Сделка

      Я проснулся, как обычно, в шесть утра. За окном пятиэтажки, в которую мы переехали, бушевала метель. Солнце еще не взошло над таежным лесом. Сумерки выглядели маняще и устрашающе, хоть сейчас в них было нечего бояться. Все твари побеждены, а выживший прячется в дальних уголках головы ребенка, случайно уцелевшего в схватке лесной братвы.              После того случая мы с Полиной практически не общались. Лишь изредка перекидывались парой слов об учебе, не затрагивая личные темы. Видимо, тот порыв нежности между нами в машине был лишь порывом. Хотя я не то чтобы удивлен. Хоть Ромка и оказался волчиком, что был явно не в настроении защищать меня и Олю, он все равно оставался возлюбленным Полины. Немудрено, что она не может забыть все как страшный сон. Ей нужно время, чтобы разобраться с мыслями.              А мне... Мне нужно разобраться с тем самым "выжившим". Он вернется. Неизвестно, когда, но это случится. Даже если нет – страховка не помешает. Но что я могу сделать, чтобы не допустить этого? Ничего. Я не знаю ничего об этих паразитах и о том, какие у них слабости или как от них избавиться. Единственный выход, который я сейчас вижу – смерть. Но я не могу так просто умереть! Я же еще не свозил Олю в диснейленд, не вступал в отношения, не написал ни одной чертовой картины! Черта с два все закончится так быстро, сразу после мнимой победы!              Но разве эта победа мнимая? Главного зачинщика всех беспорядков, козла, больше нет, как и его приспешников. Из всех остался лишь заяц, запертый в моей голове на какое-то время. Что может случиться? Если, конечно, никто из подопечных козла не притворился мертвым на кладбище... А еще ведь есть Алиса, она-то точно выжила. Заяц не исчез после смерти козла, так почему она должна?              А ведь я совсем про нее забыл. Сейчас Алиса является главным препятствием на пути к спокойной жизни, которое мне нужно преодолеть. Но это ведь значит, что я должен ее убить?..              Даже если так, разбираться с проблемами нужно по мере поступления. Сперва я должен ее найти. А нужно ли искать? Может, я просто не замечаю очевидного? Но чего именно? Что такого может быть в Алисе, что могло бы подсказать мне ее местонахождение.              Отложив утренние думы на какое-то время, я наконец встал с кровати и побрел в ванную. Там в зеркале я увидел мальчишку с диким взглядом и мешками под глазами. Казалось бы, все закончилось, но след остался. Эти мечущиеся туда-сюда глаза, которые не могут спокойно сосредоточиться на одном месте. Вечно дрожащие руки, пытающиеся за что-то ухватиться. Топор, доска, монтировка – что угодно, лишь бы этим можно было защититься. Или прикрыть одной рукой уродливую рваную рану на другой. Когда-то это пройдет, и я снова стану нормальным... Когда-то, но не сегодня. Сегодня моя голова вновь будет заполнена переживаниями о будущем и я не смогу сосредоточиться на уроках .Сегодня я снова буду пытаться набраться смелости поговорить с Полиной прямо, и снова не сделаю этого. Таких дней был уже не один и не два, и раз за разом все повторяется. Вот и сегодняшний день ничем не отличится.       

***

      Как я и говорил, я снова не решился. Снова дергал ногой под партой в попытках отвлечься от гнетущих мыслей. Уже как неделю я не могу нормально поговорить с Полиной из-за своей трусости. Мы с ним похожи больше, чем я думал. Трẏсы те еще, пока не приперли к стене. Там уж мы и дадим отпор, ведь есть от чего оттолкнуться...              Мои мысли... Они снова кажутся мне чужими. Возможно, это паранойя, а возможно, он решил постепенно заменять меня собой, пока в моем мозгу не останется ничего от меня. Хотя так ли это, учитывая его слова о том, что мы одно целое? Я останусь в любом случае, так стоит ли настолько бояться? Стоит, еще как. Те его речи лишь сладкая ложь, не более. Даже если он говорил правду, я не хочу становиться зверем.              Оля так и лежала с температурой, а отец развешивал по поселку листовки о пропаже матери. Кто-то вчера звонил и говорил о том, что женщину, подходящую под описание, видели на опушке. Отец после этого сразу сорвался, даже не уточнив, где конкретно. Сел за баранку и умчал в ночную пургу. Лишь под утро вернулся ни с чем и с новой пачкой листовок. С работы его уже уволили, выдав первую и последнюю половину зарплаты, так что сейчас мы живем на остатки роскоши. Скоро деньги закончатся и не будет больше ни еды, ни лекарств, ни электричества в доме... Из-за чертового козла я лишился друга, возлюбленной, матери, рассудка, а вскоре могу и лишиться жизни. Он победил, тут уж не поспоришь. Я и сам умру как человек, если отец не вспомнит о том, что у него есть не только жена, но и дети.       

***

      Не вспомнил. Просто уехал в один момент на поиски матери и не вернулся. Ни в тот день, ни на следующий, ни через три дня. Я понял, что больше ждать нельзя, ведь Оле хуже с каждым днем, и сделал единственное, что мог в тот момент. Пошел к единственной, кто мог мне помочь. Полина приняла нас без лишних расспросов. Я знал, что она невероятно добрая, но даже не представлял, что это спасет мне жизнь. И не только мне, а еще и Оле.              Врача мы не могли вызвать по понятным причинам, так что пришлось просить соседского фельдшера осмотреть мою сестру. Приговор был мягким – обычная затянувшаяся простуда с некоторыми осложнениями в виде повышенной слабости и температуры. Я в тот же день принялся за поиски всяких шабашек лишь бы наскрести денег на лекарства. Кому дров наколоть, кому за продуктами сходить, кому забор выровнять, кому домашку сделать. Брался за все, до чего руки доходили. И даже после выздоровления Оли не остановился – я делал все возможное, чтобы отплатить Полине.              Неловкость между нами постепенно пропадала и мы снова стали слишком близкими друзьями. Январь выдался особенно холодным, так что мы часто спали втроем на одной кровати, лишь бы не растерять последние крохи тепла. В тот момент было не до смущения, и в каком-то смысле так было даже удобнее. После начало теплеть, но мы уже не могли заснуть по отдельности. Мы успокаивались просто когда находились рядом, и все проблемы не казались такими уж важными. Со стороны могло показаться, что мы все родственники.              Тремор и дикий взгляд постепенно сошли на нет, лишь седые виски и шрам на запястье напоминали о той ночи. Полина снова стала прежней собой, только более зрелой и тихой. Мы пытались пару раз поговорить о моем внутреннем жителе, но в эти разговоры всегда встревала Оля, пытаясь подслушать как можно больше. Чтобы не напугать ее, мы прекращали эту тему. Но вот, видимо, терпение Полины закончилось...       

***

      Я сидел за своей партой, как вдруг ко мне подошла Полина. Вместо того чтобы сесть за свое место рядом со мной, она встала у моего места, будто собираясь с мыслями.              – Антон, поговорим? – Я понимал, что когда-то ее терпение закончится, но не думал, что сейчас. Я кивнул и мы вышли из класса. Как я и думал, пунктом назначения оказался тупичок. Полина вздохнула, развернулась ко мне и спросила:              – Как ты? Как он? – Я понял, о ком она. Нетрудно было догадаться. Я решил не врать.              – Не знаю. Внешне все прошло, да и внутри спокойнее, но я не могу избавиться от ощущения, что он никуда не ушел. Что мы с ним становимся одним целым. – Полина неутешительно вздохнула. Этот вздох звучал так, будто мне сейчас объявят приговор.              – Когда я только получила маску... – Внезапно начала она. Все-таки я не ошибся в том, что Полина это Алиса. К сожалению или к счастью. – Мы с паразитом, казалось, мгновенно слились воедино. А после, чем больше времени проходило, тем больше мы с ней различались во мнениях и характерах. За последние несколько недель все, что нас объединяло – влечение к тебе. В моем случае к Антону, а в ее – к Зайчику. Но вот у тебя другой случай. Ты с Зайчиком с рождения и до недавних пор даже не знал о его существовании. Он с самого детства влиял на тебя и твой разум, как и ты на него. Без него ты был бы совершенно другим человеком. Так что он прав в том, что вы – одно целое. Я не говорю, что ты никто без него – мы просто не знаем, каким ты будешь без него. И если тебе не страшно, мы можем попытаться это узнать.              Я обдумывал ее слова не один час. С одной стороны, я хотел избавиться от этого паразита, а с другой – боялся неизвестности. Я боялся зайца не только из-за его опасности, а еще и из-за того, что считал, что с ним я изменюсь. Но не значат ли слова Полины, что я изменюсь лишь в том случае, если избавлюсь от него?              О чем я вообще думаю? Я должен избавиться от него и помочь Полине избавиться от Алисы. Если она этого хочет... А хочет ли? Я же даже не спрашивал у нее. Хреновый из меня друг...       

***

      – Полин, слушай. – Негромко позвал я ее на уроке литературы, пока учитель была занята другими учениками. – А ты сама-то хочешь избавиться от паразита? – Я заметил, как она чуть нахмурилась.              – С одной стороны, с ней мне никогда не скучно, она не жрет всех подряд, а сейчас вообще замолчала и не появлялась уже какое-то время. А с другой, она людоедка и я никогда не знаю, в какой миг ей захочется выселить меня из тела и жрать все вокруг. Мне страшно умирать, так что, скорее да, чем нет. А ты? Уже нашел ответ на этот вопрос?              – Кажется, мне все равно, что со мной случится. Для меня главное – чтобы Оля и ты остались живы-здоровы. Я думаю, если бы он исполнил одно мое желание, я бы согласился отдать ему тело...              – Почему тебе все равно? Совсем не страшно умирать? – Спросила она, подцепив мой ластик, чтобы исправить какую-то помарку на своем наброске.              – Мы ведь с ним один человек. Пусть мышление у нас и различается в некоторых моментах, воспоминания общие. Я бы не назвал это смертью, скорее... Перерождением, как говорила эта стая. Ты так не думаешь?              – Это будешь уже не ты... Так хочешь стать длинноухим людоедом?              – Всегда завидовал тому, как ты парила над снегом. Захотелось тоже попробовать. – Отшутился я. Не хотелось продолжать эту тему. Тем более, учительница закончила с опросом одноклассника и уже какое-то время выжидающе смотрела на нас. Надеюсь, хоть не слышала, о чем мы говорили.              

***

             А если бы он действительно исполнил мое желание, надел бы я маску? Да. Определенно. Я не вижу других способов, кроме его помощи в этом деле.              – Тогда давай договоримся. – Я почувствовал, как губы без моего желания растянулись в широкой ухмылке. Все-таки никуда он не уходил. – Я расскажу тебе, как достать из Полины паразита, а ты надеваешь маску. Не так уж сложно, да?              – В чем подвох? – Не могло все быть так просто. Неужели, стоит мне надеть маску, как мое тело достанется ему?              – Никакого подвоха. Твое предположение неверно. Просто когда наденешь маску и почувствуешь, на что способен, ты сам не захочешь ее снимать. И тогда мы с тобой окончательно определимся с тем, кто мы. Я с тобой всю свою жизнь.              – Но ты же был в моей матери намного дольше, чем во мне? – Справедливо заметил я. Сейчас я пытался найти все скользкие моменты в его речах. Вдруг это как-то поможет мне?              – То был мой "оригинал". Я же – лишь фрагмент от того зайца, каким когда-то был. Я не полноценный паразит, потому не могу захватить твое тело если ты не будешь хотя бы сомневаться в том, кто ты. Но и достать меня намного сложнее, потому что мы родились вместе. Такой же фрагмент и в твоей сестре, потому, если ты избавишься от меня, он пробудится и может навредить ей. Я бы на твоем месте не сопротивлялся.              – Ладно! Я сделаю как ты говоришь! Но не трогай Олю и Полину – это единственное мое условие.              – Я не властен над их паразитами. Они живут отдельно от меня. Будь я Хозяином стаи – я бы мог их усыпить, по крайней мере, до нашей с тобой смерти. Но для этого тебе мало просто надеть маску. Разберемся с этим позже.              – Стой! Но не значит ли это, что мой род теперь "проклят" этими паразитами? Когда-нибудь у Оли появятся дети. В них ведь тоже будут эти паразиты!              – Я не знаю об этом. Ваш случай – первый подобный. Прошлые поколения зверей никогда не оставляли потомство после вживления паразита. А теперь тебе нужна практика в удалении паразита. Иди в гараж.              Я вздрогнул от одного упоминания этого места. Как я туда вообще попаду? Да и зачем? На ком я буду практиковаться?              – На детях, в которых вживишь паразитов, конечно же. Ты станешь эдакой "маткой". А гараж твоим ульем. Правда матка из тебя хреновая, тебе придется убивать их, чтобы научиться правильно извлекать паразитов.              – Ты не говорил ничего об этом! Мне мало того что придется создавать новую стаю, так еще и убивать их потом? Предлагаешь пожертвовать несколькими детьми ради Оли и Полины?              – А ты хочешь сказать, что ты не согласишься? Будь у тебя такая выбор, весь поселок или эти двое, мы оба знаем, что бы ты выбрал. Слишком поздно прикидываться праведником, ты уже сделал свой выбор. – Жаль это признавать, но он прав. Но как мне приводить детей в гараж? Вряд-ли кто-то будет гулять по лесу в одиночестве после всех пропаж. Да и я так и не узнал, как мне попасть в гараж.              – Он появится там, где ты захочешь. Гараж – лишь инструмент, доступный всем. Он может быть и не гаражом, если ты того захочешь. То, что ты будешь делать – это создание побочной стаи, коих по миру разбросано огромное количество. Могу лишь поздравить тебя с тем, что ты уничтожил последнюю оригинальную стаю. Остались лишь побочные, созданные такими же обычными членами стаи, как ты или Полина. Для начала тебе нужно почувствовать его, а после присвоить себе. Попробуй найти его.              И я представил. Черные, будто покрытые множеством слоев сажи, металлические листы, прячущие за собой мигающие лампы, огромную мясорубку в центре и клетки, расположенные вдоль стен. Запах крови, звериных выделений и жженых костей, что пропитали собой эти самые листы. Такой маленький снаружи и, казалось, безгранично огромный внутри. "Где-то на сгоревшем участке леса, где мы с Ромкой видели его в последний раз? Нет, между тем местом и школой... Точно, прямо за моим сгоревшим домом!"              Я не стал медлить и быстро оделся, а после вышел из дома. Полина была на уроке скрипки, а Оля решила вздремнуть, так что, если расспросы и будут, то лишь по возвращении домой. За то время, что мы жили у Полины, протоптанный снег полностью замело, потому добираться было нелегко. Ушло добрых полчаса на то, чтобы найти сгоревшие обломки места, что еще недавно служило мне домом. Когда я проходил мимо входа, я почувствовал какое-то неприятное жжение во лбу.              – Стой! Не подходи ближе... Я чувствую что-то опасное из твоего дома. Явно не что-то живое, так что самостоятельно тебе не навредит. Просто не подходи, пока я не вспомню, что это такое. Обогни дом, мне становится плохо рядом с этим местом.              – А если... Я мог чувствовать себя неуютно дома из-за этой "опасности"? – В моей голове возникла догадка, что это могло быть. Когда звери пытались вломиться в дом, мой взгляд скользнул по нему, но тогда я не придал значения этому. Вот только это было будто подсказкой. Ненавязчивой, из-за чего я ее не заметил, но в том была лишь моя вина.              – Вполне возможно. То, как у тебя дома буквально крыша ехала, нельзя списать просто на смену обстановки. В этом замешано что-то еще...              – Это крест, что висел над входом. Я не знаю, сколько он там находился, но бабушка говорила, что он защищает от нечистых сил.              – Серьезно? Какая-то православная игрушка заставляет меня чуть ли не плавиться у тебя в голове? Даже если так, не вздумай его трогать. Мы с тобой вместе сгорим заживо. Если ты прав, то это странно. Мы бывали во множестве домов, где были такие же кресты, но никаких похожих ощущений не испытывали. Вспомни дом той же Полины.              – Прикалываешься? У нее в доме нет ничего религиозного, лишь языческое, вроде ловцов снов и бубнов. Возможно, подобные "игрушки" действительно губительны для вас, но не все? Например, в зависимости от церкви или чистоты веры.              – Но разве в твоей семье не одни атеисты? С чего бы ему тогда так шпарить нас?              – Не знаю. Потом разберемся. Не хочу пропадать надолго, пошли скорее в гараж. – Так я и поступил. Странно было понимать, что у меня в голове сидит какой-то паразит, являющийся, по сути, внутренним демоном. И то, что я с ним неплохо лажу. Может, я и сам не так уж чист на душу, как думал раньше? Хотя, глупый вопрос. Я готов обменять весь мир на двух человек – о какой чистоте души речь?              Я подошел к месту, где чувствовал гараж. Вот только, там было пусто. Ни примятостей на снегу, ни гнетущего ощущения присутствия самого гаража – ничего. Просто голая поляна за домом.              – Брызни кровью перед собой. надкушенного пальца хватит. – Я сглотнул. Все-таки не было ничего приятного в мыслях о том, что мне каждый раз придется вредить себе для призыва гаража. Но на этот раз я не возразил. Аргументов не было, как и желания спорить. Просто сделал то, что велено. Странными показалось то, что вкус показался мне знакомым.              – Да ты у нас гурман, Антоша. Части тела уже по вкусу различаешь, хоть и сожрал один лишь палец Семена. – Я аж поперхнулся слюной, неожиданно образовавшейся во рту.              – Чего блять?! Какой палец? – Вскрикнул я, а после поспешно замотал головой по сторонам. Слава богу, никаких наблюдателей видно не было.              – Ты в школе прям с перстнем палец в рот закинул, а потом выплюнул перстень. С твоей стороны это выглядело как галлюцинация, но я тогда слишком уж захотел подкрепиться. Не парься, изо рта у тебя не воняло.              – Ты думаешь, меня это волнует? Да я же каннибалом стал после этого.              – Ты по своей природе людоед. Не каннибал. Тебя нельзя считать человеком. Ты гибрид. Смекаешь?              А тем временем, на снег передо мной накапало уже прилично крови. В какой-то момент у меня закружилась голова, что заставило меня опомниться и стряхнуть с руки скопившуюся кровь перед собой. После этого все тени начали сгущаться в одно место и появились очертания коробки, а после и сам гараж. У меня задрожало веко, но я поборол страх и шагнул за приветливо открытые двери. Внутри было темно и пусто. Ни привычного звона цепей, ни звуков раструба, ни непонятно откуда взявшегося ветра. Ни-че-го.              – Пора забрать себе то, что по праву наследства наше. Знаешь, я до самого конца не хотел тебе говорить это, но тебе придется умереть.              – Че-              – Да погоди ты, не перебивай! Гараж воскресит тебя, ага? Просто... Ему нужно доказать, что ты заслуживаешь стать его владельцем. Это самый простой и быстрый способ. Так ты покажешь свое бесстрашие. Можешь, конечно, накормить его кровью. пары десятков человек, но я сомневаюсь, что ты на такой вариант согласишься.              – Когда у меня есть выбор я, конечно, предпочту умереть сам. Тем более, если я, по твоим словам, воскресну... Я ведь, не ты?              – Мы оба. Ничего не изменится, просто у тебя появится свой гараж. Ты сможешь как угодно преобразовать его – хоть в замок превратить с лабиринтами внутри. Все ограничивается твоей фантазией и тем как ты будешь подпитывать его. Негативные эмоции, по типу страха или злости, – самые желанные для него.              Теперь оставалось лишь найти, чем я могу себя убить. Я вышел из гаража и направился к сгоревшим обломкам. Там, среди горстки углей, оставшейся от сарая, нашел то, что когда-то припрятал. Украденный у отца пистолет. Я не хотел, чтобы с его помощью он кому-то навредил, потому спрятал куда подальше. Кто же знал, что он пригодится мне в самоубийстве. А может и не только. Не знаю, сколько там патронов, ведь рукоятка слегка оплавилась и достать магазин более не представляется возможным, но в остальном он выглядел сносно, если не учитывать то, что он был весь в саже.              Я вернулся в гараж. Мысли о том, что я сейчас умру, даже если ненадолго, и гнетущая атмосфера гаража давили на и так шаткие остатки разума. Рука с пистолетом у виска нещадно дрожала, пугая еще и тем, что я могу промахнуться и нанести несмертельную рану.              – Как ты заебал уже, выстрели наконец! – Я "удачно" вздрогнул и палец надавил на курок. На мгновение меня оглушило и с писком в ушах я увидел, как падаю. Самого приземления я не успел почувствовать, потому что уже провалился во тьму.              

***

      – Да ты пока соберешься с мыслями мы уже упустим его! Он же один идет – хватай и беги, пока рядом никого не появилось. Проблем потом не оберемся, если хочешь продолжать жить обычным человеком. – Поторапливал меня заяц, пока я следовал за своей второй целью.              – У меня есть идея получше. – Шепотом сказал я. – Кто-нибудь! Помогите! – Крикнул я и увидел, как ребенок вздрогнул и повернулся в мою сторону. – Я застрял! – Для убедительности я вбил ногу меж двух сосен, растущих из одного места, да так, что не был уверен в том, что смогу сам освободиться. Пацан же уже двигался в мою сторону.              – А если бы он испугался или убежал за взрослыми? Ты думай в следующий раз.              "Я просто понадеюсь, что следующего раза не будет". Парень подошел уже совсем близко и увидел меня. Я был в маске и одежде из гаража, потому, если что-то пойдет не так, меня не должны выследить.              – О, хвала небесам! Хоть кто-то откликнулся! Можешь мне помочь, пожалуйста? Я уже подмерз тут... – Я и сам понимал, что переигрывал, но для детей самое то. Мальчик оживился и подошел совсем близко, обойдя меня.              – Как тебя угораздило? Давай, тяни ногу вверх, а я подтолкну. – Сказал он и я почувствовал, как на мою ногу начали давить снизу маленькие руки. Я сделал вид, что тужусь, но нога, конечно же, осталась на месте.              – С дерева спрыгнул неудачно. Больновато было. Как тебя зовут?              – Боря. А тебя? И что у тебя за маска гадкая такая?              – Ничего она не гадкая! – Вспыхнул я. – А имени у меня нет, я ж зайчик, не видно разве? Можешь меня за руки потянуть, вдруг так получится? – Сказал я, вытянув конечности вперед. Паренек с сомнением посмотрел на меня, я после поддался и взял меня за руки. На этот раз я все же достал ногу и мы кубарем свалились на снежное одеяло. – Спасибо за помощь! И прости.              – Пожалуйста. А за что-, – Договорить он не успел, так как я вырубил его ударом по шее.Тело, только начавшее подниматься с земли, тут же упало обратно.              – Ты хоть не переборщил? А то вдруг убил ненароком. – "Ну, вроде дышит. Значит, жив?", – Повезло. Все, дуй в гараж.              Я подчинился наказу моего попутчика и, подняв тело ребенка, побрел в сторону своей операционной.              

***

             – Какой это уже по счету? – Спросил я у зайца. Тот лишь тяжело вздохнул, меряя гараж шагами.              – Тридцать второй за три года. Не пойму, что не так-то! Почему каждый раз не получается? Ты уже на автомате вживляешь и вскрываешь им головы, так почему они все дохнут как мухи? Твоей точности некоторые хирурги позавидуют, Полинка меньше тебя сожрала, но прогресса все еще никакого! Да я даже появляться за пределами твоего тела могу, а так только Козел мог в лучшие годы! Если все так хреново и будет идти, у нас в поселке детей не останется. И так уже половина уехала отсюда к херам собачьим. У нас, возможно, осталась последняя попытка. И единственное, что мы не пробовали – проводить все за пределами гаража. Давай так: Я провожу последнюю операцию в твоем доме. Если не получится – я умываю руки. Сам как-нибудь разбирайся. Заебало уже.              – И кого предлагаешь оперировать? Детей уже из домов не выпускают без сопровождения. Хочешь ворваться к кому-то средь бела дня? – У меня у самого уже не оставалось сил от безысходности. Полина в последнее время выглядит все хуже, не ела ничего мясного три месяца. Говорит, если хоть кусочек съест – мы с Олей будем в опасности.              – Вечером решим. Я бы на твоем месте заковал лису в гараже в случае неудачи. Знаю, что это жестоко по отношению к вам обоим, но другого выхода оставить Полину в живых нет. Это твоя территория, она не сможет выбраться отсюда без твоей на то воли. Тут ты сможешь ее кормить досыта сколько угодно.              Я не хотел прибегать к этому варианту, хоть он и крутился у меня в голове последние пару месяцев. Не смогу я спокойно жить, пока Полина будет находиться в муках собственного паразита.              Я Снял маску и вышел из гаража. Настроение было откровенно паршивым, и погода только ухудшала его. Метель, разбушевавшаяся вдруг в конце февраля, неслабо подкосила и без того косые заборы и дома, что уже трещали по швам от напора стихии. С каждым годом природа будто все больше злилась на людей за то, что те оскверняли ее. Может, не так уж плох вариант с уничтожением всех людей этими паразитами? Может, они и не паразиты никакие вовсе, а эдакие санитары? Только вот они убивают как плохих людей, так и хороших. Потому я и не могу встать на их сторону.              А существуют ли хорошие люди? Что если мы оцениваем людей только с точки зрения того, что они чуть менее плохие, чем кто-то, но оттого не менее ужасные существа? Загрязняют планету, уничтожают ее флору и фауну, даже друг друга не жалеют, устраивая бойни с тысячами, миллионами погибших. Люди твари похуже паразитов, получается? Никакие они не хозяева планеты, такое же звено в пищевой цепочке. Но я все равно хочу, чтобы Полина и Оля выжили, ведь я тоже человек. Тоже думаю только о себе и своем спокойствии.              

***

             С такими мрачными мыслями я вернулся домой. Ранее уютная избушка сейчас превратилась в серую коробку, в которой заперты две молодые девушки вместе со мной. Маньяком, который убил больше сорока человек.              – Привет. Как подготовка проходит? Есть успехи? – Полина вышла из своей комнаты в одной пижаме, щурясь от тусклого света в коридоре. Хоть она и отощала, все еще была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел. Я подошел к ней, утонув в спасительных объятиях.              – Все плохо, не мастак я в английском. Зато я еще немного заработал, помогая старшакам с математикой. – Сказал я, вынув из кармана несколько сотен рублей.              – И все равно ты молодец. И готовишься к экзаменам, и деньги зарабатываешь... А я, как обуза, дома лежу целыми днями. – Сказала она, обняв меня еще крепче. Я почувствовал, как рубашка стала намокать. – Почему... Почему она не может просто отстать от меня? У нее же тоже сил нет, так какого хрена она цепляется за свою чертову жизнь! – У нее снова начинается истерика. Вместо того чтобы пытаться как-то успокоить, я просто поцеловал ее. Она обмякла в моих руках, так что я быстро скинул обувь и куртку и понес ее в спальню. как только мы улеглись, она обняла меня, как игрушку, не собираясь отпускать, и просто тихо хныкала мне в плечо. Я не сопротивлялся, ведь я не дурак.              – Я сделаю все возможное, хоть костьми лягу, но спасу тебя. Обещаю. – Прошептал я ей и поцеловал в лоб. – Что у тебя нового? – Спросил я, дабы не развивать тему о моих костях.              – Сегодня две женщины приходили. Два ребенка за ночь пропало... Один прямо из дома исчез, а второй пропал пока шел к однокласснику с отцом. Кто это может быть? Мы же с тобой одни остались...              – Так, блять, мне тоже теперь интересно. Надеюсь, это не какой-то маньяк, который под шумок решил себе жертв парочку оттяпать. У нас и так детей осталось мало. Ночью никого не будем трогать, проследим за поселком. Может найдем этого воришку.              – Оля пятерку за контрольную получила. Так хотела тебе похвастаться, но не нашла ни в школе, ни дома. Кстати, где ты был?              – Я у англичанки на внеклассных был дома. Она меня гоняет и в хвост и в гриву, расслабиться совсем не дает. Нужно будет Оле купить чего-нибудь вкусного.              – Мяса, например? – Не своим голосом сказала голубоглазая, облизнувшись.              – Мясо для тебя вкусненькое, а ей больше шоколад по душе. Как вылечу тебя – будешь сколько влезет мясо есть. – Сказал я, поцеловав ее в щеку.              – Прямо как ты? Думал, я не замечу, как от тебя постоянно кровью пахнет? Ты думаешь, я по своему желанию так скрипачку твою мучаю? Это все твое влияние. Сам жрешь сколько хочешь, а мне ни кусочка не принес! – Я понял, что сейчас я говорю не с Полиной, но с места не сдвинулся. Она не могла мне никак навредить, слишком большой была сейчас разница в силах.              – Будет тебе пир перед смертью, а сейчас спи. – Мне всегда было морально сложно вырубать Полину, когда лиса брала над ней контроль, но заткнуть ее можно было только так. Уже через пару минут дыхание девушки пришло в норму и она тихо посапывала, обняв меня. Я решил тоже попытаться поспать, хотя бы до полуночи.              "Разбудишь?" – Говно вопрос, спи.              

***

             – РОТА ПОДЪЕМ!!! – Было уже привычным призывом к пробуждению. На часах была половина двенадцатого, а за окном привычная метель. Аккуратно встав с кровати, чтобы не разбудить Полину, я вышел из комнаты. На кухне горел свет и я вошел туда. К моему удивлению, за столом сидела Оля и пила чай.              – Привет, Тоша. Выспался? – Спросила она привычно мягким голоском. Я подошел к ней и обнял.              – Не-а, сейчас воды попью и пойду досыпать. А ты чего тут сидишь, чаевничаешь? Лишний вес появится так.              – Вот вечно ты дразнишься! А я, между прочим, пятерку за контрольную получила по литературе! Лучшая в классе!              – Я уже в курсе о том, какая ты молодец. – Сказал я, потрепав ее по голове. – Хочешь чего-нибудь?              – Хочу! Привезешь зефир в шоколаде из города?              – Куда ж без шоколада... Привезу, как поеду в следующий раз. Давай, допивай чай и иди спать, я свет выключу. Завтра рано вставать.              – Каждый день рано встаю, можно разок и опоздать.              – Учитывая, сколько ты себе волосы накручиваешь, ты к последнему уроку придешь, если проспишь. Так что не спорь.              – Могу и тебе закрутить, если хочешь. – Пошутила она. Или нет? – Ты, кстати, подстричься не думал? Выглядишь как какой-то зомби-панк. – Я посмотрел в зеркало, что висело на холодильнике. Длинные растрепанные волосы до плеч, огромные синяки под глазами, бледная кожа и несколько шрамов на нижней челюсти от когтей Алисы, оставленных пару лет назад. И вправду как зомби.              – Посмотрим. Может и подстригусь, если настроение будет. А пока резинка в помощь. – Сказал я, допив ее чай.              – Эй! – Воскликнула она, хлопнув ладошкой по столу. Хоть ей уже и десять, она не перестает быть милой, когда дуется.              – Ничего не знаю, тихий час. – Сказал я, разведя руками. Она лишь хмыкнула на мои слова.              – Спокойной ночи. – Выдохнула она, смирившись с поражением.              – Спокойной... – Сказал я неуверенно. Все же, ночь для меня будет явно неспокойной. Новая переменная в виде соперника хорошенько трепала нервы моему попутчику, а он трепал их мне, постоянно распинаясь о том, что он с ним сделает, когда мы его поймаем. Вот настолько он не любит, когда у него отбирают еду.              

***

             Ночь была еще хуже вечера. Если раньше сквозь возможно было хоть общие очертания зданий вдали разглядеть, сейчас даже ближайшие здания теряются в мельтешащем снегу. Казалось, к утру поселок заметет до самых крыш. Будет та еще морока, если так и случится.              Между тем, на улицах поселка было тихо. Ни в одном доме не было никого подозрительного, все окна и двери надежно заперты, а на улице ни души. Уже два часа я прочесывал поселок на предмет подозрительной активности, удачно избегая милицейских бобиков, патрулирующих, как и я, улицы.              – Я чувствую запах крови. Бегом к школе, а то упустим! – Задал мне цель заяц. Я не медлил и припустил на полной скорости к обители знаний.              Уже на месте я увидел кровавое пятно на снегу, которое уже начало засыпать. Вот только это не помешало мне увидеть несколько перьев, лежащих на снегу. Оглядевшись, я увидел, что от пятна в сторону леса идет кровавая дорожка, петляющая в разные стороны.              – Откуда здесь перья?.. Неужели бурятенок выжил в той бойне? Или кто-то стал новой совой? – Послышалась череда выстрелов. – Ну, это неважно. Беги туда, нам, возможно, даже паразита вживлять не придется.              В тайге тут и там в деревьях были видны пулевые отверстия. Видимо, стрелок тот еще мазила. Среди деревьев, укрытая тенями, сидела совушка. Я подошел ближе и увидел, что та пожирала милиционера. Приглядевшись, я узнал в останках нового старлея – Доронина, напарника Тихонова. Что ж у них у всех за судьба такая...              – Уху-у-у, зайчик! Здравству-уй! – Помахала она мне откушенной у лейтенанта рукой. Зрелище не из приятных.              – Здравствуй. Что ты тут забыла, сова? В ком ты находишься? – Пришлось уступить место зайцу, чтобы не быть пойманным раньше времени.              – Все в том же! Живу-учий мальчик мне попался, у-ху! Как давно я не пировала... А ты, я смотрю, слишком неаккуратно развлекался. Ритуал не завершил почему-то, у-ху.              – Смысла нет. Мой предок исчез, за три года я так и не нашел тело. Зато это тело принадлежит мне, а силенок у меня побольше твоих будет. – Хвастался он.              – Не забывайся, мальчишка. Без хозяина, смотрю, совсем охренел. А ведь это я его преемник, на. – Бяша проснулся. Так и не избавился от своих пацанских привычек. Как был быдлом, так и остался. – Даже лису уберечь не смог от своей жадности – как ты стаю будешь создавать? Даже тех, кого обратил, сожрал почти сразу же. Я за тобой долго следил, на. Никак не могу понять, чего ты добиваешься, пожирая своих детей, у-ху.              – Хочешь узнать? Тогда иди за мной. – Сказал он и развернулся в сторону моего сгоревшего дома. Неужели он попробует прооперировать Бяшу? А как же крест, от которого мы так и не избавились?              "Мы стали сильнее, а сила креста – наоборот, уменьшилась. Так что мы с тобой будем находиться там спокойно, а вот у совушки будет ощутимый дискомфорт", – объяснил мне он. Сова же даже не подумала, что ее ведут в ловушку, и покорно следовала за нами.              Мы добрались за десять минут, которые она пыталась расспросить зайца. Тот же мгновенно пресекал все попытки фразами по типу "сама увидишь". За то время, что мы не посещали это место, дом уже опутали дикие растения, которые с наступлением зимы почернели. Сова все время оглядывалась, не понимая, что с ней происходит, пока заяц пытался найти вход в подвал. Все инструменты были у него с собой, закрепленные на внутренней стороне пальто, так что волноваться было не о чем. Наконец, вход был найден. Лестница прогнила в некоторых местах, но ушастый ступал уверенно, обходя все опасные места. Сова же пару раз чуть не провалилась, но смогла удержать равновесие.              – Снимай маску. Дальше идти в ней нельзя – помереть можно. Почувствовала же уже боль от нахождения здесь? Дальше будет только хуже. – "Как только снимет – коли транквилизатор". Так вот в чем был его план. Заманить и вырубить – как банально, но действенно.              – У-ху-у-у, ну-у ла-адно. – Сказала сова и подняла крылья, чтобы снять маску. Заяц же уже снял свою и контроль над телом вернулся ко мне. Тело немного ломило после снятия маски, но не так, как в первые разы.              – Э, цё за на, где я? Т-ты кто такой, на?! – Сказал уже Бяша, как только маска и перья осыпались с его тела.              – Можешь не притворяться. Напрягись и вспомни, почему ты тут. Может, и меня вспомнишь. – Седой бурятенок зажмурился, пытаясь вспомнить, а я в этот момент не стал терять времени и парой движений достал шприц, вколов его содержимое в шею перевертыша. Тот лишь вскрикнул, а после начал медленно оседать на пол. Он хотел было потянуться за маской, но я пнул ее в недра подвала, не освещаемые лунным светом. Так он и потерял сознание, понимая, что его жизнь теперь зависит только от меня.              – Надевай маску. Начнем сразу – неизвестно, сколько будет действовать транквилизатор на оборотня. Он может проснуться в любой момент.              Я исполнил приказ. Последний приказ, как мне казалось. Успех или неудача – это, скорее всего, последняя наша коммуникация. Я не готов был принять поражение, но понимал, что от меня сейчас мало что зависит.              

***

             – Так и думал, все дело было в чертовом гараже. Во время операции пациент близок к смерти, и тот забирает себе его душу, которая держится за тело на ниточке. Все закончилось. Следующую операцию проведешь сам на Лисе, здесь же. Только обустрой тут все, ты же не хочешь оставить ей уродливый шрам на половину лица?              От его слов у меня будто камень с души упал. И одновременно с этим появились сомнения. Как давно он знал о том, что это гараж мешает провести операцию? Неужели все это время он просто нажирался, а сейчас почувствовал, что со мной ему больше не светит насыщение? Или он только сейчас подумал о том, что дело в гараже?              – Какая тебе разница? Тебе в любом случае не жить, так какая разница, сколько тел ты заберешь с собой в иной мир. – Он был прав. Главным было спасение Полины. А заяц же спасет Олю, если для него слово "сделка" – не пустой звук.              

***

             Я вернулся домой ближе к утру. Подготовка заняла много времени, но скоро все наконец закончится. Оля крепко спала, а дверь в комнату Полины была приоткрыта. Я точно помню, что закрывал ее, когда выходил, так что насторожился. Войдя внутрь, я увидел, что она стоит на табурете посреди комнаты. На ее шею накинута петля. Не успел я что-либо обдумать, как тело на автомате рвануло вперед, обрезая веревку мгновенно проявившимися когтями.              – Какого хрена ты творишь?! – Не своим голосом зарычал я. Полина вздрогнула, а после села на табурет и начала рыдать.              – Т-так ты не Антон, ха-ха... Как... Почему ты захватил его тело? Неужели он сам согласился? А я, как дура... Так вот куда ты уходил все это время! Что сказать, отличный из тебя притворщик.              – Дура, это я! У нас с ним... Сделка. Я контролирую свое тело и только иногда уступаю ему. – Полина посмотрела на меня с испугом. – Ты идешь со мной. Напиши Оле записку, что ты вернешься через пару часов и одевайся. Жду на улице. – Сказал я и вышел из дома. Пачка сигарет, припасенных в пальто, пришлась весьма кстати, чтобы скрасить ожидание. Правда докурить я так и не успел, потому что Полина вышла из дома уже через три минуты.              – Давно ты куришь? Решил во всех смыслах себя убить? – Спросила она отстраненно.              – Год где-то. А чего жалеть себя, если я в любом случае стану телом зайца. Да и этому телу такая дрянь не навредит. – Сказал я и поднялся с крыльца. Полина ничуть не удивилась, когда я взял ее на руки. – Скоро ты станешь свободной. – Произнес я шепотом и облегченно улыбнулся. Полина не услышала меня из-за метели, но то было не важно.              

***

             – Зачем мы здесь? – Спросила она, как только мы приземлились на поляне. – И как много ты сожрал, раз в теле столько силы? – Спросила она с опаской.              – Больше сорока. Почти все пропажи, кроме последней – моих рук дело. Мне нужно было научиться извлекать паразитов. А еще Бяша оказался жив. Он стал последним, кому я извлек паразита. Причем успешно! – Я говорил как какой-то безумный ученый, но Полина не разделяла моего энтузиазма. Было видно, что ее мнение обо мне падает на глазах, но мне было уже все равно. Лишь бы они с Олей были живы-здоровы.              Мы спустились в подвал и я завел генератор. Тот затарахтел на всю тайгу, от его громкости уши вяли. Но благодаря этому в подвале зажегся свет нескольких полицейских прожекторов, позаимствованных в участке. Нам открылся вид на операционый стол, собранный из нескольких кушеток, и россыпь разного рода скальпелей, ножей и дезинфицирующих средств.              – Раздевайся и ложись. Я не хочу чтобы в тебя попала какая-то зараза, так что тоже пока переоденусь. – Я скинул с себя рубашку и ушел за импровизированную шторку. – Кстати, на кровати есть сменная стерильная одежда. Надень, а то я отвлекаться буду. – Пошутил я. За эти три года я видел столько детских и взрослых тел, что смутить меня было невероятно сложно. На Полину же это подействовало и она даже слегка улыбнулась. Хорошо, если она посчитала это за шутку или комплимент.              Я сбросил всю одежду и переоделся в хирургических халат. Тщательно вымыв руки и продезинфицировав их, я вернулся в свою импровизированную операционную. Полина уже лежала в своем комплекте и осматривала помещение.              – Нервничаешь? – Спросил я, беря бутыль с антисептиком и шапочку для волос себе и девушке. Так лишь угукнула. – Все будет в порядке. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты осталась невредима. – Сказал я и попытался поцеловать ее, но она увернулась. Что ж, ладно. В ее глазах я наверняка сейчас ничем не отличаюсь от Харитона.              Я вколол ей наркоз и стал ждать, пока она заснет, попутно обрабатывая инструменты. Попутно я считал вслух, поглядывая, когда глаза девушки закроются. Тринадцать секунд. Первый разрез вдоль линии роста волос получился аккуратным, кровь почти не выступила. Уже виднелась оболочка паразита, цепляющаяся за череп. Очень не хотелось портить такое прекрасное лицо, но у меня не было другого варианта. Я вырезал нужное отверстие во лбу и моим глазам открылся вид на кокон, выглядывающий из виска. Паразит, поняв, что его хотят извлечь, начал извиваться и пытаться сбежать поглубже в череп. Вот только я не дал ему сделать этого, схватив щипцами и стремительно вырвав. Как показала практика, так легче всего сохранить мозг в целости, потому что эта тварь слишком быстро его жрет, пытаясь спрятаться.              Личинка, вырванная из кокона, дико извивалась и пыталась высвободиться, но я просто закинул ее к себе в рот. Дальше с ней пусть разбирается заяц. Мое дело – скрыть следы моего вмешательства насколько это возможно. Я вытащил теми же щипцами остатки кокона, покрытые слизью и с помощью влажного полотенца вытер все остатки слизи. Теперь оставалось только защитить от гноя и зашить. На это у меня ушло около десяти минут. Все закончилось. Теперь можно было спокойно выдохнуть.              

***

             – Ну как тебе мясо, спустя столько времени? – Спросил я, видя, как девушка с аппетитом ест приготовленный мной шашлык по случаю ее выздоровления. Совсем без шрама не получилось, но он был практически в том месте, где начинали расти волосы, так что его почти не было видно.              – Пвеквафна! – Говорила она, запихивая один кусок за другим, чуть ли не плача от радости.              – Не торопись так, у тебя теперь вся жизнь есть чтобы мяса наесться. Попрошу тебя только параллельно этому заботиться об Оле. – Полина погрустнела, когда я упомянул Олю.              – Как она отреагирует на твою пропажу? Ты уверен, что не хочешь рассказать ей правду?              – Уверен. Она может начать ненавидеть тебя и себя, если узнает. А так я просто окажусь последним пропавшим до вашего переезда отсюда. – Сейчас я жалел лишь о том, что не увижу их взрослыми, как и сам не стану взрослым. Но в то же время был рад уже тому, что у них будет возможность повзрослеть. – Ну... Прощай?              – До встречи. Я буду навещать тебя иногда. – Сказала она, вытерев рот салфеткой и обняв меня.              – Не вздумай! Вдруг еще в лесу потеряешься? – Сказал я, на что она рассмеялась.              – В том самом лесу, который я знаю как свой хвост? – Мне на мгновение показалось, что ее глаза перелились золотистым.              – Точно показалось. Лисы в ней быть не может, я бы почувствовал.              – Тогда... Все равно прощай, ведь то буду уже не я. – Хоть заяц и говорил, что я останусь в этом теле, я все равно не шибко в это верил. Лучше перестраховаться.              – Это все равно будешь ты, хоть и немного другой. Сам ведь говорил – это не смерть, а перерождение.              Я лишь кивнул в ответ и пошел к выходу. Метель сошла на нет за прошедшую неделю и снег уже не насыпал в таком количестве. Я вышел из дома и исчез. Прямо как те тридцать с чем-то детей, что пропадали здесь на протяжении трех лет. Уже представляю, что будет написано на моей листовке:              

ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЕНОК!

Петров Антон, 15 лет

      

Петров Антон, 15 лет.

Ученик 9 "В" класса.

3 марта примерно в 7:30 ушел из дома и не вернулся.

После выхода из дома нигде замечен не был.

Был одет в черные брюки, темную кожаную куртку,

коричневые ботинки и красный шарф.

При себе мог иметь серый рюкзак

Особые приметы: рост 176 см, худощавого телосложения,

длинные белые волосы, зеленые глаза, шрамы на лице.

Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении

Антона, просьба звонить:

      

3-67-22 или 02 – милиция