Идеальный проводник

Сегодня он будет идеальным компонентом. Эта мысль возникает в голове ещё до того, как Кейл открывает глаза. Голос АСОЛь звучит мягко: — Доброе утро, Кейл. Качество сна оптимальное. Сегодня рекомендован фокус на решениях низкой вариативности. Комфорт скорректирован автоматически. Он не отвечает. Алгоритмической Системе Оптимизации Лимитов пока не требуется подтверждение её расчётов. Комната уже в дневном режиме: свет ровный, микроклимат сбалансирован. Кейл запивает капсулу полноценного завтрака стаканом воды с минеральным составом, рассчитанным под его профиль. Встроенная в зеркало консоль фиксирует параметры: пульс, тонус, индекс готовности в норме. Биологический возраст — сорок девять. Актуализированный — тридцать один. Да, он видит — изменения налицо. Последний премиум-медапгрейд стал доступен благодаря переводу на уровень выше, в Буферную Зону, и просто невероятно, как это расширило горизонт его возможностей. Итак, он уже внутри Контура. Ему осталось совсем немного для повышения уровня доступа, а там, возможно, Система рекомендует к проживанию элитный Центральный Кластер. Для этого нужно только быть эффективным её компонентом. — До открытия рабочего окна три минуты. Кейл садится в кресло. Он на своём месте. Он нужен Системе. Он должен лишь стараться стать более продуктивным. Огромный, во всю стену экран активируется, подтверждает вход в портал Департамента Социальной Оптимизации. Привычная формула перед началом рабочей сессии напоминает: “Ошибок нет. Есть последствия выбора”. — Приветствую, Проводник. На сегодня к рассмотрению четыре дела. — Спасибо, АСОЛь, — Кейл делает глубокий вдох. — Инициализация. Маркеры дел: зелёный, жёлтый, оранжевый. Ничего слишком серьёзного. Рецидивы в статистических границах. Система уже всё проанализировала, сформулировала рекомендации, а Кейлу нужно просто подтвердить их и провести дела дальше, в следующее звено цепочки. Когда-то Систему создали люди, чтобы улучшить мир, теперь Система помогает людям улучшить самих себя. Алгоритм уже решил, но человек — всегда последняя инстанция, просто теперь он не испытывает вины за выбор. Эти граждане не сделали ошибок. Они просто выбрали неправильно, и теперь наступят последствия. Это знание всегда успокаивает. Это не бесчеловечно, просто человечность больше не решающий фактор. Зелёный маркер. Гражданка К. “Поведенческая нестабильность. Нарушение протоколов сна, питания, и систематическое — рабочих окон. Рекомендовано: коррекция медпрепаратами”. Подтвердить. Провести дальше. Визуал не открывать. Кейл давно уже не открывает фотографии людей в делах. Это ни к чему. Потом часто такое чувство, что увидел что-то лишнее. Жёлтый. Гражданин О. “Социальная перегруженность. Неодобренные алгоритмом оффлайн-контакты. Рекомендовано: изоляция, перевод уровнем ниже”. Подтвердить. В Адаптационном Круге тоже можно жить. Правда квоты там даже на воду, устаревшая инфраструктура, запрет на апгрейды, но после коррекции поведения уровень повысят. Гражданка С. Оранжевый. “Репродуктивное отклонение. Отказ от генетической коррекции потомства”. Кейл следует рекомендации, аннулирует второй слот на размножение, подтверждает сопроводительную программу развития эмбриона. Проводит дальше. АСОЛь отзывается на каждую проводку лаконичным: — Выбор подтвержден. Благодарим за участие в обеспечении устойчивости. Шкала персональной эффективности Проводника растёт. Прекрасно. Осталось последнее дело и на сегодня он свободен. Красный маркер. Кейл брал такие дела только потому, что это быстрее повышало его рейтинг доступа. И потом, подтверждение здесь — чистая формальность, просто человеческое участие Система обойти не может. Кейл давит в себе непрошенное “пока не может” и быстро пробегает глазами формулировки. Семнадцать рецидивов. Какой упорный гражданин М. “Нарушение: создание альтернативных смыслов”. Скорее всего, культурное сопротивление через искусство. Да, так и есть. “Серия визуальных объектов, созданных поверх функциональных поверхностей городской среды.” Наверное, рисовал на стенах или ограждениях. Ладно, дальше. “Наблюдается рост непредсказуемых интерпретаций. Пользователи не формируют единый смысл. Контент не поддаётся оптимизации”. Значит, люди останавливались, чтобы посмотреть, некоторые — слишком надолго. И начинали думать нерационально. “Рекомендовано: перевод в Сектор Процедур, ментальная коррекция”. Неудивительно — семнадцать рецидивов. Здесь протокол обязывает Проводника открыть визуальное изображение объекта. Тоже чистая формальность с претензией на объективность. Кейл открывает, но не фото — биологический возраст пятьдесят, отказ от благотворительного медапгрейда — что хорошего там можно увидеть? Это одна из последних картин, помеченных Системой. Фактически — нарисованные на заборной плите пятна света, линии, похожие на трещины, как будто туда ударила молния и застыла, вплавившись в бетон. Кейл долго смотрит на изломанные, будто живые штрихи, внутри наливается что-то необъяснимо-знакомое. Система попутно поясняет: “Отсутствие композиционного центра. Наличие пустот, не несущих информации. Изображение лишено рационального смысла”. Но он есть. Кейл узнаёт этот стиль. Датчик сердцебиения отзывается удивлённым писком. Взгляд против воли взлетает к шапке дела. Имя не бьёт под дых. Оно оседает как пыль после торопливого шага: воздух ещё чист, но дышать теперь тяжелее. Кейл перечитывает по буквам, будто заново учится читать. Он уже не сомневается, просто хочет оттянуть момент, когда воспоминания станут слишком яркими. Но они всё равно приходят. Тепло в груди. Влажная трава. Руки, пахнущие краской. Тишина, разорванная треском молнии. Не может быть. Хотя нет, как раз может. Прошлое ни при чем — Система просто делает свою работу. Пустырь за домами был ничей, неучтённый. Ещё не оптимизированный. Трава выше колен, дикие цветы, мусор по краям — город сюда пока не дотянулся. Они с Максимом приходили смотреть на грозы. Общее образовательное звено позади, распределение завершилось, скоро начиналась настройка на будущую роль. Но пока они были свободны. Максим ложился в траву, Кейл устраивался рядом. Они смотрели, как трескается небо, и световые вспышки разрезают облака. Сухие грозы тогда случались часто — шла оптимизация климата. Кейл всегда первым замечал, откуда придёт гроза, считал секунды, как будто чувствовал близкую молнию, и вскидывал руку к небу точно в момент разряда. Они смеялись, когда Кейл “ловил” очередную молнию в воображаемую ловушку. Максим обещал: — Когда-нибудь я нарисую это. Максим рисовал всегда. Не на холстах или графических планшетах — семейный уровень доступа не позволял их иметь. На стенах заброшенных помещений, на старых бумажных носителях, иногда — поверх собственных неудачных работ, как когда-то рисовали люди Эпохи Хаоса. Это было странно, но Максим не пользовался рекомендованным приложением оптимизации искусства. А если был вынужден, то отказывался исправлять что-то в своих работах. Кейлу они нравились, хотя он не мог объяснить почему. Рисунки Максима он понимал не сразу, но тот только смеялся: “Если тебе всё понятно, значит ты смотришь слишком быстро”. Но хотелось смотреть долго. Именно это, наверное, Кейла притягивало и пугало. В этих рисунках было больше, чем видно сразу — не результат работы, а мгновение, которое невозможно удержать, проанализировать. От этого в голове почему-то начинал мелькать калейдоскоп мгновений собственной жизни и раздражающе-остро думалось про свободу. Свободу не соответствовать. Её хотелось. — Ты станешь замечательным художником, — Кейл в этом не сомневался. Максим помолчал. — Система не рекомендует. Меня будут настраивать как оператора оборудования. Кейл замер, борясь с ощущением неправильности. Но Системе виднее. — А ты? Кейла уже распределили на роль в сфере социальной оптимизации, но говорить об этом Максиму теперь ему не хотелось. Вместо этого он посмотрел на небо. Сейчас взгляд тянуло вверх и влево. Один, два — он вскинул руку — разряд! — А я стану повелителем молний! Максим рассмеялся: — У тебя получится! Кто, если не ты? Кейлу это льстило. Он любил понимать, как всё устроено, но тогда ещё не знал, что понимать — не значит управлять. АСОЛь напоминает: — Время ожидания превышено. Нужна помощь с формулировкой? Вот в формулировке она ошиблась. В причине и следствии. Максим не “создаёт альтернативные смыслы”, он просто не предлагает готовых. Системе это непонятно — она просто не умеет с этим ничего делать. Максим не изменился, он остался тем, кем был всегда. Семнадцать рецидивов как-никак. А Кейлу так хотелось стать полезным, нужным, что он в этом преуспел. Он стал Проводником Системы, и теперь она смотрит на Максима его глазами. Через его выбор и согласие. Кейл чувствует, как что-то внутри начинает сопротивляться медленным, упрямым “нет”, которое невозможно заглушить логикой. Кейл наводит курсор на “отклонить”. Удивительно, что здесь вообще есть такой вариант. Нужно только нажать кнопку для подтверждения. — Выбор не оптимален, — сообщает АСОЛь. — Вы можете продолжить. Система не ограничивает личный выбор. Конечно, свобода выбора есть. В Эпоху Оптимизации свобода больше не опасна, она просто нерациональна. Невыгодна. Люди выбрали комфорт и снятие вины за свои решения. Система взяла это на себя. Кейл смотрит на экран, и, странно, но он не чувствует страха. Есть тишина. Как перед грозой, когда воздух уже тяжёлый, но до грома ещё далеко. Он знает процедуру наизусть. Знает, что будет, если не принять рекомендации Системы. Он перебирает аргументы, как его учили. Система устойчивее человека. Верно. Его ответ ничего не изменит. Скорее всего. Он рискует всем, что у него есть. Безусловно. Кейл почти улыбается, когда Система, уловив его колебания, заходит с другой стороны: — Ваше участие не является критическим. Результат будет достигнут альтернативным путём. Это не угроза, Кейл знает. Это — утешение. Система даёт понять: “Неважно, ты отклонишь — другой подтвердит”, — и делает это заботливо. Внутри что-то смещается, а может встаёт на место. Да, он уже не важен. Но это всё ещё его выбор. Он не нажимает ничего. Он просто оставляет без ответа. Самое страшное для Системы не ошибка, а неопределённость. Кейл закрывает интерфейс. Не демонстративным жестом — просто закрывает. Нет, он не борется, не сопротивляется. Он останавливается. В точке, за которой выбор уже ему не принадлежит. Он не герой, не революционер, он просто выбирает не исправлять то, что не является ошибкой. Он знает, что Система не рухнет, останется стабильной. Ей понадобится совсем немного времени, чтобы оптимизировать последствия. А Кейл — не повелитель молний и никогда им не станет. Но он — идеальный проводник. И даже если молния пройдёт сквозь него — это будет его личная схема заземления. Кейл не знает сколько времени это даст Максиму. Неделю? Месяц? Временная категория неважна. Но, возможно, Максим успеет ещё что-то нарисовать “поверх функциональных поверхностей городской среды”, а кто-то, возможно, остановится, чтобы посмотреть. И начнёт думать нерационально. Кейл остаётся сидеть. Он ждёт не наказания, не последствий. А просто — чтобы гроза началась.