Привал

Погоня за ними шла уже не один час. Выносливость была на пределе. Им просто необходимо отыскать временное убежище. — Вон там! — крикнула Эшли и указала рукой на ничем не примечательный дом, в котором не горел свет. Он был относительно целым в отличие от соседних хижин. Без лишних споров Леон выломал замок. Оценив обстановку и не заметив никакой угрозы в заброшенном доме, он обернулся, взял Эшли под локоть и быстро затащил внутрь, после чего закрыл за ними дверь. Он ничего не сказал, но взглядом попросил Грэм отойти к креслу, стоящему подальше от дверей и окон. — Хорошо, — кивнула она, понимая его без лишних слов, и села в указанное обшарпанное кресло. Ножки под ней заскрипели. Обивка была мягкой, но грязной и порванной во многих местах, особенно на подлокотниках, от чего торчал наполнитель. Леон тем временем стал внимательнее осматривать помещение. Его взгляд упал на лестницу, которая вела, судя по всему, на чердак. Не успел агент подойди к ней, чтобы оценить обстановку, как раздался неясный скрип наверху. Эшли съежилась, подняв голову. Они уже давно в пути, с постоянной оглядкой назад, потому что за ними открыли настоящую охоту. Или точнее, за Эшли. Ведь именно она нужна была живой. Леон утешал её, каждый раз упоминая о скором отдыхе в безопасном месте, что и заставляло её двигаться, превозмогая усталость и боль. Теперь, когда им удалось оторваться и наконец отыскать место, где можно перевести дух, откуда-то сверху прозвучал посторонний, неясный звук. — Леон? — голос Грэм звучал тихо, устало, почти умоляюще. Она не готова подниматься и искать другое место. Её ноги протестовали. Всё тело болело. Кеннеди поднял палец к губам, призывая к тишине. В два широких, но тихих шага он оказался рядом и опустился перед ней на корточки. — Оставайся здесь. Если услышишь выстрелы или звуки борьбы, спрячься. Ты меня поняла? — он давал указания, но его голос звучал ободряюще. Если нужно будет — они уйдут. Ради их же безопасности. Эшли тоже это понимала, от того на её лице отразилось мучительное смирение. Леон едва не протянул руку, чтобы утешающе сжать её ладонь. Он прекрасно понимал её чувства. Почти сутки на ногах, без еды, в постоянных бегах и сражениях. Его мышцы ныли от нагрузок и полученных травм, он держался на адреналине и упрямстве, отодвинув естественные, человеческие потребности в сторону. Но с его спутницей дела обстояли иначе. Эшли не боец. Она обычная девушка, которой не повезло попасть в лапы безумной секты. Именно ей отдых нужен больше всего. Ради неё Леон искал привал. Взгляд скользнул по её фигуре: одежда мокрая после дождя, колени грязные от постоянных падений, светлые волосы, мокрые, грязные и неряшливые, прилипли к шее и лицу, на щеках небольшие царапины от веток деревьев, которые хлестали по коже во время бега по лесу. Что уж говорить о синяках, скрытых под одеждой. Она выглядела очень измученной. Взгляд Эшли снова скользнул наверх. Раздался очередной странный звук, от которого по коже побежали мурашки. Чем скорее Леон разберётся что же там, тем лучше. — Ладно, — на выдохе согласилась она. — Только будь осторожен. Леон кивнул и выпрямился. Загнав патрон в патронник, он направился к лестнице. Ступени скрипели под его весом, одна и вовсе разломалась пополам с громким треском. Леон мысленно чертыхнулся. Последнее, что нужно— насторожить кого-то, кто мог скрываться наверху. Раздался очередной звук. В этот раз он был похож… на стук когтей? Леон сдержал порыв закашлять, когда открыл дверь чердака. Темнота, огромный слой пыли, лежащий на заваленном хламе. Свет от фонаря медленно скользил от одного угла к другому. Прицел наведён. Леон насторожено искал источник звука. Когда луч света охватил фигуру с ярким отблеском в глазах, Леон едва не нажал на курок. В следующую секунду раздалось уханье и взмахи крыльев. Леон резко выдохнул, опустив пистолет. — Чёртова птица. Он ещё раз оглядел старый чердак, просто чтобы убедиться, что здесь нет ничего страшнее совы или крыс. Убедившись, что единственным источником звука была птица, давно вылетевшая в приоткрытое окно, Леон пошагал обратно. — Ну что там? — с любопытством спросила Эшли, когда он вернулся. — Да так, всего лишь сова. Испытать облегчение им было не суждено. Рука Леона инстинктивно потянулась к пистолету в кобуре, когда раздались звуки шагов и голоса на улице. Эшли застыла от страха и тут же прикрыла рот дрожащей рукой, чтобы не издать ни единого лишнего звука. Она слишком измучена, чтобы продолжать носить маску храброй девочки. — Как же они заебали, — тихо выругался Леон, сквозь приподнятые занавески увидев Ганадо. Догнали-таки. Или же это местные патрулирующие свою территорию. В руках они держали факелы. А это проблема. К таким сложнее подскраться незамеченным. Не говоря уж об ублюдках, делающих самодельные коктейли Молотова. Если сейчас не предпринять попытку от них избавиться, рано или поздно они отыщут Эшли. Леон отошёл от окна и поймал встревоженный взгляд своей спутницы. — У нас гости. — И что мы будем делать? — прошептала Эшли, с трудом отнимая руку ото рта. — Ты ведь мне доверяешь? Глупый вопрос. В здешнем аду Леон единственный человек, которому Эшли доверяла, единственный, кто пытался спасти её и не давал сойти с ума от страха. То, что происходило в испанской глуши, превосходило всё, что она могла представить в своих самых страшных кошмарах. — Всегда. Услышав её ответ, Леон кивнул. Это всё, что ему нужно было знать. Доверие. Готовность следовать его указаниям безукоризненно. — Тогда план таков: ты остаёшься здесь, не двигаешься, не издаёшь ни единого звука и не отсвечиваешься в окнах. Я постараюсь избавиться от них без лишнего шума. Миллион раз они проводили подробное. Эшли пряталась в безопасном месте, иногда в шкафу или контейнерах, пока Леон выполнял свою работу. Эшли ненавидела эти моменты, потому что никогда не знала, чем всё закончится. Она верила в способности Леона, будучи свидетелем его опыта, но незнакомая местность, необычные враги, ловушки и другие факторы могли сработать против них. Леон мог быть ранен или, что ещё хуже, убит. Всё, что Эшли могла делать, это ждать и молиться, чтобы он вернулся. Или свистнет, давая понять, что вокруг никого нет и она может выходить, всё зависело от ситуации. Услышав его план, Эшли не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть, сжав в руках края мокрого оранжевого блейзера. — Будь осторожен. Выражение лица Кеннеди смягчилось всего на секунду — моральная поддержка Эшли всегда была милой. — Десять минут от силы. Если не вернусь к тому времени — беги. С привычной лёгкостью он проверил патронник своего пистолета, прежде чем направился к боковой двери. — Эй, Эш? — его голос стал тише, когда он посмотрел на неё через плечо. — Не забывай дышать. — Я дышу, — упрямо ответила она и увидела на его лице мимолетную улыбку. Стало немного легче. Леон всегда так делал, разряжал напряжение, которое становилось невыносимым. Это помогало сохранять рассудок. Когда за ним закрылась дверь, Эшли встала и осторожно подошла к окну, чтобы наблюдать за происходящим. Леон велел не светиться, поэтому она выглядывала из угла. Так было проще. Мелкий дождь почти закончился, но Эшли всё равно не сразу увидела Леона. Потребовалось время, чтобы заметить передвигающуюся на корточках фигуру. Скрытое убийство ножом — вот какую тактику он решил выбрать. Эшли помнила, как в первый раз увидела этот приём. Леон был безжалостен. У него так быстро и с виду так легко получилось отнять чью-то жизнь. В тот момент Грэм охватила оторопь. Но прийти в чувства она не успела, не было времени, ведь враги стали окружать. Сейчас казалось, что с того раза прошла вечность, а не каких-то двадцать часов. В ужасных ситуациях приходилось привыкать ко всему ужасному. Теперь чужая смерть не трогала Эшли. Иногда она даже позволяла себе радоваться тому, что Леон ликвидировал врага. Стоя за его спиной, она тихо бормотала «да» и поднимала сжатый кулак. Что в тот раз, что во многие другие разы, что сейчас — не взирая на усталость и травмы, — Леон двигался как призрак в ночи. Прежде чем Ганадо успевали что-либо замечать, он обхватывал их рукой за шею, закрывая рот, чтобы заглушить любые возможные звуки, и быстрым, отработанным движением вонзал лезвие в шею, пронзая спинной мозг с хирургической точностью. Их трупы он осторожно клал на сырую землю и продолжал свой путь, каждый раз оставаясь незамеченным. Последний был убит, и Леон прислушался к обстановке. Его чуткий слух мог уловить любой посторонний шум. Свист ветра, скрип досок, раскачивание лампы, карканье ворон. Никаких новых шагов, рычания или склизлизких звуков паразитов. Территория зачищена. Леон взглянул на наручные часы. Восемь минут. Он уложился в обещанный срок. Вытирая лезвие ножа о рубаху лежащего трупа, он убрал нож в ножны, выпрямился, потирая больное плечо, и направился обратно к хижине. Эшли видела, как он возвращался. Её охватила огромное облегчение. Он шёл уверенным шагом, не хромал и не хватался за какую-нибудь часть тела. Значит, его не ранили. — Всё хорошо? — она подошла ближе, когда Леон запер за собой дверь. Её взгляд прошёлся по его фигуре, уже по привычке проверяя состояние. — Да, всё норм. В ближайшее время нас не побеспокоят. Улыбка Эшли была слабой, но искренней. Леон же нахмурился. Даже при тусклом освещении он мог видеть усталость на её лице и то, как она слегка раскачивалась и переминалась с ноги на ногу, не в состоянии стоять ровно. Ей нужно было отдохнуть как можно скорее. Местная мебель видала лучшие времена. Что-то было сломано, что-то поедено термитами, а где-то проглядывались пятна неизвестного происхождения, и даже кровь. В углу комнаты стояла одноместная кровать, но она шаталась от одного прикосновения, а с деревяшек сыпалась потрескавшаяся краска. Матрас не лучше — грязный и разорванный, с торчащими железными спиралями. — Что, не вариант? — спросила Эшли, заметив, как Леон оттряхивал прилипшую к пальцам краску. — Увы. Попробуем придумать что-нибудь другое. «Соорудить спальное место из местного хлама»; «Найти что-нибудь мягкое, несколько одеял, на чердаке»; «Развести огонь в камине»; «Позаботиться о ранах Эшли»; В голове выстроились пункты, и Леон принялся за работу с деловитостью и целеустремленностью. Матрас заменяли газеты и найденная одежда в шкафу. Поверх газет Леон расстилал старые сельские вещи, в итоге получилось небольшое гнездо. На чердаке он отыскал маленькую подушку, оттряхнув её от пыли. Затем он начал собирать материалы для костра. Вместо дров Леон использовал стул, разломав его по частям. Для розжига же подошла газета. Время от времени он бросал взгляд в сторону Эшли, проверяя, как она. Ему не нравилось то, что она притихла в своём в углу. Изредка она поднимала голову, чтобы за ним понаблюдать, но в основном либо пыталась согреться, дыша на свои ладони, либо разминала уставшие ноги, стараясь не касаться грязных, избитых коленей. Колготки были порваны в нескольких местах. Да и в целом она выглядела и чувствовала себя не только мокрой от дождя, но и грязной. — Эй, — хрипло позвал её Леон, закончив с обустройством. Он подошёл к ней, присаживаясь на корточки, — дай мне свои руки. Не дожидаясь ответа, он стянул свои перчатки без пальцев, небрежно кидая их на пол, и сжал холодные пальцы Эшли в своих тёплых ладонях — Ты дрожишь сильнее, чем чихуахуа. Идём к камину. Усталая улыбка сама напросилась на губы. Сравнение забавное, и не далёкое от истины. А если бы она не чувствовала себя такой уставшей, страдающей от боли во всём теле, засмеялась бы. Леон, он… слишком заботлив. Без сомнений, он обязан следить за её безопасностью, у него есть приказ доставить её в целости и сохранности к отцу, но по какой-то причине забота, которую он проявлял по отношению к ней, выходила за рамки того, что должен делать федеральный агент. Он не обязан спрашивать о её душевном состоянии, не обязан согревать её руки в своих руках, не обязан постоянно утешать и подбадривать. Эшли опустила взгляд на их руки. Странно было видеть его руки без перчаток. Казалось бы, незначительный жест, но он словно стёр ещё одну линию между ними. Контакт стал более близким, почти интимным. — Спасибо… — Не стоит. Давай переместимся ближе к камину, — его взгляд на мгновение метнулся к её коленям. — Нужно их обработать. — Мне снять колготки? — уточнила Эшли, борясь со стеснением. Если Леон даст положительный ответ, ей придётся избавиться и от скортов. Её колени действительно нуждались в лечении. Леон нахмурил брови, размышляя, и глядя на порванные колготки. Конечно, это неловко, но инфекция — гораздо хуже. — Да. Да, тебе нужно будет их снять, — его тон был деловитым. Леон пытался сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не сделать ситуацию ещё более странной, чем она была на самом деле. Эшли кивнула. Раздевалась она уже на импровизированной кровати, рядом с камином, от которого исходил жар, так необходимый ей, чтобы согреться. Леон повёл себя по-джентельменски, когда отвернулся, дав ей достаточно времени и пространства для подготовки. Он лишь слышал, как шуршала одежда и как дышала сама девушка. — Можешь оборачиваться. Леон на мгновение задержал дыхание, собираясь с духом. Несмотря на то, что он видел вещи и похуже, чем обычную девушку в нижнем белье, эта ситуация казалась ему странно интимной. Возможно, дело было в атмосфере. Или в том факте, что они вместе прошли и ещё будут проходить через ад. Опустившись на колени рядом с ней, уже в который раз за этот короткий период, Леон достал из набедренных карманов фляжку с водой, кусок марли и антисептик. — Хорошо, — кивнул он, говоря слегка охрипшим голосом. Теперь его внимание было приковано к её коленям. — Может быть немного больно. Готова? Трудно быть готовой к боли, но Эшли кивнула. Чем скорее Леон обработает её колени, тем скорее всё закончится и она сможет отдохнуть. И Леон тоже. Она уже мысленно сделала пометку. Если Леон будет сопротивляться, Грэм заставит его. Она делала так мало, просто старалась не отставать, и помогала изредка: открыть какой-то проход, указать на вещи, которые могли бы быть полезны в их путешествии. Большая часть работы, ответственность и их безопасность лежали на плечах Леона. Сам Леон сказал бы, что это его работа, и Эшли согласилась бы с этим, но он не всесильный и не бессмертный. Он обычный человек. И ему тоже нужен перерыв. Хотя бы немного поспать. Они были в пути целый день, пытаясь выжить и выбраться из испанской глуши. Размышления Эшли прервались. Когда Леон омывал её разбитые колени обычной водой, она почти не замечала неприятных ощущений, слишком глубоко погруженная в свои мысли. Да и общее состояние уже давно находилось далеко от нормы. Но когда Леон прижал к ране пропитанную антисептиком марлю, жжение стало невыносимым. Эшли поморщилась от боли и зашипела сквозь стиснутые зубы. В уголках глаз выступили слёзы. Леон тоже стиснул зубы, наблюдая за её реакцией — за тем, как она зашипела, как на её глаза навернулись слёзы. На секунду он крепче сжал бинт, прежде чем заставил себя ослабить хватку. — Дыши, Эш, — пробормотал он нехарактерно мягким голосом. — Почти готово. Обычно Леон умел не обращать внимания на боль (свою или других), но это? Это беспокоило его больше, чем следовало бы. Её колени стали чище, видно где и насколько сильно она ободрала кожу. К счастью, кровотечение давно остановилось. Дело за малым — перевязать колени. Леон старался не слишком туго затягивать, чтобы Эшли могла спокойно сгибать ноги и передвигаться. Закончив, он на несколько секунд положил ладони на её забинтованные колени. Эшли почувствовала тепло его ладоней, и это заставило её поднять на него глаза, в который раз внимательно изучить его… И заметить следы изнеможения. Леон был в грязи, чужой крови, на шее у него расцветали синяки разных оттенков от того, как часто Ганадо хватали его, на руках порезы от паразитов, которые вылезали из голов тех же Ганадо и размахивали своими смертоносными, острыми отростками. А сколько раз ему приходилось падать, чтобы снова подняться и продолжать борьбу? И вместо того, чтобы позаботиться о себе… Леон обрабатывал её колени. Выражение его лица сменилось с усталого на озабоченное, когда он увидел, как по щекам Эшли текут слёзы. Он резко выдохнул, пытаясь не обращать внимания на колющую боль в груди при виде её слёз. — Эй, не надо… не плачь, — Леон пошевелился, оказавшись ещё ближе. Его руки легли по обе стороны от её бёдер, почти охватывая кольцом. Их глаза встретились. — Мы со всем справимся, хорошо? Я ни за что не позволю им забрать тебя у меня. Слышишь? Эшли покачала головой и поморщилась, когда её слезы усилились. В горле образовался ком, ей стало трудно говорить. В результате она не могла объяснить, почему плачет. Пытаясь как-то остановить слезы, вытирая их с лица тыльной стороной ладоней, она отвернулась от Леона, избегая его взгляда. И всё равно слёзы не прекращались. Она слишком долго подавляла их, не позволяла себе раскисать, особенно перед Леоном. Но её жалость к нему, страх за их жизнь усугубляли и без того нестабильное состояние. Леон чувствовал бессилие. Он понятия не имел, что делать с плачем — особенно с её плачем. Его челюсть сжалась, на лице промелькнуло разочарование — не от неё, а от самого себя. Что ему сказать? Что сделать, чтобы успокоить? — Эш. Ну же, — в его голосе проскользнула мольба, — посмотри на меня. Она не отвечала ему и продолжала отворачиваться, тихо всхлипывая и вытирая влагу с лица. Леон резко выдохнул и схватил какую-то рваную шаль. Не сказав больше ни слова, — потому что, видит Бог, слова не были его сильной стороной, — он набросил шаль на дрожащие плечи с грубой нежностью. Его ладони растирали её плечи, с одной стороны согревая и пытаясь немного высушить после дождя, и в то же время успокаивая её, заключая в своего рода объятья. Он не знал, как лучше успокоить её, чтобы не перейти черту. Не исключено, что границы их отношений на фоне царящего кошмара давно стёрлись. Возможно Леону только казалось, что он соблюдал формальности, когда на самом деле давно отказался от них, потому что невозможно оставаться на расстоянии от человека, с которым пытаешься выжить, чья безопасность и комфорт становятся выше обычной цели. Леон плотнее закутал её в шаль и переместился ей за спину, обхватив одной рукой за талию. Он притянул её ближе, так, что она практически прислонилась к нему. Несмотря на его обычно суровый вид, в его действиях была мягкость. Его щека прижалась к её левому плечу. — Вот так, — пробормотал он, обдавая её кожу тёплым дыханием. — Теперь будет теплее. Эшли не могла сказать, что дрожала от холода. Скорее, это была дрожь от истерики. Рациональная часть её мозга твердила, что это не самое лучшее поведение, Леон и так беспокоился о ней. Но она так устала. Устала выживать, устала бояться, устала быть сильной. Эти слёзы были выходом. Способом выплеснуть тревогу, страх и боль. И тот факт, что Леон всё ещё рядом, не отстранялся, а наоборот, притягивал ближе, помогал быстрее прийти в себя. — Прости, — Эшли наконец смогла заговорить, хотя её голос всё ещё заметно дрожал. Она не отстранилась от него, пытаясь вытереть мокрые щёки краем шали. — Я не хотела показаться плаксой. Рука Леона на её талии слегка напряглась. — Не извиняйся. Ты прошла через кошмар. Слёзы — это нормально, — Леон большим пальцем стёр остатки влаги с её подбородка. Эшли застыла, откинув голову ему на грудь. Она не могла увидеть полностью его лица, даже повернув голову, но оно и не нужно — достаточно самого присутствия, нежности его прикосновений, бархат его голоса, тепло и твёрдость его тела. Сердце затрепетало. Это было опасно. Заставляло задуматься о неправильных вещах. Искать другого утешения. Но они не могли. Ни один из них не мог, и на то было несколько причин. Вот почему Эшли первой отстранилась, хотя и не хотела. Она отбросила в сторону блейзер, которым прикрывала нижнюю часть своего тела, и полностью закуталась в длинную, сухую шаль, используя её как одеяло. Она также попыталась устроиться поудобнее на импровизированной постели, поближе к камину. Взгляд зелёных глаз скользнул по ногам Леона. Он продолжал сидеть рядом, даже когда Эшли отодвинулась. — С тобой всё будет в порядке? — почти шёпотом спросил Кеннеди. Он порывался коснуться всё ещё влажных волосы Эшли, чтобы поправить их, убрать лезшую в глаза прядь, но остановил себя. Границы снова видны отчётливо. — Да. Я просто хочу поспать, хотя бы немного, — едва слышным голосом ответила Эшли. Лежать на тряпках очень неудобно, жёстко и холодно, но её измученное тело молило об отдыхе, поэтому сон быстро овладевал её сознанием. Но прежде чем окончательно заснуть, она попросила Леона, сжимая в пальцах его штанину чуть ниже колена. — Ты тоже… отдохни. Пожалуйста. У Леона перехватило дыхание, когда она сжала его ногу — такой лёгкий, сонный жест, который каким-то образом поразил его прямо в грудь. Он посмотрел на неё сверху вниз, наблюдая, как её, наконец, охватывает изнеможение. — Да… да, — прошептал он в ответ, — я сделаю это. Леон осторожно подвинулся, чтобы лечь рядом на их импровизированную кровать, хотя и оставил расстояние между ними. Он слегка приподнялся на локте, чтобы следить за опасностью и в то же время присматривать за Эшли. Пистолет был под рукой. Может быть, чуть позже он позволит себе ненадолго прикрыть глаза. А пока ему достаточно и того, что он лежал рядом, охраняя её сон.