Меж трех огней

Лето в этом году выдалось на редкость тёплым. Хогвартс утопал в зелени — газоны перед замком сияли изумрудной свежестью, деревья в Запретном лесу шумели пышными кронами, а Чёрное озеро лениво плескалось волнами о берег, отражая безоблачное голубое небо. Гермиона стояла перед зеркалом в бывшей спальне девочек в башне Гриффиндора и смотрела на своё отражение. Платье было простым — она не хотела пышности и пафоса. Белый шёлк, струящийся до пола, открытые плечи, длинные кружевные рукава. Волосы, всё такие же непокорные, она оставила распущенными — только тонкая диадема с жемчугом, подарок Молли, удерживала их от полного хаоса. — Ты готова? — Джинни появилась в дверях, сияющая, в небесно-голубом платье подружки невесты. — Все уже в сборе. Северус места себе не находит, хотя, конечно, виду не подаёт. Стоит у алтаря с каменным лицом, но я видела, как он смотрит на вход. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Иду. Они спустились по лестнице, вышли из замка — и ахнули. Двор перед замком преобразился. Сотни белых и золотистых роз цвели прямо в воздухе, образуя арки и гирлянды. Между рядами деревянных скамеек, покрытых белой тканью, вились дорожки из лепестков. А в конце, под огромным раскидистым дубом, стоял он. Северус Снейп. На нем строгий магловский костюм идеального кроя, тёмно-серый, почти чёрный, и светлая рубашка без галстука — единственная уступка торжеству. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, блестели на солнце. Лицо, как всегда, непроницаемое, но глаза... глаза смотрели на неё с такой любовью, что у неё подкосились колени. Гости обернулись. Гермиона шла по лепесткам, чувствуя на себе десятки взглядов, но видела только его. Гарри, стоящий рядом с Северусом как свидетель, улыбался во весь рот. Джинни, идущая сзади, тихо всхлипывала от умиления. В первом ряду сидели те, кого Гермиона никогда не надеялась увидеть в Хогвартсе. Её родители. Мистер и миссис Грейнджер смотрели на происходящее с лёгким изумлением — магия всё ещё была для них чудом, — но глаза светились гордостью. Для них сделали исключение: маглы на территории школы, под защитой особых чар, чтобы они могли видеть, как их дочь выходит замуж. Рядом с ними Молли Уизли суетилась, то и дело поправляя им что-то и объясняя, кто есть кто. Артур сиял. Джордж подмигивал и показывал большие пальцы. Перси церемонно кивал. Даже Чарли прилетел из Румынии и сейчас стоял с огромным букетом. А в третьем ряду, рядом с матерью, сидел Рон. Он улыбался — тепло, искренне, без тени горечи. Рядом с ним сидела девушка с каштановыми волосами и мягкой улыбкой — Ханна, целительница из Святого Мунго, с которой он встречался уже полгода. Их руки были переплетены, и она что-то шептала ему на ухо, на что он отвечал лёгким поцелуем в висок. Рон поймал взгляд Гермионы и чуть заметно кивнул — одними глазами: «Всё хорошо. Я счастлив. Иди к нему». Гермиона улыбнулась ему в ответ и перевела взгляд на Северуса. Она подошла к алтарю. Он протянул руку, помогая подняться на деревянный помост под дубом. — Ты прекрасна, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Самая прекрасная женщина на свете. — А ты — самый красивый мужчина, — ответила она так же тихо. — Даже в магловском костюме. Он усмехнулся одними уголками губ. Свадьбу проводила Макгонагалл — кто же ещё? Она стояла перед ними в мантии директора, но с непривычно мягкой улыбкой на лице. — Дорогие гости, — начала она, и голос её разнёсся над поляной, — мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака двух людей, чей путь друг к другу был долгим, трудным и полным испытаний. Но они прошли его. И сегодня мы празднуем их победу — победу любви над страхом, доверия над прошлым, света над тьмой. Гермиона чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Северус сжал её руку крепче. — Гермиона Джин Грейнджер, — Минерва посмотрела на неё поверх очков, — согласна ли ты взять в мужья Северуса Тобиаса Снейпа, быть с ним в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Гермиона посмотрела в его глаза — чёрные, глубокие, в которых плескалось столько любви, что захватывало дух. — Да, — сказала она твёрдо. — Согласна. — Северус Тобиас Снейп, согласен ли ты взять в жёны Гермиону Джин Грейнджер, быть с ней в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Он смотрел на неё — на эту женщину, которая вошла в его жизнь и перевернула всё с ног на голову. Которая увидела в монстре человека. Которая полюбила его — старого, угрюмого, неудобного. — Да, — сказал он, и в его голосе впервые на памяти всех присутствующих дрогнула эмоция. — Согласен. — Тогда властью, данной мне Министерством магии и директором школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, жених. Северус взял её лицо в ладони — те самые длинные пальцы, которые она так любила, — и поцеловал. Нежно. Долго. С обещанием вечности. Гости взорвались аплодисментами. Кто-то свистел. Джинни рыдала в голос, уткнувшись в плечо Гарри. Молли махала платочком. Даже Флитвик пустил слезу. Рон аплодировал громче всех, обнимая Ханну одной рукой. А миссис Грейнджер, мама Гермионы, смотрела на дочь и не могла сдержать слёз. — Она такая счастливая, — шепнула она мужу. — Ты видишь? Она по-настоящему счастлива. Мистер Грейнджер кивнул, сжимая её руку. — Вижу. И этот... Северус... — Он запнулся, привыкая к необычному имени. — Он смотрит на неё так, как я на тебя смотрел сорок лет назад. Северус оторвался от губ жены и посмотрел на неё — счастливую, раскрасневшуюся, с глазами, полными слёз радости. — Я люблю тебя, миссис Снейп, — сказал он тихо. — А я тебя, мистер Снейп, — ответила она. --- Под вечер, когда солнце начало клониться к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона, они стояли у озера вдвоём. Гости шумели где-то позади, но здесь, у воды, было тихо. — Я никогда не думал, что буду счастлив, — сказал Северус, глядя на закат. — Честно. Я думал, моя судьба — одиночество и работа. А потом появилась ты. — Ты тоже появился, — ответила она, прижимаясь к его плечу. — В тот момент, когда я меньше всего ждала. — И твои родители меня приняли, — добавил он с лёгким удивлением. — Маглы. Которые могли бы испугаться, отвернуться. А они просто... приняли. — Потому что они видят главное, — ответила Гермиона. — Они видят, как ты на меня смотришь. — А как я на тебя смотрю? — Как на чудо. Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал — долго, нежно, обещая всё, что будет дальше. А позади, на лужайке, гремела музыка, смеялись друзья, и жизнь продолжалась. Самая лучшая жизнь. Та, что они заслужили. --- Конец.