Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Пит -Несколько месяцев назад- – Ты что здесь делаешь... Кента? Встреча с ним стала для меня полной неожиданностью, а ещё больше меня удивила его личность, в которой отразились какие-то изменения. Однако я не мог точно сказать, какого рода были эти изменения: стремились ли они к высшему просветлению или погружались во тьму вечности. Ответить на этот вопрос было выше моих сил. Но единственное, в чём я был абсолютно уверен, – так это в том, что наше спокойствие и умиротворение продлились всего два года. Кента отвёл взгляд. Он, видимо, не ожидал, что его поймают и уж точно не думал, что тем, кто его обнаружит, окажусь я – его бывший союзник, которого он два года назад предал, едва не лишив жизни. Если бы кто-то спросил меня, затаил ли я обиду или ненависть к нему за это, я бы твёрдо ответил, что нет. С того дня я убедил себя, что больше никогда не увижу его. Кто бы мог подумать, что история, которую я считал завершённой, имела продолжение? – Мне вызвать полицию? Поскольку подозреваемый не собирался говорить, мне пришлось пригрозить ему, чтобы он пришёл в чувство. Иначе мы так и не разобрались бы. – Нет, пожалуйста... - ответил Кента. Его встревоженное выражение лица удивило меня, потому что, насколько я знал, люди под опекой Тони не боялись полиции. Их босс был выше самого главнокомандующего. – Клянусь, я пришёл сюда не для того, чтобы создавать проблемы. Я пришёл кое-что забрать. – Что именно? Кента рассмеялся. Раньше он бы не стал тратить время на ответы на подобные вопросы. Он скорее сказал бы: «А тебе-то какое дело?» или что-то в этом роде. Но теперь он выглядел неуверенно, будто хотел сказать, но не знал, стоило ли это делать. – Если не скажешь, я вызову полицию. – Вещь... - колебался он вплоть до последнего мгновения, – вещь Вэя. Его ответ был не ясным. По правде говоря, он звучал примерно, как «кулаком по земле». Это место раньше принадлежало Вэю, и, конечно, если кто-то приходил сюда забрать что-либо, то с вероятностью в девяносто процентов эта вещь когда-то принадлежала Вэю. Поэтому его ответ не успокоил меня и не убедил в том, что его появление не представляло угрозы. – Какая вещь? - продолжал я допытываться. – Я сам не знаю. – И как мне тебе верить? – Я не знаю. Мне сказали прийти и забрать её, - ответил Кента серьёзно. – Он приказал мне это давно, ещё до аукциона два года назад. Я сам не понимаю, почему он выбрал именно меня. Он ничего не объяснил. Я знаю, что в сейфе, находится что-то важное. Вэй сказал, когда его не будет в живых, нужно прийти и открыть сейф. Я пристально смотрел на него, размышляя, верить или нет. Оба варианта казались чреватыми немалыми последствиями. По выражению его лица и поведению, он выглядел довольно правдоподобно. Тревога и беспокойство ясно читались в его глазах – эмоции, которые я никогда раньше не видел у этого «робота», служившего Тони. Однако меня останавливал один момент: почему Вэй выбрал именно Кенту, чтобы доверить ему эту информацию? Если он говорил правду, то вещь в сейфе должна была быть чрезвычайно важной. Иначе зачем было говорить, чтобы сейф открыли после его смерти? Если так, почему Вэй не доверил это Алану, которому передал шоу-рум, или Бэйбу – своему близкому и верному другу? Почему именно Кента? Между ними двумя была особая близость в то время, когда они жили в том доме? Вряд ли. Бэйб рассказывал, что Вэя держали в отдельном особняке, так что он не мог видеться с другими детьми, такими как Бэйб, Пит и Кента (а Чарли с Джеффом вообще принадлежали к другому поколению – по слухам, Чарли привезли в дом после того, как Бэйб ушёл). Значит, близость вряд ли могла быть причиной. Или, может быть, это связано с Тони? Если важная вещь имела отношение к этому ублюдку, то выбор Вэя доверить её Кенте внезапно начинал казаться более логичным? Что же мне делать... Стоит ли мне ему верить? – Послушай... - подошёл ко мне ближе Кента. Его голос стал тише, будто он боялся, что кто-то подслушает наш разговор. Но я чувствовал твёрдость в каждом его слове. – Ситуация изменилась. – Что ты имеешь в виду под «изменилась»? – Всё может быть не так, как ты думаешь. То, что ты считаешь законченным, на самом деле может быть ещё не окончено, - произнёс Кента. В его глазах отразился сильный страх, будто одного упоминания об этом хватало, чтобы ужас вгрызся в мозг. – Тот, кого ты считаешь мёртвым, может быть... ещё жив. Кента не успел назвать имя, как в моей голове моментально возник образ одного человека. Ужас, терзавший Кенту, перекинулся и на меня. Я с трудом проглотил слюну. То, что он говорил, казалось невероятным. Но в то же время глубоко внутри меня раздавался шёпот: нет, это и есть правда. Это не так уж невероятно. Мы так и не уничтожили этого ублюдка. – Тони больше не доверяет мне, как раньше. И я больше не хочу на него работать. Но я не могу просто уйти. Вот почему мне нужно найти способ стать свободным. Кента открыто посмотрел мне в глаза. Это, пожалуй, впервые, когда я увидел его душу по-настоящему – услышал слова, исходившие из его разума и чувства, пришедшие прямо из сердца, а не приказы, заложенные в систему, как раньше. – Я не знаю, поможет ли мне эта самая «вещь», но у меня нет другого выбора. Я должен попробовать всё, что возможно. Сделать это быстро и тихо. Я ничего не знал. Но я хотел ему поверить. – Поэтому прошу... - прошептал с мольбой в глазах Кента. – Держи это в секрете. Клянусь, я не доставлю тебе или твоим друзьям никаких неприятностей. Но позволь мне разобраться со своими делами. Возможно, мне нужно было попробовать сделать что-то, что выходило за рамки моих собственных ожиданий. – Хорошо, - ответил я. Кента глубоко вздохнул с облегчением. – Но я должен сам всё увидеть. – Что? Его лицо, только что расслабившееся, вновь стало напряжённым. – То, что лежит в сейфе, я должен увидеть. А потом я буду следить за каждым твоим шагом. Если ты попробуешь что-то выкинуть – я тебя остановлю. Его лицо ясно показывало, что предложение было ему не по душе, но я стоял на своём. И если он не согласится, то эта история не останется тайной только между нами. – Ладно, чёрт с тобой. Делай что хочешь. Наше соглашение было заключено в шоу-руме у Алана, и с того самого момента оно вступило в силу. POV Бэйб – Впредь, если что – связывайся со мной в любое время или с Кентой. Понял? – Ага, - кивнул я вяло, после чего захлопнул дверь перед носом Виннера и Кенты, которые вдруг нагрянули ко мне домой и безжалостно швырнули в меня предложение, будто конец света наступил. Я медленно потащил ноги обратно в гостиную, рухнул на диван и обессиленно откинулся на спинку. С момента пробуждения я ещё ничего не успел сделать, кроме как поговорить с этими двоими. – Чарли задел многих важных людей. Если он не прекратит, скоро кто-то другой прикажет его убрать. Тони ещё добр, что вообще предложил такой вариант. – Да, парень упрямый, но в итоге он послушает. Потребуется время, но, по-моему, это того стоит. – Тони не хочет новых проблем, как в прошлый раз. Тогда и с нашей стороны были потери, и с вашей. Но подумай: если ты убедишь Чарли, все будут в безопасности. Никто не пострадает, никто не пострадает физически, и ты вернёшь себе своего парня. Чего ты колеблешься? – Ты позволишь убрать Чарли, зная, что у тебя есть способ его защитить? И многое другое Виннер вывалил на меня, пытаясь убедить принять соглашение. Не каждое его слово меня убедило, но пришлось признать, что в целом его доводы подействовали. Я знал, что это предложение от человека, которого я больше всего ненавидел на свете. Одна лишь мысль о сотрудничестве с этим ублюдком Тони вызывала во мне отвращение. Но отвернувшись и проигнорировав всё это, мне, возможно, пришлось бы всю жизнь чувствовать вину, если бы в итоге я потерял Чарли. Сколько из того, что сказал Виннер, было правдой не известно. Но я знал наверняка – эти люди хотели устранить Чарли. Его цели явно противоречили их интересам. Чем больше Чарли выставлял себя на свет и использовал СМИ для открытой борьбы с ними, тем глупее становилось оставлять его на свободе. Рано или поздно эти мерзавцы обязательно нашли бы способ расправиться с ним. Именно поэтому я решил согласиться, вопреки своим внутренним принципам. Мне нужно было постараться убедить Чарли отказаться от этого проекта. Раньше я никогда всерьёз его не уговаривал. Вместо этого я обижался и злился, что он уделял проекту больше внимания, чем мне. Но это не помогло заставить Чарли смягчиться. Человек, руководствующийся разумом, нуждался в понимании и сострадании. Или, если бы я поговорил с ним спокойно, возможно, он бы изменил своё решение. Если бы мне удалось заставить Чарли передумать, всё вернулось бы к прежнему состоянию. Он бы вернулся ко мне, и мы снова жили спокойно, каждый день, без забот о Тони или ком-либо ещё. А нынешнее соглашение между мной и Тони было бы навсегда похоронено, исчезнув без следа, и никогда не достигло бы ушей Чарли. Таковы были мои намерения и ожидания. Но сигналы грядущих больших перемен начали поступать спустя несколько дней после заключения соглашения. – Есть кое-что, что тебе следует знать. Кента снова пришёл ко мне домой. На этот раз он был один, без болтливого Виннера, таскающегося за ним. Его осторожное поведение показывало, что он намеренно пришёл ко мне один. Не потому, что Виннер или другие подчинённые были заняты, а потому, что он хотел поговорить со мной наедине. – Я не знаю, правильно ли ты поступил и не буду тебе указывать. Я пришёл рассказать об этом, потому что подумал – возможно, ты сможешь использовать эту информацию. Впервые я почувствовал, что мы с Кентой были на одной стороне. Он не выражал явного желания быть моим союзником, но я чувствовал его искренность. При этом у меня не было никаких доказательств, кроме его слов и поведения, похожего на действия предателя. Возможно, это была всего лишь попытка завоевать моё доверие?.. Я думаю, что мои инстинкты меня не подведут. – В тот день, когда я ударил его ножом, я был уверен, что он умер. Я не намеренно промахнулся от важных точек. Один из моих давних вопросов был неожиданно разрешён. Я всё время задавался вопросом, как Тони выжил. В тот день я своими глазами видел, как Кента вонзил в него нож по самую рукоятку. Кровь хлынула рекой, лужа растекалась по полу. Казалось, выжить после такого невозможно. Все новостные агентства тогда громко подтверждали смерть этого «босса». Никто и не заподозрил, что он оставался живым. Если бы он сам не вышел на меня, я бы до сих пор считал его мёртвым. – Но он выжил, потому что он не обычный человек. То, что раньше казалось пустым, несоответствующим, внезапно заполнилось, и картина стала цельной – логичной, понятной, объясняющей весь мир до мельчайших деталей. – Тони – такой же особенный, как и вы. То, что Кента называл его «Тони» вместо «его высочество», звучало немного странно, но при этом вызывало странное удовлетворение. Намеренно или нет, такое обращение быстро усилило моё доверие к нему. – Ты хочешь сказать, у него тоже есть сенс? – Ну, а как же иначе? Он посмел бы вести такой подлый, громкий бизнес, если бы у него ничего не было? - ответил Кента. – Он контролирует сотни людей с сенсами. Если бы у него не было чего-то особенного, он бы не смог ими управлять. Чем больше Кента говорил, тем больше моих давних, игнорируемых вопросов находили ответы. Было бы невозможно, чтобы все обладатели сенсов добровольно выбрали сторону Тони из верности. Конечно, существовала группа, которая любила его как отца – их было немало. Вторая группа – те, кто оставался, потому что не имел другого выхода. У некоторых сенсов не было сил или возможности легко вписаться в общество. Многих обладателей сенсов забирали с детства, у них не было семьи или родственников. Их с детства воспитывали люди Тони. Поэтому у них не было мыслей уйти куда-то ещё. Захотев, они не осмелились бы – с самого первого дня им внушили, что внешний мир опасен для людей с сенсами, что их там не примут, что будут обманывать, использовать, эксплуатировать. Столкнуться с неизвестным было страшно. Поэтому большинство считало, что безопаснее всего оставаться с теми, кто их воспитал. Третья группа – те, кто боялся угроз и не осмеливался сопротивляться. Ещё когда я жил в доме, я постоянно слышал, что побег считается тяжёлым преступлением. Тех, кто пытался сбежать и был пойман, бросали в «тёмную комнату», о которой никто не знал, что там происходило. Но это не было комнатой для отдыха и сна. Конечно, в случае успешного побега страдали родственники, друзья и близкие, оставшиеся снаружи. Я слышал, как охранники говорили, что одна семья была сожжена заживо – родители и младший брат сбежавшего ребёнка погибли вместе, всего через несколько дней после его побега. Мне, возможно, повезло – когда я убегал, у меня не было ни родственников, ни знакомых, так что вину понёс только я, полностью и главное – я выжил. Но кроме этих трёх групп, я забыл ещё об одной, скрытой. Это те, кто оставались ради выгоды. Я раньше никогда не сталкивался с такими, но вполне возможно, что Тони предлагал им какие-то мечты, манил их, чтобы они оставались в ожидании «великого дня». Судя по намёкам Кенты, таких людей было немало. – Я никогда раньше не видел, чтобы он что-то делал, - сказал я, пытаясь вспомнить возможные проявления сенса Тони. Но как бы я ни старался, ничего подходящего в голову не приходило. – Такой человек, как он, никогда не стал бы держать сенс в секрете. Какая может быть причина, чтобы он не использовал его? – Потому что его способность работает только в определённых случаях. – Что ты имеешь в виду? - спросил я с недоумением. За всю свою жизнь я не встречал способностей подобного типа, поэтому не представлял, что за «определённые случаи» имелись в виду. – Тони не умер. Ответ Кенты казался ясным, он развеял несколько моих сомнений, но в то же время породил в моей голове ещё больше путаницы. – Ты хочешь сказать… он бессмертный? – Лучше сказать – полубессмертный, - ответил Кента и продолжил. – Он может умереть, как обычный человек, но в его теле есть механизм, позволяющий ему воскресать. И этот механизм – его собственная кровь. – Кровь? – Да. Всего полкапли или меньше, если попадёт в рот в момент, когда он на грани смерти, или в течение получаса после остановки дыхания – и он снова оживает. Его тело восстанавливается и возвращается в лучшее, самое сильное состояние. Вот почему я никогда раньше не видел, чтобы Тони использовал свой дар. Сколько раз можно было увидеть, как он умирает? И когда я своими глазами видел его тело, это не была настоящая смерть. Мы, стоявшие там, были слишком заняты своими делами, чтобы обратить внимание, как изменилось тело Тони после того, как он упал от ножа. Мы были в смятении, а Сатана тем временем успешно обманул смерть. – Его кровь – это ключ. Если он успеет проглотить свою кровь, он не умрёт. И действует эта кровь только на него самого. Если дать её другому – тот не воскреснет. – Чёрт... Это же полный облом, - простонал я. – Значит, он будет и дальше продолжать свои подлые дела? Когда я умру, он всё равно будет жить? Сначала я думал, что бороться с Тони – само по себе головная боль, а теперь выясняется, что это ещё хуже. Мой главный враг – это упрямый ублюдок, которого невозможно убить. – Нет. Он может умереть, - ответил Кента спокойно. – Я же сказал: если он вовремя успеет проглотить кровь – выживет. Значит, если мы не дадим ему этого сделать, всё кончится. Его ответ снова поверг меня в замешательство. Он только что сказал полную противоположность. – Говоришь, будто это легко. – Нет, не легко. Но способов много, - уверенно ответил Кента. Наверняка он провёл не одну бессонную ночь, размышляя, какие варианты возможны, прежде чем прийти ко мне сегодня. – Конечно, не каждый раз при смерти идёт кровь. А иногда, если кровь идёт, у него может не остаться сил, чтобы дотянуться до неё рукой или наклониться, чтобы лизнуть. Поэтому основной способ, который он использует, – это укусить язык. Вот оно что... Всё так просто. Ничего удивительного, что мерзавец не умирает. – Значит, если ты хочешь его убить, первое – убедись, что в первые полчаса ему никто не поможет. Когда он перестанет дышать, тело надо убрать подальше от подчинённых или от кого бы то ни было, кто не хочет его смерти. – Второе – постарайся не давать ему крови. Потому что в какой-то момент кровь может брызнуть в рот или сама потечь внутрь. – Третье – не давай ему закрыть рот. Запихни ему что-нибудь поглубже, закрепи как можно надёжнее, чтобы он не смог закрыть рот и не смог укусить язык. – И четвёртое – если решил убить, убивай наверняка. Убедись, что он не сможет пошевелиться. Заткни ему рот и свяжи по рукам и ногам, если он сможет двигаться, он соберёт последние силы и удариться головой о пол, чтобы пролилась кровь. Не забывай: мельчайшая капля крови, попавшая в рот – и он сможет воскреснуть. Если бы я был на его месте, я бы тёрся ртом о пол, пока не пойдёт кровь. Так или иначе, хоть немного, но кровь точно попала бы внутрь. Честно говоря, за всю жизнь мне никогда не приходилось так детально обдумывать, как убить кого-то. Вот так, хладнокровно и жестоко планировать убийство – от одной мысли мне становилось тошно и хотелось блевать. А Кента рассказывал всё это легко, по пунктам, спокойно, словно читал инструкцию. Я не представлял, насколько ужасной была его жизнь, и насколько низким и подлым должен был быть Тони, чтобы вырастить из человека такое. – Не знаю, придётся ли тебе это использовать. Может, твоё соглашение с ним сработает, - понизил голос Кента. Возможно, я непроизвольно выразил какое-то чувство на лице и он подумал, что я боюсь или презираю его. Я... жалел его. – Если оно не сработает, возможно, тебе придётся убить его, прежде, чем он убьёт тебя. – Почему ты рассказал мне всё это? - не удержался я. – Если ты знал всё это, почему не сделал сам? – Потому что у меня нет возможности, - ответил Кента. Он отвёл взгляд. – Один я ничего не добьюсь. В итоге умру зря. А у тебя есть друзья... Все готовы помочь тебе. На мгновение я уловил сомнение в глазах Кенты. В этот раз он был не похож на того Кенту, которого я знал. Он казался живым, с душой, с волей и сильным намерением. Но на нём всё ещё были толстые цепи, сковывающие его. Поэтому передать информацию и рассказать всё, что он знал, кому-то – это было максимум, что он мог сделать. И этим кем-то был я. – Как ты узнал всё это? – Вэй рассказал. Я замер. Клянусь, это был последний ответ, который я ожидал. Мои предположения не только не были близки к этому – они рядом не стояли. – Вэй спрятал записи о Тони в сейфе, замаскированном в шоу-руме. Он давно дал мне карточку-ключ и код от сейфа, сказал, что, если с ним что-то случится – надо открыть сейф. Но я попал в тюрьму, поэтому открыл его недавно. После смерти, Вэй продолжал изощрённо играть с моим сознанием. Он хранил всё это в тайне, молчал, будто ничего не знал, притворялся, что на стороне Тони, заставлял меня и всех нас ненавидеть его, а потом оставил грандиозную бомбу и сбежал, устроив ложную смерть, без малейшего чувства ответственности. Вэй не так уж сильно отличался от Кенты. Он знал, что нужно сделать, но не хватало смелости сделать это самому. Поэтому он выбрал, чтобы это сделал кто-нибудь другой и выбрал момент, когда ему самому не пришлось ничего об этом знать. Он был эгоистом до самого конца. – Вэй, наверное, считал, что я ближе всех к Тони и у меня больше всего шансов что-то сделать. Поэтому он и доверил это мне. – Но ты не сделал. – Он ошибся. Вэй переоценил меня, - пожал плечами Кента. Он не выглядел особенно расстроенным из-за того, что не смог выполнить план Вэя. – К тому же, он, наверное, не был бы рад, что я рассказал всё тебе. – Почему? Потому что я слабак? – Да ты с ума сошёл? Он не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты снова ввязывался в дела дома. Я признаю, что не подумал об этом. Мысль о том, что Вэй пытался меня защитить, не приходила мне в голову с тех пор, как два года назад он сделал со мной то ужасное. – Вэй знал, что, сколько бы он ни старался выбраться оттуда, он не посмеет снова втягивать тебя в это. – Но он втянул тебя? – Ты у меня спрашиваешь? Когда принимал решение, он не посоветовался со мной. В тот день Кента рассказал мне всё, что знал о Тони. Не только о его способности, воскрешения из мёртвых, но и о его слабостях, тайных углах и опасных местах в большом доме, о бизнесе, которым Тони управлял, а также о внутренней обстановке в доме. Кента сказал, что Тони значительно расширил свои сети – у него появились связи и в правительстве, и в армии. Эти люди были крупными спонсорами какого-то проекта, который Тони намеренно скрывал от Кенты, потому что не доверял ему, как раньше. Он держал его рядом из жалости к его таланту. (В этом месте Кента предположил, что это могло быть связано с новым проектом, который Тони вёл втайне.) А причиной, по которой Кента решил рассказать мне всё это, было то, что он понимал: его могли устранить в любой момент, если Тони начнёт что-то подозревать. Он боялся, что вся информация, которой он обладал, исчезнет вместе с ним, никому не пригодившись. – Спасибо... за всё, - сказал я. Не думал, что когда-нибудь скажу такое Кенте. Он сам, похоже, был потрясён (скорее отвращён). Кента не ответил, слегка махнул рукой, будто говоря: «Да ладно, забудь» и повернулся, чтобы сесть в машину. – Эй! - окликнул его я. Кента обернулся с усталым выражением лица, вроде: «Ну что ещё?». – Хочешь быть моим другом? – Что? - издал высокий звук Кента. Это был самый высокий звук, который я когда-либо слышал от него. Его лицо исказилось от шока и мне стало неловко, что я спросил. – Ну, ты сделал грустное лицо, когда сказал, что у меня есть друзья. – И из-за этого ты решил, что я хочу быть твоим другом? – Ну, не знаю… - пожал я плечами, будто невзначай. – Все хотят быть моими друзьями. – Только не я. – Ха. В тот момент у меня не нашлось слов. Я махнул рукой ему, кто не хотел быть моим другом, – и, не прощаясь, повернулся, чтобы войти в дом. В голове у меня бушевала буря: за несколько дней на меня обрушился поток информации, который не прекращался ни на секунду. Было столько вещей, которые мне нужно было решить самому. Чарли не мог мне помочь. Я остался один. И то, чем закончится всё это, – решка или орёл, – зависело только от моих рук. Мешать и саботировать Чарли было нелегко. Мне приходилось тратить огромное количество умственных и физических сил, чтобы противостоять этому красивому, но чертовски умному парню. Каждый день проходил тяжело, насыщенный разными эмоциями, и я едва успевал адаптироваться. В целом подводя итог, думаю, это был довольно увлекательный опыт. Я понимал, насколько серьёзным было то, что я делал. Жизни и смерти многих людей висели на волоске и всё зависело от меня. Но это не такая большая вина, если я находил в этом тяжёлом задании и немного удовольствия. Подумайте сами: я сталкивался с Чарли в образе моего бывшего парня. Он был всё тот же Чарли, но с более прочной оболочкой. Он открыто проявлял хитрость и у него хватало смелости быть холодным со мной. Много раз я чувствовал жалость из-за его изменившегося, не узнаваемого поведения. Но это вызывало у меня возбуждение не меньше. Возможно, я любил Чарли слишком сильно. Вместо того, чтобы злиться на его жестокость, я находил, что именно она делала его ещё более привлекательным. Именно поэтому раздражать его, заставляя хмуриться, стало для меня ежедневным источником удовольствия. Однако вместе с этим удовольствием шло и огромное давление. Каждый день я должен был отчитываться в большой дом. Каждый мой шаг был лишён свободы. Я чувствовал, как за мной следили на каждом этапе. Поэтому моя повседневная жизнь превратилась в одну большую сцену. Я должен был играть роль врага Чарли, пытаться выведывать у него секреты и отправлять отчёты, чтобы сохранить доверие Тони. В самом начале мои отчёты были на сто процентов правдивы, потому что я думал: если Тони будет чувствовать превосходство, Чарли сдастся быстрее. Но оказалось, что всё наоборот. Чем больше он оказывался в невыгодной позиции, тем сильнее становился, тем амбициознее был и ни на секунду не показывал признаков отступления. Со временем наша близость постепенно восстанавливалась, и мы стали такими же, какими были до расставания. И, поскольку на этот раз между нами не было формальных обязательств, как раньше, я почувствовал, что стал понимать Чарли глубже. Некоторые вещи, которые я раньше считал непонятными, вдруг стали логичными. Не знаю, может, я скучал по нему, но в итоге результат был один: я больше не хотел разрушать его мечту. Я хотел, чтобы мечта Чарли сбылась – с участием меня или без него, это не имело значения. И путь к этой мечте внезапно открылся передо мной, без каких-либо предвестий, после того как я сам разрушил несколько других путей из-за своего поверхностного мышления. – Почему именно я? В последнее время я слишком часто задаю себе этот вопрос. – Лучше спроси: если не ты, то кто? Мой скромный дом снова принял неожиданного гостя, после того как Кента приходил в прошлый раз. Через два месяца кое-кто ещё появился без предупреждения. И что ещё хуже – я уверен, что никогда не давал свой адрес этому человеку. – Почему бы тебе самому не попробовать? Небось умрёшь от умиления. – Видимо, Чарли выбрал не того, с кем возможно общаться по уму. – Крис. Его появление оказалось ещё более шокирующим, чем появление Кенты. Во-первых, я уверен, что мы не настолько близки, чтобы он врывался ко мне домой. Во-вторых, я всегда ясно давал понять, что терпеть не могу его лицо – по какой бы причине это ни было. – И мне не особенно хочется с тобой разговаривать, но это важно. Так что будь взрослым хотя бы на час. Считай, что прошу. В голове у меня толпились тысячи оскорблений, готовых вырваться наружу, из-за серьёзного выражения Криса, но мне пришлось сдержаться и вести себя как взрослый человек, чтобы выслушать эту самую важную вещь. – Перейду сразу к делу. Я считаю, что у Чарли есть шанс на успех, но процент успеха, который я оценил, недостаточен для меня. А мои личные цели имеют шанс реализоваться только наполовину. Я не могу с этим смириться. Поэтому я пришёл попросить тебя о помощи. Я не верил своим ушам. Честно говоря, это было за гранью ожиданий. Доктор Крис просит меня о помощи? Тот самый Крис, который всегда считал меня глупее себя или Чарли? И вот он пришёл ко мне домой и попросил о помощи? – Я уверен, что смогу разработать формулу лекарства для уничтожения сенсов. Мне нужно больше времени. – Что это значит? - спросил я. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Я хочу, чтобы ты продолжал играть свою роль, как сейчас. Я буквально захлебнулся. Я думал, что моё притворство настолько тонкое, что никто не заподозрил. Команда «X» считала, что я злился на Чарли и хотел отомстить ему. Они не поддерживали меня, но никогда не сомневались. А вот человек, который держался в стороне и делал вид, что ему всё равно, – Крис – видел всё насквозь. – О чём ты говоришь? - попробовал я изобразить непонимание, чтобы проверить, насколько много он знал. – Какая ещё игра? – Не пытайся меня разыграть. Я знаю, что ты заключил сделку с Тони, чтобы уговорить Чарли отказаться от проекта, и тайно передаёшь информацию Тони. Всё. Он действительно знал всё. – Всё, что ты сделал, не нанесло нам серьёзного ущерба. Твои вмешательства создали ажиотаж, увеличили охват новостей – Чарли получил бесплатную рекламу. А информация, которую ты передаёшь, не содержит ничего критичного. Я с самого начала велел Чарли быть осторожным. Тогда я понял, почему он работал с Чарли. Он не просто чертовски умён – у него не было слабых мест. Чарли, несмотря на свою хитрость и предусмотрительность, совершал ошибки, потому что у него были очевидные слабости, которые видели все. А вот у Криса я не мог найти ни одной. Ничто не делало его уязвимым или ранимым. Его глаза и уши всегда были начеку, он постоянно наблюдал за окружением, двигался тихо и хитро. И хотя он присоединился к команде последним, он стал её самым сильным и важным бойцом. – Я всё ещё не понимаю, чего ты хочешь от меня. – Я хочу, чтобы ты сделал так, чтобы мы выглядели максимально слабыми, - твёрдо произнёс Крис. Его обычное игривое, раздражающее поведение исчезло, будто упакованное в сундук и заперто на замок. Передо мной стоял серьёзный, надёжный человек. – Мешай как можно больше, передавай ложную информацию, заставь их думать, что они держат высшую карту. – Зачем... зачем всё это? – Потому что, если мы не заставим их пренебрегать нами, мы не сможем их победить, - ответил Крис. Я пытался осмыслить его слова. Вроде бы понимал, но полной картины пока не видел. – Тони превосходит нас во всём: в деньгах, в связях, в количестве обладателей способностями, которых он держит. Если мы будем выглядеть сильными, он начнёт использовать всё своё оружие. Тогда у нас останется меньше времени, мы быстрее окажемся в ловушке и наши шансы на победу уменьшатся. – … – Если в самый последний момент я успею создать формулу лекарства, если Тони останется жив, всё это не закончится и нам придётся сражаться ещё долго. Будет ещё много рисков, ещё много потерь. А я знаю, что ты не хочешь, чтобы это продолжалось. Конечно. Я каждый день просыпался, не зная, что будет дальше. Я хотел, чтобы этот безумный кошмар закончился как можно скорее – любым способом. Я больше не хотел, чтобы Чарли рисковал больше, чем уже рискнул. – Сейчас Чарли сосредоточен на результате: завершить проект, применить лекарство против сенсов в нужном месте, вернуть людям права. По сути, это правильно, учитывая наши текущие силы. Но для меня это не главная цель. – А какова твоя главная цель? – Убить ублюдка Тони. Опять. Второй человек приходит ко мне и говорит о том, как устранить мерзавца. Вначале я хотел, чтобы всё закончилось, и уйти подальше от того дома. Но в итоге, передо мной стояли люди, которые то вкладывали нож в мою руку, то впихивали пистолет, и шептали: «Используй это». Это обязательно должен быть я? – Я хочу убить его собственными руками, но без твоей помощи я не смогу к нему приблизиться. Я никогда не смогу уйти от этого, да? – У тебя есть прямой путь к Тони. У тебя есть люди, которые могут помочь. Буду честен: сами по себе мы не справимся с Тони. Если бы у нас была ещё парочка таких, как Чарли – тогда, может быть. Я никогда раньше не видел такого яркого огонька в глазах Криса. Раньше я думал, что он человек, которому всё равно, без целей, плывущий по течению. Но сегодня он доказал мне, что огонь в нём горел не слабее, чем у кого-либо. Он старался его подавить – ради собственной безопасности. – Почему ты хочешь убить Тони? – Тебе обязательно знать причину? – Ну, если ты просишь меня о помощи, я думаю, у меня есть право знать причину. Мне было чертовски приятно, что я смог дать отпор Крису. Он явно почувствовал себя неловко от моего вопроса, но, как я и сказал, если кто-то хочет помощи, он должен проявить искренность. Это его обязанность – дать мне почувствовать, что он заслуживал помощи. Потому что, как я видел, у меня не было ни капли милосердия. – Только не говори, что ты тоже был там? - коротко рассмеялся я, считая, что это было бы слишком безумно, если бы он оказался одним из тех детей, которых воспитывали в доме. Кроме невероятного совпадения, что мы встретились, было бы ещё и жутко, что он выглядел как другой ребёнок из дома – как близнец. – Нет, я там никогда не был, - ответил Крис, глубоко вздохнув. Для человека, который всегда отрицал любые связи с другими, раскрытие своей истории было, наверное, нелёгким делом. Я это понимал. Но я должен был в первую очередь защитить себя, а не становиться добрым человеком, сочувствующим другим. – Но мой друг был. – Друг? – Сюрприз, - усмехнулся он. Издевался он надо мной или жалел самого себя. – У меня тоже был друг. – А... – Хочешь услышать дальше? - спросил Крис. – Достаточно и того, что ты сказал, что у тебя был друг там. Причина ясна. Это всё сочувствие, которое я мог дать Крису. Я, выросший в том доме, понимал всё без лишних объяснений. Боль, которую причинял большой дом, не ограничивалась детьми внутри. Она распространялась шире, разрушая жизни тех, кто их окружал: тех, кого они любили, и тех, кто любил их. Поэтому неудивительно, что Крис ненавидел и презирал Тони. – Он умер, - пояснил Крис. Несмотря на то, что не хотел объяснений, он продолжил. В его глазах было видно, как больно ему было говорить об этом, но при этом он, казалось, искренне старался быть честным со мной. – Он пытался сбежать. Точнее, он сбежал. Он хорошо прятался и Тони не мог его найти. Но в итоге всё пошло по сценарию... Тони начал охоту на тех, кто был близок к нему. Его печаль была такой настоящей, что становилось страшно. Он не казался человеком, способным на грусть. Но я увидел это воочию и понимал, почему он так глубоко прятал это – никогда не показывал никому. – Бабушка, которая меня растила с детства. Двое соседских друзей. И ещё трое друзей из больницы, где он лечился в детстве. Всех их убили. До одного. – Остался только я. Я был последним, кто выписался из больницы. Они, наверное, решили, что я и так не выживу, поэтому не стали добивать. Но, к сожалению, я не умер. Крис не вдавался в подробности о больнице и я не хотел расспрашивать. Из его рассказа я догадался, что в детстве он болел чем-то серьёзным и это было не кратковременной болезнью. Он говорил о больнице как о доме, как о своём основном месте жительства, где были и другие дети. Если бы он не провёл там много времени, у него не было бы такой привязанной группы друзей, о которых он поведал. – Я узнал об этом, когда выписался. Узнав, я пытался найти друга, но опоздал, - на мгновение Крис замолчал, будто задыхаясь, потом медленно вдохнул и продолжил. – Он покончил с собой за несколько дней до того, как я вышел из больницы. Слишком тяжело. То, что пришлось пережить Крису, я не мог даже представить: если бы это случилось со мной, смог бы я вырасти таким, как сейчас? Я понял, почему Крис стал тем Крисом. Его холодность и безразличие были самым логичным объяснением, какое я когда-либо встречал. – В то время это было очень тяжело. Не знаю, как я это пережил. Но, очнувшись, я вырос. Я думал, что преодолел всё это. Но нет… Он ещё не преодолел. – Но, как видишь... я так и не вырос. Он всё ещё был тем самым ребёнком, полным ран. Его тело со временем выросло, но душа внутри осталась замороженной, застывшей вне хода мира, остановившейся в возрасте того самого ребёнка – его самого важного друга. – Ну как? - слабо улыбнулся Крис, словно пробившись сквозь туман, окружавший его. – Захотелось мне помочь хоть немного? Я замолчал, размышляя минуты полторы, прежде чем спросить: – А Чарли знает? – О чём? - спросил Крис. – О том, что ты мне рассказал. – Нет, он не знает. – Что?! - вырвалось с возгласом у меня, будто получил удар в колено, когда почти достиг финиша. – Ты пришёл тайком поговорить со мной? – Чарли задаёт слишком много вопросов. Если пойду к нему, он будет спрашивать без конца. Поэтому я должен подготовить всё как следует, а потом говорить с ним разом. Так у меня больше шансов, что он согласится. После таких объяснений я всё понял. Признаю, Крис хорошо знал Чарли. Особенно впечатляло, учитывая, что они знали друг друга недолго. Если только он не обладал высоким уровнем психологического анализа, каждый день он наблюдал за Чарли больше, чем думал о себе. Хм... А можно ли ревновать к этому? – Подумав ещё раз, прихожу к выводу, что хорошо, что ты не сказал, - сказал я. – И впредь не нужно говорить. Пусть об этом знаем только мы двое. – Что ты имеешь в виду? - нахмурился Крис, не понимая мои слова. – Ты не собираешься рассказывать Чарли вообще? Да, Крис хорошо знал Чарли. Но он не знал его лучше меня. – Чарли никогда не разрешил бы мне вмешиваться в это дело с командой «Х». Он не хочет, чтобы я вообще в это ввязывался. Если ты расскажешь ему, готовься свернуть свой план, - Крис пристально посмотрел на меня. Он явно обдумывал каждое слово с осторожностью – ещё одна черта, в которой он был похож на Чарли. – Если я не расскажу ему о плане, то всё, что я сделал и все мои будущие планы рухнут. Чарли сразу всё поймёт. Если ты расскажешь ему, он будет подозревать только меня. Не надейся, что ты сможешь что-то сделать – и не мечтай. – Ты умнее, чем я думал, Бэйб, - усмехнулся Крис. Я же размышлял, радоваться мне или пока не стоит. Он хвалит меня за ум или издевается? – Теперь верю, что, если речь идёт о Чарли, ты не можешь ошибиться. – Ну, как и положено эксперту по Чарли. Итогом того дня стало моё согласие сотрудничать с Крисом. Моя задача – продолжать играть свою роль перед всеми: и перед Тони, и перед Чарли, и перед командой «Х». Я должен был заставить Тони поверить, что работал на него и заставить Чарли поверить, что я пришёл, чтобы предать его. Всё это – чтобы мы могли максимально приблизиться к Тони, заставить его расслабиться своей правдоподобной игрой и не дать Чарли вмешаться в мои действия. Цена обмана будет высокой и это приведёт к лучшему завершению, за что я был готов заплатить. Всё это... ради победы Чарли. Пока проект Чарли двигался вперёд, наш с Крисом план осторожно шёл рядом. Мы старались контактировать как можно реже и часто использовали нейтральные точки встречи. Много раз это было тяжело и пугающе, но мы справлялись, используя хитрость. С каждым днём мы с Крисом всё лучше работали вместе. (Но в личных вопросах он по-прежнему оставался раздражающим.) Ложная информация поступала к Тони всё чаще, и они постепенно становились беспечнее, думая, что имели преимущество. В это же время мы собирали информацию о делах Тони. Крис выполнял самую тяжёлую работу: он упорно работал над формулой лекарства против способностей, поддерживал Чарли и одновременно играл свою роль в обмане – работал со мной. Его способности впечатляли меня. К счастью, со стороны Криса нас поддерживал Пит. Будь то деньги или связи – наша работа шла гладко благодаря влиянию Beyond Group. С моей стороны меня поддерживал Кента, который действовал как удалённая вспомогательная единица. Он отказывался признавать, что мы были в одной лодке, и говорил: «Случайно узнал – вот и пришёл сказать». Не знаю, зачем он так упрямился. И большинство этих «случайно узнанных» Кентой вещей оказывались чрезвычайно полезными. Особенно – информация о проекте Тони по созданию препарата для усиления способностей под названием «The One». Эти сведения стали основой нашего финального плана. – Готовое лекарство – это препарат для усиления способностей. Его вводят тем, у кого они уже есть, чтобы сделать их сильнее. А то лекарство, над которым они сейчас упорно работают, – это препарат для создания способностей с нуля. Его цель – ввести обычному человеку и превратить его в обладателя сверхспособности. Услышав это, я понял: это невозможно услышать случайно в каком-то пустом разговоре. Кента точно приложил огромные усилия, чтобы добыть эти сведения для нас. Информация была слишком детальной. Да и каждый раз, когда он приходил с новостями, на нём появлялись новые раны. – Сначала Тони был уверен, что у Чарли есть какие-то данные, которые помогут им разработать формулу лекарства для создания сенсов. Поэтому он пытался украсть информацию из лаборатории Чарли. Но исследователи Тони начали выдвигать новую гипотезу: если в мире существует человек со способностью, способным поглощать способности у других, значит, в его теле должно быть что-то особенное, что позволяет ему принимать чужую энергию и адаптироваться к ней. Следовательно, если они смогут взять этого человека и изучить, у них появится шанс быстрее и точнее разработать лекарство, чем если бы они продолжали наугад искать путь сами. – И этим человеком являлся Чарли… Когда я узнал о планах экспериментов Тони, признаюсь, то потерял рассудок. Я был настолько разъярён, что чуть не бросился в тот же момент в особняк этого ублюдка. Все наши планы вылетели у меня из головы. В тот момент я думал только об одном: я должен убить его собственными руками, иначе моя боль не уйдёт. К счастью, Крис и Кента вовремя остановили меня, едва не погибнув сами, пока уговаривали меня успокоиться. Благодаря им наш план не рухнул до того, как был реализован. – Значит, текущая цель Тони – захватить Чарли и передать его исследователям. Я не знаю, какие методы они применят, но точно одно: они обязательно возьмут его кровь. И второе – они захотят испытать на Чарли новый усилитель способностей. Они считают, что, если быстро усилить способность до такой степени, что тело не сможет адаптироваться, она станет нестабильной и её будет легко вытянуть. Именно это облегчит задачу Тони, потому что у него есть ребёнок в проекте, чья способность похожа на то, чем обладает Чарли, но пока ещё слишком слабая и тот не может полноценно её контролировать. Поэтому они думают, что, если ввести Чарли более сильный усилитель, этот ребёнок сможет вытянуть из него все способности. Если гипотеза исследователей окажется верной, у них появится очень высокий шанс успешно разработать лекарство для создания сверхспособностей. Способность Чарли будет передана ребёнку Тони, который, конечно, будет использован в дальнейшем для выгоды. А самое страшное – я потеряю Чарли, отдав его в руки этой грязной организации. Никто не знал, какие эксперименты они собирались проводить на Чарли, и никто не мог гарантировать, что новый усилитель будет безопасным. Я ни за что не позволил бы им забрать единственное, что для меня было важно. Вскоре после этого Тони отдал приказ захватить Чарли. Конечно, он не поручил это дело одному человеку. Одну группу возглавлял Виннер со своей бандой гонщиков. Другую – я, с поддержкой команды (по сути, скорее надзирателей), состоящей из людей Тони, потому что он не доверял мне настолько, чтобы оставить меня одного или использовать только своих. Тони намеревался захватить Чарли за один заход, чтобы минимизировать риск ошибки. Он использовал мою команду и команду Виннера как взаимодополняющие силы: если Виннер провалится – я поддержу, если провалюсь я – Виннер завершит операцию. Он стремился устранить все возможные утечки. Потому что, если бы мы провалились, на следующее утро Чарли дал бы нам жёсткий отпор. Тони не хотел потерь. Именно поэтому и случилась та бурная ночь. Правда, которую мы все должны были признать: захватить Чарли было нелегко. Одна из способностей, которая, по словам Чарли, была самой бесполезной – предчувствие – в таких ситуациях обычно оказывалась удивительно точной. Рано или поздно он обязательно почувствовал бы угрозу и подготовился бы к ней. В реальности, в тот момент Чарли выбрал тактику: уйти один, чтобы отвлечь тех, кого считал врагами, подальше от лаборатории. Группа Виннера, вышедшая первой, как раз столкнулась с Чарли и была им отведена далеко в сторону. У меня появился шанс подойти прямо к лаборатории. Мне пришлось приказать людям Тони слегка напакостить исследователям Чарли, чтобы создать правдоподобную картину. Мы сделали вид, что обыскиваем лабораторию и другие помещения, но я знал, что там не было ничего стоящего. Всё было декорациями, специально подготовленными для нас. Именно поэтому Крис уговорил Чарли переехать, сославшись на соображения безопасности. И да, именно Крис открыл мне дверь лаборатории, чтобы я мог украсть образцы лекарства. Он специально использовал этот момент, чтобы заставить Чарли заподозрить меня. И он был достаточно хитёр, чтобы найти способ избежать обвинений во лжи. Конечно, Чарли попытался выяснить правду, используя свою способность чувствовать ложь и когда всё вскрылось, всё пошло по плану Криса: Чарли согласился переехать и окончательно поверил, что я был полностью на стороне Тони. Самой большой моей ошибкой было промахнуться. Сцена, где я должен был «сражаться» с Крисом, была предложена им – он считал, что это покажет преданность моих людей Тони. По плану мы должны были сделать вид, что стреляем друг в друга, но промахиваемся. Крис был настолько хорош, что красиво промахнулся. А вот я не был таким метким и пуля попала ему в плечо, как вы и видели. Ещё одно отклонение от плана – когда я приставил пистолет к своему виску. По изначальному плану Крис сказал, что, если я нападу на исследователей Чарли, того хватит, чтобы тот сдался. Но на деле я не смог этого сделать. И ещё одно отклонение – Джефф оказался в лаборатории. Я чуть не потерял контроль. Когда подчинённые Тони ударили Джеффа, пока я отвлёкся, это было огромной ошибкой. А если бы я ударил Джеффа перед Чарли – я боялся, что заплачу от страха, что Чарли меня возненавидит. Поэтому я решил использовать себя в качестве заложника. Этот способ был самым простым – и оказался самым эффективным. Ещё одна трудность – после нападения на людей Чарли пришлось напасть и на самого Чарли. В глубине души я думал (сам себе придумал), что Чарли больше рассердится на то, что я напал на его близких, чем на то, что напал на него. Так я смог сдержаться. И я был уверен, что удар рукоятью пистолета по голове лишь оглушит Чарли, не причинив смертельной опасности – я учился этому у Криса. Машина, на которой везли Чарли в большой дом, была фургоном семьи Чэн. Один из подчинённых сидел за рулём, а ещё один – рядом с ним. Я сидел на переднем сиденье рядом с Чарли, который безвольно клонился вперёд, находясь в отключке. Остальные подчинённые сидели сзади. Проехав половину пути, я почувствовал лёгкое движение рядом. Чарли нахмурил брови, веки дрогнули и он открыл глаза. Я быстро схватил его голову и прижал к своему плечу, будто он всё ещё был без сознания и качался, ударяясь головой о стекло. К счастью, Чарли был умным парнем. Он не издал ни звука, не начал сопротивляться. Он снова закрыл глаза и лежал тихо, как и раньше, чтобы никто не заметил, что он проснулся. Тогда я осторожно скользнул рукой и сжал его ладонь. Другой рукой достал телефон, тайком открыл приложение «Заметки» и быстро напечатал короткое сообщение: «Посмотри в будущее». Я слегка подтолкнул плечо, давая сигнал Чарли открыть глаза и посмотреть. Он послушно это сделал. Прочитав сообщение, он снова закрыл глаза. Я почувствовал, как его ладонь в моей руке сжалась сильнее, чем раньше. Я надеялся, что Чарли всё поймёт, прежде чем мы доберёмся до особняка. И, что важнее... я молился, чтобы будущее в ближайшие минуты разворачивалось так, как мы и планировали. Когда всё подошло к решающему моменту, я аккуратно и незаметно играл свою роль, мысленно отмечая каждый этап, как в списке дел. Информация, которую дал Кента, оказалась очень полезной. Они действовали так, как он говорил, и шаг за шагом шли по сценарию, который подготовил Крис. Последняя галочка в моём списке зависела от Чарли. Я не знал, какое будущее он увидел через меня. Я не знал, поймёт ли он, что должен делать. Поэтому я молился про себя. Пусть он поймёт, пусть увидит сигналы, которые я старался передать. Или услышит мой безмолвный зов. POV Чарли Картины будущего, которые я увидел, держа Бэйба за руку в том фургоне, были очень путанными. Обрывки изображений и звуков, не связанные между собой, без причинно-следственных связей, словно обрывки фильма, – мне было крайне трудно понять, что происходит. Была одна вещь, которая выделялась среди нескольких сцен и которую я понял сразу: Бэйб не предавал меня. Пока я притворялся спящим, опираясь на его плечо, я мысленно благодарил тысячи раз. Я не знал, кого именно благодарил, но это было самым облегчающим чувством за последние месяцы. Бэйб снова и снова сбивал меня с толку. Любил или ненавидел? Хотел помочь или уничтожить? Его поведение менялось так часто, что я не знал, чему верить. И если бы он обманул меня в последний момент, то, то что я увидел в его будущем, доказало: мой мир не рухнул. Он цел. Но я ничего не понял. Как бы я ни пытался собрать всё воедино, картина так и не сложилась. Я увидел себя, привязанного к стулу. Увидел Тони и десятки его подчинённых. Увидел Бэйба, сражающегося в одиночку с охранниками. Потом – многих из них, лежащих без сознания на полу. Кровь залила чистый белый пол. Бэйба прижали к земле. Кто-то занёс шприц, готовясь вколоть мне что-то в руку. Бэйб кричал и пытался что-то сказать. Я не слышал голоса, но его губы двигались, будто он произносил: «Сейчас...». Собрать все эти образы в единую историю было слишком сложно. Поэтому я решил сосредоточиться на ключевых моментах – тех, где мне нужно было что-то сделать. Остальное – ждать, позволить событиям течь своим чередом и максимально использовать свой инстинкт. И я думал, что у меня получилось. Как только я увидел, что Бэйб шевельнул губами, я уставился ему в глаза, напрягся изо всех сил и щёлкнул пальцем – чётко, громко. И всё вокруг замерло. – Отлично сработано. Бэйб широко улыбнулся, увидев, как всё вокруг остановилось. В этой комнате только я и он могли двигаться. Я не понимал, как мне это удалось. До этого я был уверен, что, чтобы вытащить кого-то из застывшего времени, нужно дотронуться до него, как я делал с Бэйбом в прошлый раз. Но посмотрев ему в глаза, я смог втянуть его в тот же мир, что и я – в мир, где всё вокруг застыло. – Отлично сработано, Чарли. Бэйб повторял это снова и снова, вырываясь из хватки охранников, чьи тела были заморожены. Он подбежал к врачу, стоявшему рядом со мной, взял шприц со стола и заменил его на другой – тот, что был спрятан в потайном кармане его куртки. Шприцы были одинаковы во всём – до мельчайших деталей. Отличалось лишь содержимое. – Но лекарство испытывали прямо в моей лаборатории! Почему ты узнал о нём раньше меня? - не удержался я. Мне было обидно – Крис скрывал это от меня. Нет, не только он. Тач, Лиу и остальные. Насколько глубоко они были вовлечены в этот план? Они тайно проводили испытания и создали лекарство против способностей, но не посчитали нужным мне сказать? Вот почему в последнее время они не пускали меня в лабораторию. – Ох, детка, - слегка улыбнулся Бэйб, положил руку мне на щеку, с выражением лица, до предела наполненным ложной нежностью. Я знал, что он издевался. – Не думай, что ты единственный умный. – Бэйб... – Если бы мы не сделали так, ничего бы не вышло, - сказал он. Без слов было ясно, как сильно он сожалел, что обманул меня. И, признаться, я был недоволен – меня обманули, водили за нос. Но каждый раз, когда я пытался по-настоящему разозлиться, в голове всплывал образ моего прошлого… и я резко замолкал. Мне не стоило сердиться на других за ложь и обман. – Прости, что солгал. – Я скорее рад, что это была ложь, - ответил я с усмешкой. – Потому что, если бы всё, что ты делал со мной, было твоими настоящими чувствами, я бы был по-настоящему разбит. – А ты так же жесток со мной, как я с тобой? – Бэйб, прости меня... – Шучу, - быстро оборвал меня Бэйб, будто боялся, что я начну длинную тираду извинений, которую было не остановить. – Всё в порядке, Чарли... Всё в порядке. – Ой, а ты ещё и так говоришь... - надулся я, готовый расплакаться. Вина, радость, благодарность – всё это накатило на меня с такой силой, что я едва сдерживал слёзы. Увидев, что я «завожусь», Бэйб широко распахнул глаза. Он слегка похлопал меня по плечу и строго сказал, чтобы я не плакал. – Не плачь сейчас, - взволнованно сказал Бэйб. – Нет времени. Поплачешь дома. – Хорошо... я постараюсь держаться, - глубоко вдохнул я, изо всех сил сдерживая слёзы. Я знал, что через несколько секунд время снова пойдёт. – Ох, мой хороший мальчик, - снова изобразил нежность Бэйб. Он надул губы, будто сам вот-вот расплачется (я знал, что не заплачет), поднёс обе руки к моему лицу и быстро чмокнул в губы – вместо утешения. – Подожди немного. Уже почти конец. – Почти конец... Я повторил его слова, чувствуя, как внутри всё стало легче. – Да... почти конец. Бэйб погладил меня по голове напоследок и побежал назад, чтобы лечь под тело охранника, застывшего в воздухе. Он извивался, пытаясь вернуться в ту же позу, в которой был до остановки времени. И через несколько секунд всё снова заработало. Лекарство против способностей, замаскированное под усилитель, было введено в моё тело. Ощущения были совсем другими, чем от предыдущих версий, которые я испытывал. Не было привычной острой боли при введении препарата. Вместо этого я почувствовал расслабление, лёгкость – будто тело вот-вот взлетит в воздух. А то, что я тащил на себе всё это время... исчезло. – Бэйб! Тони, ошеломлённый правдой, потерял рассудок. Он метался, пытаясь найти оружие, чтобы расправиться с Бэйбом, увидел пистолет неподалёку, схватил его и прицелился в центр лба Бэйба. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! За несколько секунд произошло множество событий. Когда Тони собирался нажать на курок, дверь, плотно закрытая, с грохотом распахнулась под напором группы людей. За этим последовали ещё несколько выстрелов – каждый точно в висок Тони, будто по прицелу. – Я же сказал, что убью тебя. Выстрелы были произведены из пистолета доктора Криса – самого меткого стрелка из всех, кого я когда-либо встречал. – Чарли! Джефф бросился ко мне. Облегчение на его лице и меня заставило почувствовать облегчение. Он коснулся одной из карточек, которую держал в руке, прикреплённой к спинке стула. Раздался щелчок и все наручники, крепко сжимавшие меня, открылись. – Сердце чуть не остановилось, - пробормотал Джефф, крепко обнимая меня. – Сколько раз за жизнь ты ещё будешь рисковать? – Осталось не так уж много, - ответил я с лёгкой улыбкой, оглядываясь по сторонам. Охранники Тони лежали повсюду. Сам Тони упал, погрузившись в лужу крови. Но доктор Крис не собирался оставлять его просто так. Он серьёзно и аккуратно связывал ему руки и ноги, и я не осмеливался его прерывать. – Опять выжил, очкарик. Это были первые слова Пи Алана. Он вошёл, обнял меня, похлопал по спине, как старший даёт благословение, и отстранился. На его лице читалась лёгкая вина несмотря на то, что история, вызвавшая её, закончилась. Всё закончилось в тот день, когда я пришёл к нему домой из-за исчезнувших образцов лекарства. Я не успел начать, как он бросился ко мне, обнял и разрыдался, сознавшись во всём. – Прости, Чарли. Я думал предать тебя. Я не хотел быть обычным. Я хотел быть таким, как вы. Тони сказал, что может помочь мне. И я... Тони воспользовался моментом слабости Пи Алана и послал Виннера предложить ему стать двойным агентом. Тогда Пи Алан сильно колебался: с одной стороны – я, а с другой – внутренний конфликт, который ждал своего часа. Он собирался выполнить приказ Тони, стать шпионом, червём, который будет мешать каждому моему шагу. Но он был Пи Аланом – добрым старшим братом для всех нас. В итоге он не смог сделать это и сам пришёл ко мне с признанием, а я и не подозревал его ни на секунду. Значит, я был прав. – Всё кончено, - подошёл ко мне Бэйб. – Всё действительно кончено, Чарли... Он говорил с облегчением, какое я когда-либо видел. В то же время он выглядел настолько уставшим, что я притянул его к себе и крепко обнял. – Да, всё кончено, - ответил я, крепко обнимая его и целуя в мягкие волосы, по которым скучал, с тем же облегчением. – Спасибо тебе. И прости... за всё. – Всё в порядке. Бэйб продолжал повторять эти слова... Те самые, что он говорил мне не раз… – Главное – твоя безопасность. Сможет ли он и дальше говорить «всё в порядке», не потеряв в этом смысл? – Э-э... извините, что прерываю, - подошёл Крис с окровавленными руками и толкнул меня в плечо, говоря спокойно. – Я знаю, что вы любите друг друга, но можете продолжить это снаружи? У меня ещё работа, и, ну... картина тут будет не самая приятная. Крис бросил взгляд на тело Тони, лежавшее на полу. Оно было плотно связано по рукам и ногам, рот заклеен. Честно говоря, я до конца не понимал, зачем он это делал. Но Бэйб кивнул и потянул меня за руку, так что я решил, что спрашивать не стоит. Я, Бэйб, Пи Алан и Джефф вышли из комнаты. Пи Алан закрыл дверь, как будто ничего не произошло, взял Джеффа за руку и сказал: «Пойдём отсюда». В комнате остались Крис и десятки безжизненных тел. Я не знал, что он с ними сделал дальше. Но я помнил – образ Криса, вышедшего из особняка с пустыми руками, всего в крови, с запахом железа, вызывающим тошноту. На его лице сияла широкая, искренняя улыбка – такая же яркая, как утреннее небо того дня.