Тишина морского прибоя

С самого утра идёт дождь. Холод так и бежит по всему телу. Не успев попасть в здешнюю армию, меня сразу перевезли на Каннадзуку, в лагерь Кудзё, в местный госпиталь, хоть и дорога была какой-то странной, моим мыслям было не до этого. Эти несколько дней я вспоминал ту встречу с Электро Архонтом и то, что случилось на корабле. Сёгунат была такой потрепанной: без руки, в рваной одежде, косички не было, мне это казалось странным, ведь во всяких эдитах у нее совершенно точно были длинные волосы. Но больше меня смущала эта ворочущаяся тишина, глаза архонта будто замерли, я вообще не понимал, почему меня притащили к ней. Мое тело тогда не слушалось меня, но даже если бы я мог его контролировать, мне бы просто не хватило смелости. Просидев ещё минуты две в этой тишине, Электро Архонт развернулась и ушла в темноту, а та женщина с розовыми волосами, которую, как мне потом сказали, зовут Яэ Мико коротко сказала - "Будет выполнено". А после они переглянулись с Александрой и в тот же миг я потерял сознание. Не могу сказать точно, что случилось в тот день, но проснувшись, я уже был на корабле, в странной одежде и перебинтованными руками. Особенно сильно ныла правая рука, что, в целом-то, логично, я ведь её в основном и использовал. Но никогда прежде мне не доводилось настолько мощно пользоваться электричество. Хоть я и не понимал его природу, казалось, он был чем-то родным, но он всё ещё приносил мне мучения. Попытавшись подвигать хотя бы пальцы на правой руке, я столкнулся с о-о-очень сильным откликом боли. Дальше пытаться я не решился. "А смогу ли я вообще пользоваться правой рукой?" - с отчаянием посмотрев вниз, я всё же решил использовать другую руку, которой, хоть и с болью, шевелить мог. Осторожно поднимаясь по лестнице уши подхватили голоса и чем ближе я подходил к дверям, тем громче они становились. — Э-эй, а ну-ка шустрее работать, нам скоро в путь, всё должно пройти хорошо, иначе я вас лично повешу, — доносилось хоть хрипло, но было отчётливо слышно. Открыв дверь, ведущую на палубу,меня встретил теплый ветерок, оранжевый небосвод и пару человек в точно такой же форме, как у меня. — О-о, вы посмотрите, какие люди, — не поняв, откуда шёл звук, я начал спешно оглядывать палубу, — Я выше, дурень. Поднимись-ка на капитанский мостик. Это капитан значит? Куда же меня занесло...Моряком я, вроде, никогда не хотел быть. — Здрав-. — Что ж ты так долго, а? Пол дня прошло, а ты всё репу чешешь. Твою работу выполняют твои дружки. А ну марш остатки запасов переносить. А-то я с тебя шкуру сниму еще до прибытия в военный лагерь. — Стойте, у меня- — Марш я сказал. Гниль. Чёрт с тобой. Не капитан, а уебище в чистом проявлении. Буду значит всю информацию узнавать у экипажа этого корабля. Кстати, что ещё за военный лагерь? Воякой я, вроде, тоже не очень хотел быть. Хотя, кто меня спросит об этом. Разве что стёртые. Спускаясь на землю, почему-то люди на палубе пялились на меня. В их глазах была видна усталость. Могу полагать, что это были стёртые, слишком похожи на славян, а в Инадзуме это редкость, здесь люди больше на японцев похоже. Интересно, а можно ли встретить здесь чернокожих, а не только около славян? Всё же дойдя запасов провизии, я чутка опешил. Здесь целые ящики всякой еды: помидоры, фиалковые дыни, рыба. Куда столько? На корабле я увидел всего человек десять...А, неужто в военный лагерь? Сколько ж там народу тогда? — Эй, парень, ты хоть что-то унести сможешь, с такими-то руками? Неожиданный голос привел меня в чувства. Обернувшись, передо мной стоял парень, с виду мой ровесник, но он был весь в грязи, а глаза были пустыми, словно угасшая жемчужина. — Простите, вряд ли, сейчас я могу шевелить только левой рукой и то с натяжкой. — Ясно. Значит иди тащи те мешки, что сзади всей этой кучи, они должны быть полегче. Договорив, он спешно взял ящик с рыбой и понёс на палубу. Значит, это стёртый? Этот мир их так сильно измотал? Или...кто-то? Сколько они уже здесь? Стёртых, видно, на корабле мало, кроме него славянской внешностью обладают еще три человека. Значит на корабле нас в общем пятеро. — Эй, паршивец, что встал столбом, приказа не понятно? Марш работать. Тц, да иду я, иду, капитан хренов. А мешки, стало быть, с крупами. Не должны же, в теории, быть такими тяжелыми? Не успев и пары метров проволочить мешок, как тут он сразу оказался на земле. Вся рука горела. Но я обязан терпеть эту боль, иначе меня здесь прибьют, если не в самой армии, то этот старик на капитане. Стиснув зубы, я снова принялся тащить мешок. Было боль, было паршиво. Хоть мои глаза и не видели выше земли, но я точно знал, что весь экипаж наблюдал за мной. Будто принюхивались к своей жертве. Однако, ни один не заговорил со мной, кроме капитана, который только кричать и горазд. Часы сменяли друг друга, солнце полностью село, мир погрузился в темноту. А мы только-только отчалили. Хуух, чёрт. Поспать бы сейчас...Но вряд ли получится. Рука просто не даст. В целом, так мы и прибыли на Каннадзуку. В лагерь Куздё Сары. Ночь была длинная, а прибыли мы где-то на рассвете. Нас отвели в казармы, где-то у причала и приказали ждать. Казалось, весь остров был центром всей армии. Столько построек. И все они находились в западной стороне острова, видимо, чтобы не было видно с деревни. В самой казарме кроме кровати ничего не было. Люди не разговаривали: либо лежали, либо сидели и смотрели в пустоту. К слову, именно в этой казарме были не только стёртые, а ещё и раненные воины. А я думал, раненые в госпиталях и лазаретах лежат. Может он вернулся только-только оттуда вернулся? А есть ли они тут вообще? Да 100% есть, вон бинты на нём и таблетки какие-то. Что-то из медицины точно имеется. Интересно, сколько нам ещё ждать? Сбившись со счёта времени, всё же к нам заглянул какой-то...офицер? — Так, Ясев Ренат...? ... Алексеевич? Он здесь? — Это я. — За мной. Мы шли в тишине. Было незачем спрашивать, куда меня ведут, очевидно, к верхушке, однако ж, я ошибся. Меня привели к какому-то дядьке. — Ты, значит, стёртый? Ха, Ренат...Так-так-так, электричеством наделён. Что ж, интересный экземпляр, с электричеством ещё не было. — В плане, о чём вы? — О вас, паршивцах, вы же, мрази этакие, не от мира сего и сила ваша тоже. Несправедливо знаешь ли, но, кхм, иномирец с электричеством за 15 лет работы в комиссии мне встретился впервые. — ... — Молчишь значит? Ладно, молчи дальше, всё равно проку с тебя пока что никакого. Все руки сжёг, что, научиться пользовать не мог что ли? — Я учился, кто же знал, что мне встретиться Александра? Если бы не она... — Если бы, да кабы. Впрочем, не удивительно все вы, стёртые, такие. Хотя, эта баба меня раздражает больше. Когда-нибудь лично прибью эту шлюху. — Э-э-э. — Эй, ты, а ну отведи его в госпиталь. Пусть его по лечат и обследуют пару недель. Он мне калекой не нужен. Эй, пацан, встретимся, когда подлечишься. А ну марш. Диалог с этим мужиком хоть и вышел не таким, каким я мог представить, но видимо он недолюбливает Сашу. Может быть в будущем мне сыграет это на руку. Как только мы добрались до госпиталя, меня почти сразу положили в палату для тяжелораненых. Палата, кстати, была одиночной. Только серые стены, капельница, странные фиолетовые таблетки и удобная кровать. День ото дня мне ставили какие-то уколы, насколько я понял, это было что-то вроде обезбола. Врачи брали кровь, заставляли проходить всякие тесты. Как будто к психологу пришёл. Помнится, в 16 лет мне как-то приходилось иметь дело с психологом, целых 2,5 тысячи рублей отдали. И это за то, чтобы мне в диагнозе написали о том, что истинная суицидальная попытка может проявится в стрессовой ситуации. Только пожалел, что деньги отдал. А здесь медицина была очень даже ничего. Уже спустя две недели я смог шевелить пальцами и в целом правой рукой. А в левой руке боль вообще прекратилась, остались только ожоги. Тот мужик, с которым я разговаривал, оказывается был командиром 3-го разведотряда. Он пару раз приходил, но не ко мне, а к врачам. Странно, что мне не сказали хотя бы как к нему обращаться. Командир-командир, просто командир что ли? Вот, тот же Капитан Роджерс. Чётко и понятно, а тут всего лишь командир. Окончательно двигать правой рукой я смог только спустя ещё три недели. Регулярные осмотры, прием таблеток, уколы и прочее сделали своё дело. Но странность была в том, что ожоги на левой руке тоже постепенно заживали, в некоторых зонах я уже мог видеть не черноту, а как будто просто грязную кожу. По-моему, это так не должно работать. Как оказалось, это всё из-за моей крови. Ещё когда был в деревне, я обратил внимание на то, что ожоги от хиличурла сошли всего за три недели. А тут всё дело в токе, что проходит по крови. Врачи сказали, что видели похожую концепцию у обладателей гидро сил. У них кровь усиливалась, что делало регенерацию намного сильнее обычных людей, ну а с электричеством они работали впервые, но таки смогли разобраться. Они объяснили, что электроток постоянно протекает по крови, усилия как мою выносливость, так и мою регенерацию, но у меня она работает не на полную катушку, потому что я ещё не научился контролировать свои силы полностью. Из-за этого я так долго провёл в госпитале, хотя всё лучше, чем если бы я остался без руки. А на следующий день меня выписали, сказав, что лучше вообще в ближайшей недели не использовать силы. Спорить я с этим не стал, и командир разведотряда, видимо, тоже. — Так, пацан, сегодня идёшь в казарму, а завтра поутру, чтобы был у меня в кабинете. — А зачем? — Тебя это волновать не должно. Марш, тебя на улице ждёт стёртый, он тебя проводит до казармы. А с вами, дорогуша, мне бы поговорить. Вздохну и смирившись с положение дел, я вышел из госпитоля. И, как сказал командир, на входе встретил бородатого мужчину, с очень спортивным телосложением, без формы, что странно, в обычной одежде. — Ты Ренат? — Да. А вас как зовут? — Можешь просто Серёга. Идём, сегодня я твой проводник. — Да, хорошо. — Так, смотри. Мы сейчас на границе самого лагеря и дороги к Татарасуне. Здесь же, чуть левее находятся те самые казармы, в которых вас первое время держали. — Вот как, я думал это какой-то административный центр, а это госпиталь был. — Ага, новички, особенно стёртые, все так говорят. Сам центр у нас находится сзади, чуть выше, там ты уже был, не знаю, заметил ли ты сломанные вышки и обожженную землю, но могу рассказать чуть-чуть. — Не заметил. Давай. — Раньше, это был первоначальный лагерь Кудзё. Он был ещё во время странствий Путешественника и Паймон, так бы и стоял, наверное, но вскоре после их исчезновения началась гражданская война, связанная с новой политикой Инадзумы. Прошёл всего год, а они уже закрыли государство. Конечно, в первую очередь это не понравилось Ватацуми. И они снова начали враждовать. Санганомия Кокоми продержалась 23 года. Сёгунат убил её лично, вместе с её дочкой. А потом казнили и повстанцев, вместе с легендарным генералом Горо. Он был блистательным воителем, ну, по крайней мере, мне так говорил старик. — Разве...разве можно тебе так просто это рассказывать? — Можно, им плевать о чём мы говорим. В нас они видят лишь инструмент, который будет выполнять всю грязную работу. Может, они нас просто бояться? Кто знает, кто знает. — Скажи, а когда ты прибыл в этот мир? — Тейват, так он называется. Та-а-ак, дай-ка подумать. Где-то, лет 9 назад. Приблизительно. — Так долго? И что, совершенно нельзя как-то вернуться? И почему ты всего лишь проводник? Где твоя форма? — Ха-ха, тише-тише. Не так много вопросов. Давай по порядку. Никто не знает, можно вернуться или нет. Потому что нет у меня больше задач, полевые задачи я уже выполнил. Форма в казарме, старым стёртым можно и без неё. — Вот оно что. Может? — закрыв глаза, на меня сразу накатили воспоминания о беззаботных студенческих днях, играми с друзьями и коттеджах, которые мы устраивали компаниями — может есть хоть какой-то способ? Я... Чёрт. — Эй, парень, всё хорошо? — Да, всё путём. Минутная слабость и воспоминания о доме накатили на меня слезы. Горечь и утрата наполнили моё сердце, но шум воды вызвал у меня спокойствие, подойдя к берегу, я заговорил. — Ты сказал, что у тебя полевые задачи. Разве за продолжительное время в армии ты не должен повысится в звании? Сколько ты вообще здесь находишься? — Я здесь почти с самого появления. Провёл год на свободе, шастая по Инадзуме. А потом меня нашла Кудзё Сара. Вот так и появился здесь. Да, кстати, стёртые не поднимаются в рангах, как я сказал, мы инструменты и выступаем в качестве пушечного мяса. Поэтому нас так сильно ограничили в правах. Ну и, конечно, ограничили количество стёртых, которые должны обитать в определенных зонах. В основном от 2 до 9 человек в одной зоне. Всего таких зон 7: Рито, Храм Наруками, Инадзума, весь остров Каннадзуко, Форт Фудзито, острова Ватацуми и Сэйрай. И завтра пройдет твоё распределение, на котором мы и узнаем куда тебя в итоге отправят. — Боже.А почему все зоны такие маленькие, кроме этой, Ватацуми и Сэйрай? Это из-за количества солдат здесь? на Ватацуми и Сэйрай так же? — Не совсем, но да. Здесь самое большое скопление солдат. Мы поддерживаем другие зоны только чтобы их не захватили монстры всякие. Для этого и существуют разведотряды. Третий сконцентрирован на поддержке Форта и Ватацуми. А первый и второй делят между собой острова Наруками и Сэйрай. На Ватацуми достаточно войнов, да и на Сэйрай, но не столько же, сколько их на Каннадзуко. А, есть ещё Храм Наруками, стратегически важный объект, его охраняют очень сильно, там самые элитные войны. — Понятно...Дел у вас невпроворот значит. Жаль, что мы не поднимаемся в званиях и выступаем лишь мясом. Это же настоящая каторга... — Да, не то слово. Ладно, что-то мы затянули. Нам в казармы на восточной части Татарасуны, прям у подножья. Пошли. После длинной истории о положении дел в Инадзуме мы больше не говорили. Весь остаток дороги был в тишине. Мне следовало переварить такой пласт информации. — Вот мы и пришли, ты уж ладь со всеми, ну или хотя бы со стёртыми. Людей, ненавидевших нас предостаточно. — Это из-за нашей особенности? — Да, так что удачи адаптироваться к условиям. Ну, бывай, Ясев Ренат.