Когда победа теряет вкус

Не плачь, так получилось, что судьба нам не дала... С тобой быть вместе... Неделя пролетела незаметно, приближая финал Олимпийских игр и подготовку к возвращению домой, в Россию. Петербург ждал возвращения спортсмена, готового поделиться успехами и достижениями. Новостной поток непрерывно обновлялся, сообщая подробности выступлений участников соревнований. Последние дни принесли неожиданное известие: Аделии Петросян выпала честь выступить на показательном выступлении, тогда как Петра исключили из списка претендентов, несмотря на занятую шестую позицию. Читая статью, он усмехнулся, находя происходящее забавным и абсурдным. — Смешно, правда? — произнёс он вслух, откладывая смартфон на одеяло. — Один получает шанс, второй остаётся в стороне, и никто не замечает абсурдности ситуации. Атмосфера фестиваля соревнований, созданная организаторами, изначально предполагала единство спортсменов разных стран, отсутствие границ и предвзятых мнений. Громкие фанфары, пышные церемонии награждения, всеобщая эйфория успеха создавали иллюзию равенства и справедливости. Но для Петра это была фальшивка, маска, скрывающая настоящую действительность. Он ощущал себя ненужным элементом, лишним звеном, проигнорированным системой отбора и распределения наград. Именно это отношение создателей турнира вызвало в нём неприязнь и недовольство.Новости продолжали поступать одна за другой, усугубляя общее настроение апатии и отчуждения. Последний удар пришёлся особенно тяжело: сообщалось, что российским спортсменам закрыт доступ к международным турнирам, ограничивая их участие исключительно национальными мероприятиями. Эта информация нанесла мощный удар по амбициям и карьерным перспективам молодых талантов, включая Петра. Возможность продемонстрировать мастерство и талант, завоевывать медали и славу для родины оказалась утраченной.Вглядываясь в огромное полотно баннера, украшенное лозунгом «Олимпийские игры. За честь и страну!», он испытал мощнейший всплеск негативных эмоций. Горечь разочарования и фрустрация достигли пика, провоцируя острые приступы агрессии и раздражения. Каково это — бороться за высшие достижения, стремиться к победе, будучи заблокированными бюрократическими преградами и запретами? Как преодолеть препятствия, созданные людьми, далекими от реальной спортивной действительности? Илья двигался по коридорам отеля, направляясь к выходу, увлечённый беседой с друзьями и товарищами по команде. Внешне он выглядел жизнерадостным и энергичным, смеясь шуткам и активно участвуя в общей беседе. Но взгляд, брошенный случайно в сторону Петра, выразил совсем иные чувства. За яркой улыбкой скрывалась глубокая рана, вызванная потерей близкого человека. Шрамы прошлого ещё не успели затянуться, раны оставались открытыми, кровоточащими и болезненными. Видя улыбающееся лицо бывшего возлюбленного, Пётр испытывал смесь зависти и раздражения.Сильные эмоции завладели сознанием, угрожая нарушить хрупкую гармонию и самоконтроль. Переживания и обвинения грелись в глубине души, мешая сосредоточиться на реальных проблемах и текущих делах. Необходимость привести мысли в порядок стала приоритетной задачей. Вдруг Пётр ощутил импульс, подтолкнувший его действовать решительно. Резким движением он ударил себя ладонью по лицу, мгновенно восстановив концентрацию и трезвое восприятие ситуации. Ярость сменилась пониманием и состраданием к бывшему партнёру. Осознавая собственное бессилие повлиять на ход событий, он согласился с неизбежностью принятия ситуации. Никакие жалобы и претензии не смогут восстановить утраченную связь. Единственный выход — позволить Илье жить своей жизнью, свободным от страха раскрыть секреты и столкнуться с общественным осуждением.Последний день Олимпиады прошёл незаметно, растворившись в серой дымке повседневных хлопот и подготовки к возвращению домой. Пётр сидел в автобусе, устремив взгляд наружу, наблюдая за мельканием улиц и зданий, удалявшихся от олимпийской деревни. Желание вновь увидеть Илью, провести хотя бы минуту рядом, становилось невыносимой пыткой. Воображение рисовало картины совместных прогулок, разговоров, смеха и радости, наслаждающихся каждым мгновением, проведённым вместе. Но логика подсказывала, что вернуться к прошлым отношениям невозможно. Путешествие домой прошло в тумане обыденности и автоматизма действий. Предсказуемые этапы маршрута: прибытие в аэропорт, регистрация билетов, посадка в самолёт, приземление в родном городе — воспринимались поверхностно, не затрагивая глубоких слоёв сознания. Единственное, что сохранялось в памяти, — это постоянное наблюдение за окнами, попытка уловить малейшие изменения пейзажа, надеяться на случайную встречу с бывшим возлюбленным. В воображении возникали кадры прошлых встреч, трогательные моменты близости, сладкие звуки голоса и мелодичный смех. Каждое движение самолёта, смена декораций за иллюминатором вызывали волну грусти и тоски, осознание необратимости произошедшего. Разлука с Ильёй приобрела статус постоянной, безвозвратной, приговорившей каждого из них к собственному одиночеству и самостоятельному поиску смысла существования. Прибытие в Петербург превратилось в настоящий праздник. Толпы болельщиков собрались у выхода из терминала, размахивая плакатами и выкрикивая лозунги поддержки. Фотографы делали снимки, операторы телевизионных каналов записывали репортажи, интервью сыпались одно за другим, создавая хаотичную картину окружения. Для Петра происходящее казалось сюрреалистичным. Прошлое буквально испарилось, превратившись в отдалённое воспоминание. Настоящая жизнь навязывалась неумолимо, захватывая вниманием общественности и прессы. Волнение толпы и восторг поклонников помогли временно заглушить внутренний вакуум и чувство утраты. Вернувшись домой, Пётр ощутил долгожданное тепло семейного круга. Его мама и папа первыми бросились навстречу, обнимая и поздравляя с успешным возвращением. Два младших брата, восьмилетний Коля и восемнадцатилетний Ваня, нетерпеливо ждали очереди поприветствовать старшего брата. Ваня выступил первым, уверенно подойдя и пожав руку, заявив простым, но искренним тоном: — Скучал, братишка. Следующим активничал Коля, хватая руку Петра обеими ручонками, прыгая на месте и восторженно выкрикивая: — Петька приехал! Ура-а-а!Все так закрутилось. Участие в ледниковом периоде в заключительной части , как приглашенный гость, которого пригласил Илья Авербух. Не было времени вспоминать Илью, хотя иногда очень хотелось. Ему даже понравилось это выступление больше, чем Олимпиада. Он прокатал свою олимпийскию программу, но сделал не пять квадра, а четыре и тройной аксель. Соня Акатьева часто крутилась около него с вопросами как там было на олимпиаде, на что Петя отвечал, что в России лучше. Он не стал никому говорить, что на самом деле с ним почти никто не разговаривал, что он врал во многих интервью.Соня осторожно коснулась деликатной темы, связанной с известным фигуристом Ильёй Малининым. Её вопрос содержал искреннее любопытство и желание услышать мнение коллеги о прославленном спортсмене. — Ты общался с Ильёй Малининым? — поинтересовалась она, слегка покраснев. — Он действительно такой потрясающий, каким его представляют в прессе? Реакция Петра была предсказуемой: легкая улыбка появилась на губах, но она не выражала удовольствия или удовлетворённости. Причина кроется в понимании, что вопросы о знаменитом коллеге станут постоянными спутниками его публичной жизни. Каждая новая публикация, интервью или мероприятие будут сопровождаться однотипными запросами, касающимися взаимоотношений и общих точек соприкосновения. Фигура Ильи Малинина представляла собой неудобную тему, болезненную рану, которую приходилось терпеть и переносить ежедневно. - Равных ему в мире нет,- сказал Петя и отъехал чуть в сторону, чтобы поговорить с Ильей Авербухом. ****** Вечером, выйдя из раздевалки, Пётр остановился у входа в зал, прислушиваясь к эху шагов, отдававшихся гулким эхом по холодному бетону коридора. Потолок освещался тусклыми лампочками, дробящими пространство, придавая обстановке оттенок таинственности и волшебства. Мысли блуждали между недавними событиями и восприятием внешнего мира. Впервые за долгое время он почувствовал себя на родине, в среде, понятной и близкой сердцу. Сердечный ритм ускорялся, обостряя восприятие звуков и ароматов. Лёд под ногами мерцал серебристым блеском, маня прохладой и гладкостью поверхности. Победа на чемпионате Челябинска закрепила его положение лидера, но главное открытие состояло в ином: впервые в жизни он осознал, что домашняя площадка дарит особое чувство комфорта и покоя. Никаких посторонних взглядов, неприятных сюрпризов, конкуренции, воспринимаемой негативно.Торжественная церемония завершилась, и зрители покинули арену, оставив просторное помещение стадиона пустынным и тихим. Только звуки шагов и отдельные разговоры спортсменов раздавались в вечернем пространстве. К Петру неожиданно подошёл знакомый силуэт, излучающий энергию и жизненную активность. Это был Влад Дикиджи, близкий друг.Радость переполняла его сердце, он высоко подпрыгнул, издавая ликующий вопль, и ринулся в объятия Петра, едва не сбив его с ног. Его движения напоминали танец медведя, неуклюжего, но полного энтузиазма и сердечности. — Петручо, поздравляю! Вот это победа! — громко провозгласил он, хлопая друга по плечу и продолжая выпрыгивать от избытка эмоций. Пётр улыбнулся, глядя на танцующего товарища, прекрасно понимая причину его возбуждения. Приятно осознавать, что близкие люди испытывают такие глубокие чувства и делятся ими бескорыстно и искренне.Весна вступала в права, наполняя улицы городов ароматом цветов и свежестью ветра. Листья на деревьях зеленели, птицы щебетали, дети играли в песке, взрослые гуляли, наслаждаясь солнечными лучами. Пётр шёл по улице, погружённый в собственные мысли, когда вдруг услышал тихий зов имени: — Илья… Звук оборвался, растворяясь в воздушных массах, но оставил неизгладимое впечатление. Непроизвольная улыбка тронула уголки губ, вспоминая светлый образ, красивый профиль, очаровательную улыбку. Старые раны давно заросли, перестали болеть и беспокоить, но любовь осталась неизменной, чистой и искренней. Нет больше боли, нет нужды анализировать и переживать. Осталось только тепло воспоминаний, бережное хранение приятных эпизодов, ценящих общий опыт и общую историю. Свет прожекторов падал на сцену, рисуя причудливые блики на гладкой поверхности льда. Восторженные фанаты, выстроившиеся вдоль барьеров, скандировали имя Ильи, рукоплескали, фотографировались. Мир изменился, преобразовавшись в головокружительную карусель рекламных контрактов, многочисленных интервью и постоянных поездок. Но за внешней роскошью и успехом скрывалась постоянная внутренняя боль, грызущая сердце и омрачающая радость побед. В тихие мгновения одиночества, когда все утихало, возникал образ другого человека — Петра, покинувшего жизнь Ильи много месяцев назад. Мысль о нём приходила неожиданно, как ночной кошмар, пробуждая острые чувства стыда и грусти. Иллюзия близости, тепла и заботы соседствовали с осознанием ошибок и неправильных выборов. Время, казалось, остановилось, заставляя вновь пережить моменты счастья и боли, утраченных навсегда. Любовь не умерла, она жила в памяти, кусая нервы и угнетая сердце. Сколько бы золотых медалей ни было выиграно, ничто не могло заменить простого взгляда любимых глаз, искреннего поцелуя и слова благодарности. Комната погружена в густую темноту, прерываемую лишь светом монитора компьютера. На экране плавно движется картинка трансляции Гран-при в Челябинске, где Петя завоевал первую награду. Кадры знакомы до мельчайших подробностей, просмотрены десятки раз, врезавшиеся в память навсегда. Сквозь бархатную темноту проступает облик Петра, как призрак, материализуется на краешке кровати. Сидящий боком, волосы слегка взлохмачены, взгляд устремлён на экран, полон интереса и легкой грусти. Рядом с ним расположился кот, уютно свернувшись клубочком, как бы намекая на уют и безопасность, царившие в комнате. Илья неотрывно следит за изображением, вдыхая запах воздуха, ощущая физическую близость друга. Он видит выражение лица, читает его мысли, слышит тихий голос, отдающийся эхом в памяти. Пространство превращается в иллюзию, где прошлое пересекается с настоящим. В действительности комната была пустынна и мрачна, лишь монитор компьютера источал синеватое сияние, разрезая тьму мелкими пятнышками пикселей. Образ Гуменника, уютно устроившегося на кровати, существовал лишь в воображении, в пленительном мареве памяти и фантазии. Настоящий герой сюжета, находящийся за тысячи километров отсюда, проживал свою отдельную жизнь, заполненную занятиями спортом, учебой и путешествиями. Между ними простирался океан расстояния, препятствующий физическому контакту. Каждая новая статья, каждое интервью Пети вызывало у Ильи сложное чувство изумления и уважения. Читая теплые слова, адресованные ему, он вновь и вновь задавался одним и тем же вопросом: откуда берется такая сила, такая способность прощать и отпускать обиды? Вечер наступил в Праге внезапно, спустившись мягкими крыльями на старинные улочки и крыши домов. Окончание Чемпионата мира по фигурному катанию породило массовый приток спортсменов и болельщиков в местные клубы и бары. Нил, француз из группы чемпионов, предложил друзьям отправиться в самое модное заведение, славившееся зажигательной музыкой и отличным сервисом.Илья и группа товарищей приняли приглашение, прибыв в ночное заведение в прекрасном настроении и жаждущими развлечений. Клуб встретил гостей изысканной обстановкой, яркой подсветкой и профессиональными диджеями, управлявшими музыкальным пультом. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, Илья почувствовал лёгкость и свободу, забыл о будничной суете и обязательствах. Танцевальная площадка мгновенно наполнилась парнями и девушками, ведущими свободный и яркий образ жизни. Среди танцующих выделялась неизвестная девочка, привлекательная и подвижная, похожая на профессиональную фигуристку. Незнакомый парень, одетый в джинсы и футболку, снял телефоном сюжет, запечатлев плавные движения пары, создающие иллюзию страстного романса. Кадры, полученные с камеры, выглядели эффектно и профессионально. Но самая важная деталь осталась незаметной большинству наблюдателей: актёрское мастерство фотографа, использовавшего картинку для публикации в социальных сетях. Фото размещалось на фейковых страницах, посвящённых критике известных спортсменов, выставляющих их в двусмысленных обстоятельствах. Илья стоял в центре танцплощадки, охваченный алкогольным возбуждением и адреналином вечеринки. Рядом находилась красивая молодая женщина, знакомая по предыдущим выступлениям, но её имя никак не запоминалось. Девушка активно демонстрировала симпатию, прижимаясь к телу партнёра, дыша жаром и запахом духов. Алкоголь ослабил бдительность, спровоцировав импульсивные действия. Почувствовав женское тепло, Илья инстинктивно притянул девушку ближе, наслаждаясь телесным контактом и эмоциональным зарядом. Внезапно, в момент наивысшего возбуждения, его сознание посетило неожиданное видение: образ Пети, милого и живого, улыбающегося, нежно обнимающего. Эта картина застала врасплох, вызвав внутренний диссонанс и ощущение одиночества. Илья осознал, что мечтает не о девушке, находящейся рядом, а о мужественных руках, знакомых объятиях и искренней любви. Он чувствовал прикосновения красивой девушки, ласкающей его спину и грудь, вдыхая сладкий запах её духов. Ее кожа была гладкой и тёплой, тело гибким и упругим. Но в этот момент в его сознании возник другой образ — строгий и требовательный, но такой родной и любимый. Гуменник стоял рядом, обнимая за плечи, улыбаясь, говоря что-то нежное и теплое. Казалось, музыка потеряла свою власть над молодым человеком, не в силах удерживать его внимание. Девушка, не заметив перемены настроения, продолжала плясать, двигаясь в такт мелодии. Илья воспользовался моментом, вежливо извинился и покинул танцпол, спеша в уборную, чтобы обрести равновесие и разобраться в собственных чувствах.Капли воды соскальзывали с кончиков пальцев, стекая тонкой струйкой по подбородку и шее. Умываясь, Илья почувствовал, как прохладная жидкость снимает тяжесть алкогольной интоксикации, очищая сознание и восстанавливая способность мыслить ясно и здраво. Но облегчение длилось недолго. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором появился образ Петра, улыбающегося и тёплого, наполненного любовью и добротой. Сердце сжалось от острой боли, перекрывая кислород и лишая дыхания. — Я же сам его оттолкнул, так почему мне так больно? — воскликнул он, отчаянно сдавливая лоб ладонями, пытаясь подавить нарастающий приступ отчаяния. Голоса в голове становились громче, слова перемежались короткими паузами, нарушая последовательность мыслей и рассуждений. Психическое напряжение переросло в физический дискомфорт, ощущаемый всеми органами чувств. ****** Утро следующего дня началось с шокирующего открытия. Интерент-сообщество бурлило новостями и фотографиями, на которых Илья изображался в страстном танце с латвийской фигуристкой. Их движения, исполненные страсти и огня, вызвали шквал обсуждений и споров среди пользователей сети. Посмотрев на изображение, Гуменник почувствовал боль и грусть, узнавая в кадрах знакомую улыбку и азартное выражение лица. Он представил себе, как Илья проводит свободные вечера, наслаждаясь обществом прекрасной женщины, познавая новые грани жизни и любви. Задумавшись, он провёл рукой по подбородку, стараясь определить природу своих чувств. Наконец, осознание пришло, как прозрение: «Наверное, так и должно быть». Завершив чтение новостей, он решительно отключил телефон, отложив устройство в сторону.Огромная комната погружена в полумрак, единственный источник света — экран смартфона, лежащего на покрывале кровати. Илья лежит на спине, голова слегка наклонена набок, взгляд устремлен в потолок. Телефон показывает фотографии с вечера в клубе, на которых видно, как он танцует с фигуристкой из Латвии, и все начинают приписывать ему романтические отношения. — А если Петя их увидит?.. И подумает, что... — прошептал он, чувствуя, как горло перехватывает спазм. Рука сама собой взяла телефон и швырнула его на пол. Аппарат упал удачно, не повредившись, оставив после себя только металлический звук удара. Илья переворачивается на живот, зарываясь лицом в подушку, пытаясь отключить сознание от тревожащих мыслей. Роман вошёл в комнату, осторожно закрывая за собой дверь, осторожно передвигаясь по ковровому покрытию. — Ну-ка, хватит валяться, герой-любовник, — добродушно проворчал Скорняков, поднимая телефон с пола и кладя его на кровать рядом с сыном. — Такую шумиху наделал, просто чудо! Илья фыркнул, взбодрившись, но без особого энтузиазма поднялся на локтях, стараясь скрыть замешательство и смущение. — У нас с ней ничего не было, — честно признался он, отводя взгляд в сторону. Отец пожал плечами, улыбнувшись снисходительно: — Мне-то всё равно, было у вас или нет. Ты уже взрослый, сам можешь решать, с кем встречаться и как проводить время. Илья закусил нижнюю губу, стараясь побороть нахлынувшие воспоминания о прежних днях, когда отношения с Петей вызывали у отца негативные эмоции и неодобрение. Но высказать свои мысли вслух он не смог, предпочитая оставить слова внутри. — Ты доволен тем, что был с девушкой, а не с парнем в том клубе? — начал разговор Илья, демонстративно растягивая слова. — Теперь все уверены, что я правильный, верный традициям парень. Роман усмехнулся, подошёл ближе и сел на край кровати, внимательно глядя на сына. — Какие уж там подозрения, Илья? Ты сам утверждаешь, что мужчин не любишь, а история с Гуменником — временное помешательство на почве нервного напряжения, — объяснил он спокойно и взвешенно. — Ты нормальный мужик, натуральный парень. Ты же не чувствуешь такого горячего влечения к другим парням, как к своему Пете. Илья хотел возразить, напомнить о глубине своих чувств, но отец не дал ему закончить фразу: — Илья, — строго произнес он, глядя в глаза. — Ты сам просил не упоминать о вашем романе. Но ты не можешь отказаться от этой темы, постоянно возвращаясь к ней. Молодой человек почувствовал, как усиливается чувство раздражения и внутреннего сопротивления. Тем не менее, он не нашел подходящего аргумента, чтобы оправдать свои чувства и объяснить отцу суть проблемы. — Я не могу отпустить его, — прошептал Илья, отводя взгляд. Роман встал, надел пальто и направился к выходу, остановившись на пороге: — Значит, надо отпустить, — решительно закончил Роман, захлопывая дверь за собой. — Ждёт нас скоро интервью, будь готов. 6 февраля 2028 года, Вашингтон. Два года минуло с тех пор, как закончилась Олимпиада, перевернувшая судьбу Ильи. Преодолев сложный период адаптации и переосмысления жизненных ценностей, он совершил важный шаг, переехав из провинциального городка Фэрфакс в столицу Соединенных Штатов Америки — Вашингтон. Решение о переезде диктовалось необходимостью расширения горизонтов, освоения новых техник и методов подготовки к главным соревнованиям планеты.До старта следующей Олимпиады осталось ровно два года, и молодые спортсмены активно готовятся к предстоящим испытаниям. Периодически появляются интервью и репортажи, освещающие процесс подготовки.Времени на отдых практически не остается, тренировки проходят ежедневно, порой затягиваясь допоздна. Несмотря на загруженность, Илья сохраняет боевой настрой и позитивный взгляд на будущее, веря в успешное прохождение отборочных этапов и попадание в состав делегации на Игры 2030 года. Два долгих года прошли с момента расставания с Петром, оставив в душе Ильи незначительные следы. Новые увлечения и знакомства заняли прочное место в его жизни, вытеснив воспоминания о прошлом. Девушке, с которой он состоял в отношениях уже шесть месяцев, удавалось привлекать внимание и вызывать интерес, наполняя жизнь радостью и позитивом. Они проводили много времени вместе, путешествовали, посещали культурные мероприятия и спортивные соревнования. Совместные походы в кино, кафе и рестораны.О Пете, некогда любимом, не вспоминал уже давно. Имя того, кто однажды занимал все мысли, теперь лишь легкое облачко в памяти, не мешающее дышать и двигаться дальше. Он понятия не имел, как сложилась судьба бывшего возлюбленного, но это его больше не тревожило. Былой пыл погас, оставив лишь легкий осадок грусти, и вчерашний мальчишка стал взрослым мужчиной, выбирающим собственный путь. Раннее утро. Солнце ещё не взошло, но центр фигурного катания уже наполнился людским шумом и треском коньков по льду. Льдинки, словно маленькие бриллианты, блестели в свете мощных ламп.В центре площадки стоял худощавый пожилой мужчина с седыми волосами и острым взглядом хищника. Он носил толстовку с эмблемой американской федерации фигурного катания, белоснежные кроссовки и наушники.Перед ним на льду, совершая вращения и прыжки, перемещался молодой спортсмен с золотистыми волосами и мускулистой фигурой. Парень выглядел собранным и сконцентрированным, выполняя упражнения согласно заданной программе. Тренер внимательно наблюдал за движениями подопечного, оценивая технику и координацию. Едва ученик совершал ошибку, как немедленный резкий голос учителя прорезал тишину зала: — Левая нога! Ещё левее! Держи спину ровно! Коньки контролируй! Подкатываясь к бортику, Илья замедляет темп, готовится перейти к следующему элементу программы. Внезапно сзади раздается властный голос тренера: — Малинин, твои прыжки хороши, но само катание выглядит мертвым! Работай руками, делай плавные движения, не торопись! Голос принадлежит Аларику Гилберту, мастеру спорта и признанному специалисту по воспитанию чемпионов. Он решительно направляется к ученику, внимательно наблюдая за техникой и стилем выполнения упражнений. — Зачем тратить силы на лишние трюки, если зритель хочет видеть красивую постановку и искусство? Добавь больше эмоций, включи музыку в сердце, — наставляет тренер, подтягивая рукав куртки и слегка улыбаясь. Илья, сконцентрированный на выполнении сложной программы, внезапно услышал низкий голос тренера: — Скоро у тебя появится причина не падать вообще, — загадочно произнес Аларик, указывая в сторону выхода. Внимание ученика обратилось туда, где стояла массивная стеклянная дверь. Щёлкнув замком, она открыла доступ молодому парню, вышедшему на поверхность льда. Узнавая знакомую фигуру, Илья замер, не в силах шевельнуться. Перед ним стоял Петр Гуменник.Илья стоял посреди катка, застывший, словно мраморная статуя. Свет от ламп, отражённый стеклом потолка, играл зайчиками на его лице, усиливая и без того широкую палитру эмоций, написанных крупными мазками на его красивом лице. — Что... что ты здесь делаешь? — тихо выдохнул он, чувствуя, как почва уходит из-под ног, словно его бросил конькобежец на скорости сто миль в час. Пётр стоял напротив, в черной форме с буквами USA на груди, равномерно скользя на льду, словно рыба в воде. Его взгляд был открытым и спокойным, уверенным и прямым, но, пожалуй, слегка снисходительным. — А ты не знал? — ухмыльнулся он, чуть пожимая плечами. — Я теперь тренируюсь здесь. Илья почувствовал резкий приступ злости, подогреваемой ревностью и страхом. — Русским здесь нельзя тренироваться, — процедил он сквозь зубы, недобро ощерившись. Пётр не обиделся, лишь добродушно рассмеялся, словно услышал забавную детскую шутку: — Почему же нельзя? — спросил он с иронией, слегка нагнувшись, чтобы завязать шнурки ботинок. — Я теперь гражданин Америки, и мой паспорт подтверждает это. Кстати, знаешь, что самое интересное? Я буду выступать за сборную США и обязательно поеду на следующую Олимпиаду, чтобы забрать своё золото. Илья замер, не зная, что ответить. Какой-то старый, детско-наивный рефлекторный механизм сработал в мозгу, заставляя ощущать уязвимость и страх. — В каком смысле? — тихо прошептал он, ощущая, как земля под ногами уходит в бездну. Вокруг продолжались тренировки, ребята и девочки прыгали, отталкивались, выписывали сложные фигуры, но он ничего не слышал и не видел. Весь мир разом сузился до фигуры человека в чёрной спортивной экипировке, стоящего на расстоянии вытянутой руки. Пётр сделал небольшой круг, развернулся и неспешно двинулся в сторону центра катка. Чёрные, стриженые волосы, карие глаза, загорелая кожа, широкая улыбка — тот самый человек, которого он любил больше жизни. Но теперь между ними выросла стена, высокая и прочная, возведённая обстоятельствами и выбором, принятым два года назад. — Повторяю для одарённых, — проговорил Пётр, чуть улыбаясь. — Я теперь выступаю за Америку. У меня гражданство США, паспорт подтверждающий это, — на хорошем английском добавил он. — Надеюсь, ты не будешь пытаться отобрать его силой? Последние слова он произнёс с явной долей иронии, слегка склоняя голову набок. Тон был мягким, но слова резаными и острыми, словно клинок сабли. Пётр развернулся, взяв разминку перед началом проката новой программы. Коньки скользили по льду, оставляя красивые следы.Аларик поднял взгляд от планшета, на котором составлял расписание занятий, когда заметил, что выражение лица Ильи изменилось. Раньше на нём была сосредоточенность и серьезный настрой, теперь же он застыл, глаза остекленели, словно увидели призрак из прошлого. Взгляд его был прикован к центру площадки, где тренировался молодой спортсмен с короткой стрижкой и широкими плечами. — Что случилось между вами? — спросил Аларик, осторожно, словно обсуждая больного пациента. — Неужели неприятности после Олимпиады продолжаются? Илья вздрогнул, очнувшись от транса. Он судорожно глотнул воздух, осознавая происходящее, потом резко развернулся и, сорвавшись с места, рванул к выходу. — Три... Три раза простите, мне нужно уйти, — выдохнул он, махнув рукой, и побежал, выскочив из дверей ледового дворца. Аларик успел заметить, как его ученик выехал с катка без защитных чехлов, скользя железными лезвиями по шершавому покрытию. Успел крикнуть вслед: — Эй, куда ты без защиты лезешь по покрытию! Потом, взглянув на вторую фигуру, улыбнулся: — Ну, что это было вообще? — обратился он к другому спортсмену. — Питер, хватит баловаться, давайте прогонять твою программу. С первой встречи Аларик называл Петра Питером на английский манер, и ни в какую не хотелось его обычным именем. Новая произвольная программа Пети называлась " Бумажный дом" под саундтрек из этого фильма. Илья Малинин вбежал в раздевалку, захлопнув дверь с такой силой, что замок сотрясся в петлях. Он стоял посреди помещения, похожего на тюремную камеру: металлические шкафы, висящие крючки, ряды скамеек и ящик с инструментами. Вдох-выдох, сердце молотит как паровозный двигатель. Резко схватив рюкзак, он высыпал содержимое на пол.Накатившая волна гнева толкнула его вперёд. Подбежав к ближайшему шкафчику, Илья изо всех сил ударил кулаком по металлу. Голова пошла кругом, ноги подогнулись, руки дрожали, дыхание сбилось. Прислонившись к стальной поверхности, он тяжело дышал, вытирая горячий пот с лица. Внутри пульсировала агрессия, гложущая сердце, съедающая мозг. Он пытался собрать волю в кулак, но вместо этого вспомнил последние слова Петра. — Золото значит... Мы ещё посмотрим, чьё оно будет, — пробормотал он, выравнивая дыхание и вытирая пыль с перчаток.