Мое несбывшееся ожидание

      Солнечный свет осторожно пробирался в полумрак комнаты сквозь тоненькую щелочку плотных штор. Он скользил по полу, изучая ворсинки на пушистом ковре, которого еще год назад здесь и в помине не было, касался ножки кровати, которая частично была скрыта сползающим одеялом, и несмело падал на лицо Юнги, заставляя его недовольно кривиться и щуриться. Альфа перевернулся на другой бок, стараясь спрятаться от назойливого луча, что так бесцеремонно пытался вырвать его из сладких грез, и протянул руку на вторую половину кровати в надежде нащупать хрупкое изящное тело и притянуть его ближе к себе, а затем уснуть еще на пару часов в свой законный выходной. Он уже ощущал под пальцами бархат кожи, не скрытый никакой одеждой, и мысленно касался шелка мягких волос, которые готовы были рассыпаться сквозь пальцы, но только вместо сонно ворчащего омеги Юнги удалось нащупать лишь пустоту постели, которая уже успела остыть, сохранив лишь нежный запах яблочного пирога.       Юнги разлепил сонные веки и приподнял голову, недовольно глядя на подушку перед собой хмурым взглядом и словно стараясь услышать от нее ответ на один единственный вопрос: “Где?” Но подушка, ожидаемо, молчала, а вот донесшийся до его слуха внезапный грохот посуды с последующим “ой” заставили его облегченно выдохнуть, ведь весьма красноречиво отвечали на мысленно заданный вопрос – на кухне.       Юнги мягко улыбнулся, подавляя зевок, и окинул взглядом комнату прежде, чем упасть обратно на подушки. Забытые на спинке стула кожаные штаны, норовящие в любой момент сползти на пол, оставленная в беспорядке косметика на туалетном столике, и стоящие у приоткрытого шкафа массивные ботинки, хотя, скорее полулежащие, ведь их накануне тоже снимали впопыхах. Все это напоминало о прекрасном вечере, который он провел с не менее прекрасным омегой. А вот слегка ноющие мышцы и слабые укусы на собственном теле уже буквально кричали о последующей ночи, которая скорее напоминала ему ярчайший фейерверк в новогоднюю полночь. Ему казалось, что он выиграл эту жизнь, ведь никто прежде не отдавался ему так, как этот омега, никто не стонал его имя томным шепотом так, как это было ночью, и никто не переворачивал его жизнь вверх тормашками одним своим появлением. Никто, кроме повстречавшегося ему яблочного омеги в наполненном громкими битами клубе одним вечером в праздник Всех Влюбленных.       Юнги, к слову, тогда влюблен вовсе не был, да и этой самой любви не искал, считая, что гораздо интереснее из раза в раз ложиться в постель с разными партнерами и каждый раз испытывать новые ощущения, предаваясь плотским утехам, основанным на камасутре. И в клуб он тогда пошел именно за этим – присмотреть какого-то необычного, яркого омежку, угостить его коктейлем, а затем снять недорогой номер в ближайшей гостинице и провести неплохую ночь, а возможно даже и не одну. И в целом, все шло по плану – громкая музыка, бокал чего-то ядрено-алкогольного в руке и взгляд охотника, упавший на симпатичного парня, одетого в узкие кожаные штаны и черный сетчатый топ, ботинки на толстой подошве, с ярким макияжем на симпатичном личике и укладкой светлых волос. Его широкая улыбка сразу привлекла внимание Юнги, а движения аппетитными бедрами в такт музыке и вовсе заставили его забыть о том, что он вообще-то планировал доехать до отеля, а вовсе не набрасываться на парня прямо здесь и тащить его в ближайший укромный уголок.       Он уже предвкушал этот взрыв чувств и страсти, которым его одарит светловолосый омега, танцующий у барной стойки, уже ощущал свои руки на его тонкой талии и свои губы на пульсирующей жилке на шее, когда приближался к нему шаг за шагом, и даже представлял в своем воображении эти распахнутые в громких стонах пухлые губы, которые так хотелось поцеловать здесь и сейчас. И у него не было никаких сомнений, что парень, который, мило хихикнув, представился Чимином, уедет этой ночью вместе с ним, ведь язык тела Юнги научился читать еще очень давно. Но только система, впервые за несколько лет, дала сбой, и он уехал из клуба совершенно один. Правда, с салфеткой в нагрудном кармане, на которой были нацарапаны несколько цифр номера телефона, и с обещанием встретиться за ужином на следующий день.       Такой расклад Юнги не особо понравился, ведь секса ему хотелось здесь и сейчас, но флиртующий омега с приятным медовым голосом и звонким смехом, еще и пронзительно глядящий манящими зелеными глазами, все же зацепил и заинтриговал, а потому он согласился поддаться сладким речам и назначил все же встречу в ресторане при отеле, сразу забронировав еще и номер, чтобы не было необходимости далеко ходить и получить все же то, на что он рассчитывал изначально – жаркий секс без какой-либо лабуды в виде любви и обязательств. Но если бы он тогда только знал, чем ему обернется это продолжение банкета... Если бы только знал, что он еще не один раз уедет домой один…       Юнги тихо хмыкнул про себя, прогоняя воспоминания, затем потянулся со сладким стоном и, наконец, поднялся с кровати, сразу ныряя ногами в комнатные пушистые тапочки. Он дотянулся до своих домашних спортивок, которые валялись на том же стуле, что и кожаные штаны, быстро натянул их на бедра, не заботясь о необходимости надеть белье, и снова окинул взглядом комнату. Она была… живой.       На окнах – кремовые шторы поверх тонкого, полупрозрачного тюля, на полке – куча книг, расставленных в хаотичном порядке, и несколько вазонов с чем-то вечнозеленым, в углу – большое кресло со смешными декоративными подушками и скомканным мягким пледом, а на столике – куча всего того, что он всегда считал орудием для пыток и никогда не думал, что это окажется в его квартире – баночки, скляночки, кисточки, спонжики и прочая ерунда, чтобы “рисовать красоту”. Раньше бы Юнги, вероятно, подтвердил, что да, это все необходимо, потому что его любовь к внешним данным все же преобладала над тем, что творилось у партнеров в душе, но сейчас… сейчас все было иначе, и каждый день, видя, как все эти тоналки, бальзамы и хайлатеры находят свое место на и без того идеальной коже, ему страсть как хотелось все это сгрести в пакет и вынести на мусорку. Ну просто потому, что все это было абсолютно лишним и ненужным. Разве что в качестве исключения, разве что во время походов в клуб на праздники типа Дня Всех Влюбленных, и разве что ради развлечения. Но точно не на каждый день.       Он размял шею и вышел из комнаты, уже более отчетливо слыша доносящиеся из кухни копошения и негромкое мурлыканье какой-то популярной песни. Он направился на звук, по пути бросив взгляд на свое отражение в зеркале и заметив цветущие на коже засосы, укусы и царапины, и, наконец остановился в дверном проеме, глядя на развернувшуюся перед его глазами картину.       Его губ коснулась теплая улыбка, а в мыслях вновь всплыли воспоминания того самого следующего дня, когда, сидя в ресторане и теребя салфетку в предвкушении бурного секса, Юнги нетерпеливо ждал, когда двери распахнутся и в зал войдет тот самый вчерашний фейерверк, который ему так был нужен. Ему не хотелось ни чувств, ни свиданий, ни семьи, которой уже обзавелись все его друзья. Все, чего ему хотелось, это мимолетной интрижки, хотелось просто пару раз уснуть под утро вместе с новообретенным знакомым, а затем распрощаться навсегда, словно этой встречи и не было.       Правда, когда двери открылись и в ресторан все же вошел тот самый Чимин, то желания Юнги внезапно перестроили свой маршрут, поражая его своей внезапностью: просыпаться с ним каждое утро, целовать сонную мордашку, кормить завтраком, желать хорошего дня и много-много чего другого, на что он раньше лишь недовольно кривился и отмахивался.       А все потому, что в ресторан вошел не фейерверк, не тот яркий омега в откровенно-вызывающем наряде и с ярким макияжем на лице, которого он повстречал вчера. В ресторан вошел… ангел? Вместо сетчатого топа на омеге был объемный худи, больше него размера на два, вместо ярких теней и подводки – круглые очки в золотистой тонкой оправе, а вместо уверенных и свободных танцев – неловкие движения аккуратных пальчиков, теребящих длинные рукава. Он несмело подошел к столику под все еще изучающе-шокированным взглядом Юнги, мягко улыбнулся своими пухлыми губами, блестящими лишь тонким слоем бальзама, и едва слышно произнес свое “Привет”, переворачивая мир альфы сверху донизу, а затем еще и выворачивая его наизнанку.       Такого омегу не хотелось трахать. Не хотелось грубо брать всю ночь, а затем бросать утром, давая лишь несколько купюр на такси. Не хотелось забывать потом, словно это был лишь один из эпизодов жизни, недостойный внимания. Такого омегу хотелось… любить? Для Юнги это было совершенно новое чувство, ведь прежде он никогда не встречал таких парней, которые своей кожей с покраснениями и маленьким прыщиком на подбородке, своей смущенностью и непосредственностью, своей искренностью и глубиной в больших глазах привлекут его внимание настолько сильно. Чимин был просто… настоящим? Без масок, без наигранности, без желания себя продать. Он просто был собой – неловким, нерешительным, молодым воспитателем, которого друзья на спор заставили пойти в клуб. Юнги ожидал чего угодно, но точно не того, что весь вечер будет сидеть и с интересом слушать истории о малышах в саду, а про секс забудет и подавно, словно это что-то неважное и незначительное.       Хотя сами истории он и не слышал – он изучал, как тот самый охотник из клуба. Только если вчера он искал себе жертву на ночь, то сегодня, глядя на эту нежность и мягкость, сидящую перед ним и обнимающую ладошками чашку с горячим латте, думал, как скоро сможет забрать этого омегу себе, ведь перевернувшийся мир теперь хотел подчиняться именно этому светловолосому парню, который разрушил все ожидания Юнги одним своим скромно прозвучавшим “Привет”. Он уже прикидывал, куда поставить большой шкаф в своей квартире, строил планы о походе в Jysk или ZaraHome, чтобы прикупить какого-то декора для интерьера, и мысленно рассуждал о том, как ему смириться с проживанием в его квартире какого-то лохматого щенка или котенка, если Чимин вдруг захочет кого-то завести. Ему понадобился всего лишь один вечер, чтобы переосмыслить все свое существование, а затем еще пять минут, чтобы хмуро смотреть на карточку с номером телефона, которую ему всучил официант. Парень, обслуживающий их столик, был в самом деле симпатичным, еще вчера Юнги бы не раздумывая набрал его номер и пригласил бы выпить, но сегодня..?       Карточка с начерканными изящным почерком цифрами так и осталась лежать на столике, пока Юнги помогал Чимину надеть пальто, вызывал ему такси и несколько раз повторял водителю ехать осторожно, ведь если по пути с омегой что-то случится, то он не оставит от этой конторы даже мокрого места. Чимин на такое лишь глупо хихикнул, а водитель несколько раз испуганно кивнул и по завершении заказа даже отзвонился, отчитавшись, что омегу не только довез до дома, но и проводил до подъезда. Юнги больно хлопнул себя по лбу за то, что не проводил его сам, ведь подобное проявление внимания было для него пока еще чуждо и незнакомо, но на утро уже заказывал парню завтрак и цветы. А потом снова, снова и снова…       И вот теперь этот самый ангел танцует по его, а вернее по их кухне, готовит завтрак и бубнит себе под нос какой-то въедливый мотивчик, играющий у него в наушниках. На Чимине лишь длинная домашняя футболка Мина, на ножках – смешные носочки с отвратительно милыми сердечками, на голове – взрыв, а на лице ни грамма косметики, а лишь несколько морщинок и покраснения от нанесенных на кожу средств “красоты” вчера вечером. Идеальный? Для кого-то совершенно нет. Но идеальный ли для Юнги? Да, да и еще раз да.       Он негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание и не напугать любимого, но музыка в наушниках, видимо, играла намного громче, а потому Чимин никак не отреагировал, продолжая помешивать что-то в миске и пританцовывать бедрами. Юнги цыкнул и подошел ближе, обнимая омегу со спины и скрещивая руки поверх его мягкого животика.       – Господи, Юнги, напугал! – вздрогнул Чимин, вынимая из одного уха наушник и поворачивая голову к альфе, который уже зарылся носом в шею и глубоко дышал ароматом яблочного пирога.       – Я пытался тебя позвать, ты не реагировал, – пробубнил Мин, касаясь теплой шеи губами и прижимая парня еще ближе к своей груди. – Кажется, музыка и готовка интересуют тебя сейчас гораздо больше, чем собственный альфа, который вообще-то проснулся в холодной, пустой и страшной постели в полном одиночестве!       – Какой ты однако драма-кинг, – засмеялся омега, шутливо пихая мужчину локтем в бок. – Я всего лишь встал пораньше, чтобы порадовать своего любимого альфу вкусным завтраком в день всех влюбленных и в годовщину нашего знакомства, а ты реагируешь так, будто я собрал свои монатки и бросил тебя одного на произвол судьбы.       – Так и было, – надулся Юнги, разворачивая Чимина в своих объятиях и наигранно недовольно глядя ему в глаза. – Ты вообще представляешь, что я пережил? Один в холодной постели, это же ужас!       – Раньше ты бы не жаловался. Был бы только рад, если бы омега сам убрался восвояси и тебе не пришлось бы придумывать очередную отмазку, почему ему пора уходить, – фыркнул Чимин, обнимая испачканными в муке ладошками лицо альфы и смешно сжимая его щеки. Юнги чуть нахмурился, а затем скривился, не желая вспоминать то самое “раньше”, о котором ему часто любил напоминать возлюбленный.       – Раньше, Чимин-а, я был молодой и глупый, – он пробрался ладонями под свободную футболку, которая висела на парне балахоном, и уложил свои ладони на его округлые ягодицы, сжимая их весьма ощутимо, но не причиняя боли.       – А сейчас ты старый и умный? – еще ярче засмеялся Чимин, поддаваясь прикосновениям и моментально тая в любимых крепких руках.       – А сейчас у меня есть ты, и меня не интересует все то, что было раньше, – поправил Мин, прижимая любимое тело еще ближе к себе и снова утыкаясь в шею, которая больше не пахла сексом, ведь Чимин, видимо, успел принять душ. – Ты как вообще встал так рано? Мы из клуба вернулись в два часа ночи и потом еще часа два не спали, откуда столько энергии, Чимин-а? Я ожидал, что мы проспим до вечера.       – Твои ожидания вообще никогда не сбываются, не заметил? – хихикнул омега, закидывая руки мужчине за шею и потираясь носом о его испачканную мукой щеку.       – Тоже верно, – с улыбкой согласился Мин, прикрывая в удовольствии глаза, а затем и вовсе находя пухлые мягкие губы и накрывая их поцелуем.       Его ожидания действительно не сбылись, ведь вместо одной ночи он получил целый год, который лишь один из многих, что ждут их впереди, вместо идеальной внешности – лицо с прыщиками и покраснениями, а также мягкий животик вместо рельефа мышц, вместо короткой интрижки – крепкие отношения, а вместо фейерверка в постели… Вместо фейерверка в постели он получил самый настоящий динамит, ведь его омежка хоть и был скромным и смущенным, теребящим неловко свои рукава, в постели раскрывался как опытный любовник, сносящий Юнги крышу своими действиями и стонами. И Юнги вот абсолютно не планировал жаловаться на то, что той ночью год назад его так обломали с сексом. Да, он не получил тогда желаемого, но в последствии получил гораздо большее, что теперь просто не готов был потерять.       – Чимин-а, – позвал он, не желая разрывать такой сладкий поцелуй, но и пытаясь озвучить то, что вертелось на языке вот уже некоторое время.       – Ммм? – вопросительно протянул омега, игриво покусывая губы Юнги и перебирая пальчиками спутанные на его затылке волосы.       – Давай поженимся?       – Мгм, давай, – хихикнул парень, переходя поцелуями с губ на скулу, а затем и на шею, оставляя свои ласковые прикосновения поверх собственных же следов после жаркой ночи.       – Нет, я серьезно, – подставляясь ласкам, ответил Мин, стараясь не дать своему мозгу отключиться в такой важный момент. Он вообще планировал сделать все романтично, но слова сорвались с губ почему-то именно сейчас, не став ждать до какого-то особенного дня и времени. – Я хотел тебя только на одну ночь, а теперь хочу на целую жизнь, и на меньшее я не согласен. И если ты откажешься, то…       – Во вторник в два часа нас ждут в районном управлении, документы я уже подготовил, – не отрываясь от своих действий, произнес Чимин, а заметив, что Юнги впал в ступор, отстранился и невинно улыбнулся, добавляя: – мои-то ожидания всегда сбываются, в отличии от твоих. Правда, я делал ставку на то, что предложение ты мне сделаешь еще вчера. Не зря же ты позвал меня в тот же клуб и убедил надеть те же отвратительно-тесные кожаные штаны.       – Я настолько очевидный? – приподнял бровь Юнги, не веря, что его омега узнал о предложении еще, кажется, раньше него самого.       – Нет, ты просто слишком часто любишь повторять, как ты счастлив, что я стал твоим несбывшимся ожиданием, и как сильно ты будешь страдать, если однажды вернешься к прежней жизни, – Чимин приподнялся на носочки и клюнул альфу в губы, а затем громко заверещал и рассмеялся, когда Юнги резко подхватил его на руки и понес в спальню, не заботясь ни о завтраке, ни о годовщинах, ни о чем либо еще на свете.       Ему и не было дела ни до чего, кроме омеги в его руках, который еще год назад был одноразовой мечтой, а теперь стал константой всей его жизни. И пусть его ожидания не сбылись так, как он планировал, но он еще ни разу об этом не пожалел и никогда не пожалеет, ведь его сердце теперь было до краев наполнено любовью, его квартира превратилась в самый настоящий дом, а его желания теперь крутились лишь вокруг одного прекрасного омеги, который в самый первый вечер сломал весь его привычный уклад, оставив вместо себя лишь несколько цифр на салфетке. Но какая разница, что было тогда, если сейчас его жизнь наконец-то наполнилась смыслом? И пусть он этого совершенно не планировал, сейчас же он готов был повторить этот сценарий вновь и вновь, лишь бы в результате на его пальце оказалось обручальное кольцо, на шее – метка, в квартире – хаос из всего того, что ему было чуждо, а в сердце – его любимое несбывшееся ожидание, ставшее для него самым главным подарком ко Дню Всех Влюбленных. А ведь тогда еще он даже не был влюблен. А сейчас..?       А сейчас он просто по уши…