с плачем матери над телом её мужа. За день до заседания Драко встал раньше положенного, наскоро умылся и оделся. Наступила бессонница, а те редкие моменты, когда он все-таки проваливался в сон, были как глоток воздуха в пустыне, тяжелые и не освежающие. Лихорадочные, быстрые. Весь оптимизм растворился вместе с первым выпавшим в Лондоне снегом. Раньше Драко казалось, что добиться освобождения отца ему будет очень легко. Сейчас даже при хорошей подготовке он был ни в чем не уверен. В Пророке вновь начали печатать длинные статьи о преступлениях Пожирателей. Прошла парочка судов, где виновные тыкали друг в друга пальцами. Освобождение Люциуса Малфоя в такой момент будет весьма некстати — Драко подумал о возможном общественном резонансе и тут же сглотнул пересохшим горлом. Министерство сейчас возглавляли представители Ордена Феникса, мимо которых просто так ничего не пройдет. Засада. Эльфы перестали сервировать завтрак, ведь хозяин почти сразу убегал по делам, но неизменно оставляли кофейник на рабочем столе. К нему Драко тоже не прикасался. На белых простынях явно были видны следы пота от ночных мучений. В зеркале отражался ходячий мертвец — он всегда был бледным, в данный период бил все рекорды. Волосы отросли и стекали по бокам как сосульки даже когда были чистыми. Надо будет привести себя в порядок всеми возможными способами (зельями) перед процессом, иначе точно быть беде.  Ноги машинально аппарировали на тихую улицу рядом с кофейней. Было еще темно, накрапывал мелкий дождь, но Драко забыл взять с собой зонт впервые с начала осени. Или это был снег? Плевать, как же плевать. Он медленно дошел до знакомой вывески и потянул стеклянную дверь обеими руками — боясь, что одной не хватит сил. Запах кофе ударил в ноздри, обогрел и приободрил. Драко уцепился за знакомые приятные вещи как нюхлер за найденное золото и про себя молился Салазару, чтобы это помогло. Заседание уже завтра, завтра все решится.  Он прошел сразу к кассе, пытаясь порадоваться хотя бы отсутствию очереди. Слишком рано даже для ранних магловских пташек. И слишком тихо. Ничего, сейчас он выпьет флэт-уайт (бариста однажды упомянула, что это идеальный баланс кофе и молока), и дела пойдут на лад. Все документы готовы, осталось просто дождаться процесса. — Драко! — женский голос с дальнего конца зала, слишком знакомый и слишком радостный в такое раннее время. Драко подхватил свой стакан и обернулся, дергаясь от резкой смены ракурса. Грейнджер уже стояла в паре шагов от него и указывала на столик на двоих с мягкими креслами и большой керамической чашкой.  — Сядь со мной, я пока возьму круассан. Драко был таким усталым, что даже не смог расширить глаза от удивления. Просто кивнул и занял одно из низких кресел, опускаясь так далеко, что колени почти уперлись в подбородок. Ничего, могло быть еще хуже. В Азкабане, например, еще хуже с мебелью. И кофе на завтрак не подают, только лишь смертникам. На секунду Драко даже пожалел, что проигнорировал кофейник на своем столе и пришел сюда. Теперь придется выслушивать Грейнджер, а ему и так тошно. Физически тошно, кофе на голодный желудок заставил внутренности скрутиться в тугой узел. Воронье гнездо приземлилось рядом, обдавая его волной кофейного и шерстяного аромата. Драко перестал дышать, чтобы случайно не вырвать прямо тут, но к своему удивлению понял, что отрывки запаха, успевшие засесть у него в ноздрях, были даже приятными. Как шкура мантикоры в одной из гостиных Мэнора.  — Как я уже говорила, я посмотрела все документы по делу Люциуса — копии есть в открытом доступе для сотрудников Аврората, — Грейнджер вновь была похожа на себя пятилетней давности, жуя круассан и быстро что-то рассказывая. — Поттер, — кивнул Драко, к своему удивлению не чувствуя ничего. Поттер уже давно перестал быть снитчем, маячившим перед глазами, но с какой-то точки зрения недосягаемым. Грейнджер заткнулась, недоверчиво рассматривая его. Пыталась понять реакцию. Сухие губы сложились в привычную усмешку — не дождется. — Да, Гарри помог мне с этим делом по моей просьбе. Ни у меня, ни у него Люциус не вызывает симпатии, однако мы сошлись во мнениях, что пять лет на нижних уровнях Азкабана для него многовато. Я посмотрела несколько судебных прецедентов с похожими вводными, но тюремные сроки не превышали двух лет без наличия прямого участия в карательных операциях… Она говорила, говорила, говорила. Говорила то, что Драко уже знал, уже изучил вдоль и поперек, планируя апеллировать этим на завтрашнем заседании. Грейнджер подмечала факты других судебных дел, комментарии общественности и даже взмахнула палочкой, материализуя на их столе вырезки из Пророка многолетней давности. Драко методично и медленно глотал свой кофе, почти не слушая её. Зато — рассматривая. Бледная, синяки под глазами, как во времена проверочных работ. Волосы сбились в единую кучу на макушке и почти не двигались от движений. Веснушки на носу и щеках стали светлее, но все еще заметны. Мимика активная, она хмурит бровями и двигает носом вверх-вниз во всю силу. Драко очнулся, когда этот нос вдруг опустился, прикрываясь волосами как шторой. Кажется, речь близилась к завершению. — И вообще тут подумала, я готова стать свидетелем защиты по делу Люциуса... Флет-уайт попал не в то горло, и Драко закашлялся, не по-аристократически прикрываясь обеими ладонями. Пара брызг изо рта попала на безупречный черный рукав. Какая гадость! — И чем я обязан такой чести? Слишком резко, слишком… по старому? Грейнджер мигом ощетинилась. — Как ты однажды подметил, я гриффиндорка и для меня не существует полумер. Я не верю в исправление Люциуса, но я вижу угасающего человека, у которого еще осталось что-то важное в жизни. Не идея, не покровитель, не тотем. Семья. Это мы, гриффиндорцы, можем понять, — голос Грейнджер стал совсем сухим, но лицо все также было скрыто за волосами. Тонкие пальцы сминали остатки круассана над тарелкой и игрались с крошками.  Драко замер, не решаясь что-либо сказать. Зато вцепился отросшими ногтями себе в ладонь, на всякий случай, если вдруг заснул посреди ее монолога. Или вообще еще в своей постели в Мэноре, наконец-то увидевший не кошмарный сон, пусть и абсурдный. Но нет, сухая кожа мигом взвыла и потрескалась, намекая, что происходящее вполне реально. Грейнджер закусила губу, разглядывая что-то в своей кружке. Они резко замолчали, каждый напряженно о чем-то думал. Если не сон… то это была редкая удача, сравнимая с Феликс Фелицис. Показания Героини войны — почти стопроцентный выигрыш. Конечно, шумиха в прессе будет большая, все-таки, имя Люциуса по соседству с маглорожденной, которую пытали у него в доме… Придется отбиваться от вопросов, но это будет меньшее, что можно ожидать. Самый приятный исход. — Слизеринцы же не принимают ничего просто так? Голос Грейнджер прозвучал тихо в нарастающем звуке кофемашины — ранние пташки просыпались и постепенно заполняли столики вокруг. Драко поднял взгляд и покачал головой, понимая, куда она клонит: — Что ты хочешь за это? Камень упал с души и покатился куда-то под ноги. Такой разговор нравился ему куда больше. Понятия, доступные для прагматичных расчетливых людей, не для Львов, которые сделают и забудут. Ты мне, я тебе, самое простое правило рынка. Главное, что обмен состоится и Драко ничего больше не будет должен. Знает он этих гриффиндорцев, спустя полвека могут прийти и заявить, что нужно отплатить долг. Нет уж, спасибо. Девушка продолжала прикрываться волосами, но теперь подергивала пальцами передние пряди. То машинально заправляла их за ухо, то вспоминала и вновь пряталась за ними. Драко слегка улыбнулся, настолько зрелище возвращало его в теплые времена первых курсов Хогвартса. Даже их противостояние с высоты лет казалось милым. Как они цапались почти каждый урок и в перерывах, как он превращался в напыщенного павлина, а львы пытались зацепить его за перышки. Тогда все было просто. Мир действительно был черным и белым, но в Азкабан никого не зажали. Наконец, он со звоном подвинул свою чашку, и она очнулась. Передние пряди окончательно спрятались за уши. Гермиона зажмурилась и выпалила неожиданное: — Мы вновь начнем пить кофе по утрам. В «Джейн Эйр». Как сейчас. — Мы? — Драко ехидно поднял бровь, заставив щеки девушки покраснеть до самых ушей. Передние пряди снова улетели прикрывать лицо, но теперь их было недостаточно. — То есть вдвоем? — Мы. Вдвоем, — лицо цвета гриффиндорского флага, голос дрожит, но ответ короткий и уверенный. — Почему? — Мне не с кем больше. Все мои друзья волшебники не понимают смысл магловских кофеен, а Гарри слишком занят в поисках зла и новых приключений. Как обычно, — краснеть дальше было некуда, но она все-таки сумела. Бордовый, яркий цвет поглядывал сквозь спутанные кудри. — Вновь начнем… Как будто мы до этого пили кофе, — фыркнул Драко, вспомнив голые розовые лодыжки и старые кеды за барным стулом каждое утро. Едва ли они перекидывались несколькими словами, просто здоровались, кивали. Еще в лифте катались вместе, причем постоянно. Но чтобы пить кофе с Грейнджер… что-то новое. — Ну не совсем… но даже просто здороваться с тобой тут было… Интригующе и приятно, — крошки от круассана разлетелись по столу, потому что она слишком резко выдохнула. А Драко вспомнил выпавший галлеон и зонт на двоих. Действительно, интригующе и приятно. Он расплылся в ехидной улыбке до самых ушей, кажется, впервые за месяц. — Что ж, ты сама поставила такую цену, не смею тебя переубеждать. А теперь расскажи, что конкретно ты хочешь сделать на завтрашнем заседании.