Мой император

— У вас не получается, потому что стойка неверная. Император, сверкая глазами, глядит через плечо. Несколько тихих снежинок ложится ему на щёку и сразу тает. — Снова язык распускаешь? — Но это правда — вам просто боятся сказать. — Меня учили лучшие воины. — Это не делает вас лучшим учеником. Мальчишка цыкает, всё-таки оборачивается, опустив лук. Сталкивается с уверенным, чуть насмешливым взглядом Дон Сика, но вместо негодования — резко протягивает оружие ему. Смотрит решительно, подняв подбородок. — Ты хорошо владеешь мечом. Докажи, что и стрелок из тебя образцовый. — Ваша цель останется не поражена, если выстрелю я. Лучше стреляйте — а я сделаю так, что попадёте, ваше величество. Дон Сик подходит ближе, почти впритык. На его чёрном одеянии и полях шляпы скопился снег — стражник слишком долго стоял без движения. Император колеблется, но всё же молча встаёт в стойку, натянув лук. Под шёлком видны окаменевшие мышцы плеч и спины. Он не относится к словам Дон Сика со снисхождением — это уже многое говорит. Дон Сик фамильярно стучит по правой ноге мальчишки своей ногой, заставляя сменить угол, затем также стучит по левой. Джу Вон недовольно поджимает губы, но подчиняется, меняя стойку. Напрягается, когда рука Дон Сика ложится на предплечье, заставляя поднять лук повыше. Затем крепкими сильными пальцами Дон Сик раздвигает пальцы Джу Вона на рукояти — и тут же замечает, как краснеют уши мальчишки. — Стреляйте. — Так неудобно. Я чувствую дрожь. — Потому что мышцы ещё не привыкли. — Я не попаду. — Попадёте. Джу Вон сильнее хмурит брови, сжимает губы, но всё же прицеливается — и пускает стрелу. Вместе с паром вырывается шумный выдох, удивлённый, неверящий. Дон Сик, стоя рядом, смотрит на покачнувшуюся мишень. Ухмыляется. — Я же пообещал. Мальчишка медленно опускает руки, не сводя глаз со стрелы, попавшей точно в цель. За всю тренировку это первый его успех. — Давай ещё, — приказывает он. А потом, снова попав по цели: — Ещё. И: — Ещё! Император не успокаивается, пока не кончаются стрелы. Его лоб покрывает ипарина, Дон Сик, даже не прикасаясь, чувствует исходящий от тела жар. Мальчишка входит в раж — и попадает почти во все мишени. На мгновение Дон Сику кажется, он даже искренне рассмеётся — не натужно, не горько, как это бывает обычно, а весело. Но нет. Просто глаза императора оживают. До тех пор, пока не приходит евнух. — Ваше величество, вас ждут. — Уже? — Да, ваше величество. Вы тренируетесь пару часов…

***

Император сидит, разглядывая золочёный свиток в руках. Правый советник застыл перед ним на коленях, ожидая приказа. Мальчишка скучающе водит глазами по строчкам, всё крепче и крепче сжимает губы, и его нежно-салатовый халат совсем не подходит жёсткому выражению лица. — Выходит, второй министр не только получал взятки, но и присвоил гуманитарную помощь? — Да, ваше величество. Более того, он торговал правительственными должностями. Император со вздохом складывает свиток и бросает на низкий стол перед собой. — Вам прекрасно известно, что министр награждён орденом первой степени — арестовать его могут только за госизмену. — Но ваше величество… во дворе и так уже много его сторонников. Говорят, на небесах появилось ещё одно солнце… Брови Джу Вона сердито вздрагивают, но советник не замечает — дурак. — Если вы не накажете его, в стране снова настанет смута. — Думаете, при дворах бывают честные чиновники? — Лицо мальчишки становится издевательским, бешеным. Он даже склоняет голову, словно зверь, прицеливающийся к чужому горлу, готовый к броску. — Хватит! Довольно! Не хочу слушать! — Ваше величество… Дон Сик уже знает, что нефритовая шкатулка полетит прямо в советника. Поэтому даже не вздрагивает, когда комнату сотрясает звон и летят осколки. Только тихо вздыхает, украдкой поднимая на императора понимающий взгляд. Мальчишка бесится, словно тигр, скованный не клеткой, а государством. Он вскакивает на ноги и толкает советника к выходу, схватив за грудки. — Прочь отсюда! — Ваше величество, пересмотрите решение… — Вон! Советник пятится в полупоклоне. Помимо шкатулки у императора ещё есть несколько ваз — лучше не рисковать. Дон Сик стоит, словно предмет интерьера, не двигаясь, пока в Джу Воне клокочет ярость: он шипит себе под нос, кружит по комнате, мечется из угла в угол. Демоны пляшут в его глазах. — Как он посмел… Гуманитарную помощь… Думает, может всё… Кончики ушей и щёки Джу Вона горят. Даже в комнате стало жарче. Дон Сик ожидает нападения — и мальчишка нападает, чтобы выпустить пар. — Ты почему здесь? Тебе не подобает знать о таких вещах! — Вы приказали находиться внутри покоев, ваше величество. Если бы я вышел, вы бы высекли меня. — Лучше, чтобы высекли за подслушивание государственных дел? — Да. Так, по крайней мере, вы у меня в поле зрения. Я могу вас защищать. Дон Сик обезоруживает — небезразличием. Джу Вон хочет что-то выплюнуть, как-то отыграться на своём псе, но не может. У него не поднимается ни голос, ни рука. Он стискивает зубы, выдыхает — шумно, и снова начинает метаться по комнате, от стены к стене. Одежды его развеваются, а глаза глубоко злые — и глубоко несчастные. — Что б тебя… что б всех вас… Иди, скажи госпоже Ким принести мне… сам знаешь… Ну, живо! Конечно, императору нужна трубка, чтобы успокоиться — убежать. Опиум всё чаще заменяет вино по вечерам — ползут, словно змеи, слухи за пределы дворца. Дон Сик сжимает рукоятку меча, собираясь выполнить приказ… но упрямо вскидывает взгляд. — Я отказываюсь. — Что? — Это вредит вам. Я не буду выполнять. Дон Сик точно переходит черту. Джу Вон в мгновение ока подлетает к нему, хватает за грудки, встряхивает со всей силы. — Повтори! Но на лице Дон Сика нет страха. Наоборот — то фамильярное, насмешливое выражение, которое Джу Вон заметил ещё при первой их встрече. Кончик губ приподнимается, лукавые огоньки горят. — Для того, кто не любит прикасаться к другим, вы стоите слишком близко. Губы мальчишки подрагивают. Его резкие выдохи, горячие, Дон Сик ощущает на лице. — Ты мой пёс. Как смеешь кусать меня? — Может, я не кусаю, ваше величество. Может, я преданно вылизываю ваши руки, — Дон Сик смотрит своими чёрными, но тёплыми, словно осень, глазами. — Я выполняю свой долг: защищаю вас от самого себя. — Да как ты… как ты… — Разве завтра не прибывает посол из царства Цинь? Вы уверены, что хотите показать ему, как подсели на опиум? Император знает, насколько Дон Сик прав. Поэтому его пухлые губы дрожат ещё сильнее. Он приоткрывает рот, и видно его белые влажные зубы, крепко сжатые. Кажется, эта дрожь может передаться Дон Сику, задержись мальчишка хоть на минуту — но тот толкает стражника в плечи. От себя. Рычит от досады, переворачивает ногой нефритовый стол, а потом, наконец, обессилев, падает на топчан, повернувшись к Дон Сику спиной. — Приказать зайти служанкам? — Прикажи.

***

Позже вечером, когда императора уже подготовили ко сну и погасили все лампы, кроме тех, что стоят у кровати, Дон Сик занимает пост в изголовье. Полупрозрачный полог не скрывает императора — тот лежит, прикрыв глаза локтем, как-то устало и обречённо. Они долго молчат. — Не понимаю, почему я всё ещё не убил тебя. — Вам нравится моя честность. — Или твоя глупость развлекает меня...