Мой император

На императоре его тренировочное облачение: тёмно-синий приталенный костюм с драконом на плечах и животе, золотым орнаментом по подолу. На голове — повязка. Из коротких рукавов верхнего облачения выглядывают узкие рукава хлопковой рубашки. Обнажённый меч всё ещё зажат в побелевших пальцах и поблёскивает на солнце. — За мной, — приказывает он Дон Сику, даже не смотря на него, просто проходя мимо. Дон Сик и так почти не отходит — только когда императора сопровождает другая стража. Но если Джу Вон замечает его, зовёт к ноге, значит, у него есть задание. — Ты говорил, у тебя чутьё. Ну, ничего не чуешь? — Император звучит издевательски, и Дон Сику приходится смирно склонить голову — просто слушать. У него нет настроения попадать в передрягу, как в прошлый раз, когда за острый язык ему всё же влетело десять ударов палкой. Джу Вон, пройдя в покои, сразу идёт к столу с блестящим сосудом — там всегда свежая родниковая вода. Делает глоток — прямо из горла, рука с мечом заметно подрагивает. — Завтра будет охота. Кто-то захочет пристрелить не тигра, а меня. — Почему бы вам не отказаться, ваше величество? — Отказаться? — Джу Вон смотрит через плечо, усмехается. Глаза кажутся Дон Сику неуместно томными, страстными. — Если я откажусь, значит, я недееспособен. Отличная причина свергнуть меня… Почему я объясняю это? Сан Бэ что, вообще не учит тебя?.. Приготовь план, обсуди с остальными. Я доверяю тебе солдат.

***

— Хватит смотреть. — Ваше величество? — Я весь день чувствую твой взгляд. Олень возле ног императора предсмертно стонет, и мальчишка тут же безжалостно натягивает тетиву — стреляет, прошивая голову животного насквозь. Снова вскидывает жаркий, злой взгляд на Дон Сика. Из его ярких, чуть обветренных губ вырывает клубок пара. — Почему ты смотришь на меня, если должен смотреть вокруг?.. — Джу Вон прерывается, пытаясь поправить повязку на голове. Лук мешает, потому он властно кивает Дон Сику. — Завяжи. Только не смей касаться. Он не поворачивается спиной — ждёт, пока мужчина обойдёт его сам. Но стоит Дон Сику вскинуть руки, как он краем глаз замечает мельтешение у деревьев вдали. И сразу, не раздумывая, подчиняясь инстинкту, Дон Сик обхватывает императора и пригибает к земле. — Что ты?.. Ноги скользят по промёрзшей дороге, поэтому и Дон Сик, и мальчишка в его руках валятся на убитого оленя и красный снег. — Вы в порядке, ваше величество? Руки Джу Вона, его подбородок, щека — всё вымазано в крови, кровью пропиталась одежда. Мальчишка брезгливо корчится, отпихивая ногой труп животного. Но он не ранен — стрела, выпущенная мгновение назад, пролетела прямо над их головами. — Да… да… Схвати его, живо! Нельзя упускать!.. Дон Сик уже поднимается, напрягается, как охотничий пёс, беря след, высматривая силуэт убегающего стрелка между чёрными стволами деревьев. Почти бросается — и замирает. — Чего ждёшь?! — император, поскальзываясь, тоже встаёт. Весь растрёпанный, злой. — Ты оглох? — Я не оставлю вас. Слова повисают в морозном воздухе, словно пар. Джу Вон поджимает губы, понимая, что Дон Сик прав — и досадуя. — Если он уйдёт, завтра стрел будет больше. — Если уйду я, на вас снова могут напасть, — и не будет завтра, — отвечает Дон Сик, оглядываясь и находя глазами стрелу — она застряла в соседнем дереве. Остальная охрана чересчур растянулась по лесу — Дон Сик не стратег, чтобы всё просчитывать наперёд. Словно слыша его мысли, мальчишка говорит, размазывая кровь по лицу рукавом. — Ты хорош только в ближнем бою… Что, даже не будешь спорить? С чего вдруг прикусил свой длинный язык?.. Кто бы на меня не покушался, он не обрадуется — но посмеётся. Дон Сик понимает — и тут же наклоняется, зачерпывая рукой свежий снег. На удивление, Джу Вон не отшатывается, пока мужчина очищает запятнанное одеяние императора. Золотую вышивку на поясе и груди, на плечах. Зачерпнув ещё, Дон Сик смотрит в глаза, колеблясь, но мальчишка слегка кивает, пусть и сердито, хмуро. И Дон Сик прикладывает снег к пятнам на его лице, пытается смыть. Император сдирает повязку, и без того почти съехавшую на глаза. — Пробуй этим. Дон Сик зачерпывает ещё снега и уже беззастенчиво трёт щёку императора повязкой как тряпкой, касается подбородка, лба, пухлых губ. Мелкий снег застревает в ресницах мальчишки, и тот моргает, быстро и нежно. Контраст чистоты, и смерти, и грязи... Кровь из алой наконец становится бледно-розовой, сливается с лёгким румянцем на щеках. Где-то в глубине леса взволнованно кричит птица, ветер свистит между деревьями, воет. Странное напряжение, которое повисает, можно рассечь кинжалом. Пар изо рта Джу Вона почти касается чужого рта. — Десять ударов палкой — чтобы смотрел не на меня, а по сторонам.