Сладость наказания

Кому в здравом уме могло бы понравиться публичное унижение? Будучи помладше, я часто задавалась этим вопросом. Об этом пишут в книгах, снимают такое порно. И ведь оно кому-то нравится. Мне всегда казалось, что такие люди больны, у них не всё в порядке с головой, раз они добровольно соглашаются на нечто подобное. Так я думала ещё пару лет назад, пока сама не стала такой же… Я сижу на полу в пустой комнате клуба. Это не обычное заведение, оно предназначено специально для плотских утех. Некий “клуб по интересам”, если можно так выразиться. Люди здесь водятся разные, комнат тоже предостаточно, многие из них оборудованы под самые разные фетиши. Здесь любой извращенец может почувствовать себя в своей тарелке. А владелец этого заведения — мой мужчина или же господин, Николас Деверо. Сейчас я в комнате для вуайеристов. Таково моё сегодняшнее наказание и я его заслужила. Мне нравится, когда Николас наказывает меня и обращается со мной как с игрушкой для удовлетворения его потребностей, поэтому я специально весь день выводила его из себя. Он не любит, когда я флиртую с другими мужчинами — именно это я и делала. И вот я здесь. Комната мрачная, от неё так и веет жестокостью и болью. Она оборудована специально для БДСМ практик, плётки, верёвки, свечи и куча других вещей тут на любой вкус. И вишенка на торте — огромное окно, через которое любой желающий может наблюдать за происходящим в комнате. Оно затемнено с внутренней стороны, а потому я не вижу, стоит ли кто-то по ту сторону, зато они прекрасно видят меня. А посмотреть тут явно есть на что. На мне нет ни единого элемента одежды. Это было указание Николаса. Когда он появится в этой комнате, я должна быть полностью обнажена и послушно сидеть лицом к окну, чтобы каждый желающий мог полюбоваться. Я и не против. У меня прекрасное тело и меня только заводит мысль о том, что сейчас кто-то может стоять по ту сторону окна и ласкать себя, глядя на мою полную грудь. Николас не спешит. Ненавижу, когда он так делает. Из всех его наказаний худшее — не уделять мне должного внимания и заставлять ждать. И сегодня, у него явно именно эта тактика. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он наконец появился. Дверь тихо скрипнула за моей спиной, но я не сдвинулась с места и даже не повернула голову. Мне велено сидеть смирно. Николас подошёл сзади и дразня провёл пальцами по моим волосам. — Там уже целая толпа зрителей собралась, — сообщил он мне довольным тоном. — Всем не терпится увидеть, что за шоу может им показать девушка самого владельца клуба. По моей спине пробежали мурашки от его голоса. Я представила людей за стеклом и низ живота опалило возбуждением от моих собственных фантазий. Николас же присел сзади меня, начав шептать у самого уха. — Итак, за сегодня ты флиртовала с пятнадцатью мужчинами в моём присутствии, — строгим тоном сообщил он мне. — Ты очень грубо пренебрегла моими запретами на подобное поведение. Знаешь, что это значит? — Знаю. — Умница, — ответил он. Я не поворачивалась, но знала, что он поднялся, а затем спокойным шагом прошёлся по комнате прямо к стойке с плётками. Сегодня меня ждёт пятнадцать ударов плетью. По одному за каждого мужчину, с которым я флиртовала на глазах Николаса. Я всё это знаю и могу вынести. Более того, мне это даже понравится. Николас выбрал своё “оружие” на сегодня. Но в этот раз удары не последовали сразу же. Я жду и это напрягает. Каждая клеточка в моём теле замирает в предвкушении. Николас снова подходит и на мои глаза опускается шёлковая лента. Он завязывает её достаточно туго, чтобы та не соскользнула. Все чувства обостряются ещё сильнее. Я вслушиваюсь в тишину, пытаюсь определить, когда же последует удар, но всё равно не угадываю и вскрикиваю, когда спину обжигает. Плеть кошка. В отличие от других многохвостых флоггеров, у этой кончики заплетены, что делает удар сильнее и болезненнее. — Считай, — командным тоном велит Николас. — Один, — произношу я с лёгкой улыбкой на губах. Николас наносит ещё один удар и вновь останавливается. — Два. Кожу слегка жжёт. Я люблю это чувство. Оно болезненное, но такое приятное. Николас медлит и третий удар вновь становится неожиданностью. Я снова вскрикиваю, но продолжаю считать. Мой мужчина знает, что делает, и я уверена, что он мне не навредит этими ударами. Так проходят четвёртый и пятый удар. Затем он останавливается, опускается ниже и вновь шепчет на ухо, наматывая мои волосы на свой кулак. — Надеюсь, ты хоть немного раскаиваешься в своём поступке, милая? — его голос звучит угрожающе, будто он готов растерзать меня на месте, если я не начну извиняться. — Или ты только наслаждаешься последствиями? Николас тянет мои волосы, заставляя откинуть голову назад, а другой ладонью слегка сдавливает шею. — Мне очень жаль. Прости меня за эти необдуманные поступки. Я больше не буду так поступать. Ладонь на моей шее сжимается сильнее. Николас ухмыляется, я слышу это в его голосе. — Маленькая лживая сучка, ни черта тебе не жаль. Он грубо оттолкнул меня. Я не удержала равновесие и чуть не шлёпнулась носом в пол, но вовремя выставила перед собой руки. Следующий удар пришёлся точно по ягодицам и оказался сильнее предыдущих. Кожу жгло так, что на глаза накатились слёзы. Я всхлипнула. — Ты забыла? — строго спросил Николас. — Шесть… — протянула я. Николас, кажется, остался удовлетворён моим ответом. Он злится. Я чувствую это даже по тому, как опускается плеть на моё тело. Сейчас он не так сильно жалеет мою кожу, как пять ударов назад. За ними следуют ещё четыре. Мои слёзы намочили шёлковую ткань. Кожа горела сильнее, чем на спине, а Николас будто специально бил по одному и тому же месту, чтобы оно ещё сильнее болело и раскраснелось. Снова небольшая передышка. Николас вновь завязывает разговор. — Повторю свой вопрос. Ты хоть немного раскаиваешься? — Да, да, раскаиваюсь! — сейчас я говорю уже более искренне. — Тогда зачем ты флиртовала с посторонними, если знаешь, какие будут последствия? — его голос звучит так нежно и успокаивающе, что я готова сделать всё, что бы он ни попросил. — Я хотела, чтобы ты наказал меня, — честно признаюсь я. — Мне нравится, когда ты злишься и ведёшь себя так. — Наслаждаешься, значит? Новый удар пришёлся по пояснице. Он был не таким сильным, но всё равно заставил меня вздрогнуть. — Да, — тихо ответила я, а затем добавила: — Одиннадцать. Николас нанёс оставшиеся удары молча. Только когда порка закончилась, он наконец вновь подал голос. — А мне кажется, тебе просто нравится чужое внимание. Я ведь прав? Любишь, когда за тобой наблюдают, когда замечают твою обаятельность. Нравится чувствовать, как тебя хотят? Николас поднял меня, заставив встать на колени. Он вновь провёл ладонью по моей шее. Я ничего не ответила, хотя он и был прав. Я хотела наказания, но даже если бы его не последовало, мне просто нравилось дразнить других мужчин и видеть их взгляды. И он это прекрасно знал. — Жаль, что ты этого не видела. По ту сторону столько мужчин собралось, чтобы поглазеть на тебя. Просто представь, все они смотрят на твоё обнажённое тело и дрочат, пока я заставляю тебя кричать в этой комнате. Слова Николаса звучат так грязно, но это меня только заводит. Моя фантазия рисует образы людей за стеклом. Между ног уже влажно и липко, я чуть ёрзаю бёдрами. — Похоже тебе нравится то, что ты представила, — в его тоне вновь слышится ухмылка. Я слышу, как Николас расстёгивает ремень на брюках. Металлическая бляшка тихо звенит в его руках. Уже в следующее мгновение он затягивает ремень на моей шее на манер ошейника с поводком. — Но давай-ка напомним нашим зрителям, кому ты принадлежишь, — самодовольно подытожил он. — Просто представь, как они будут удовлетворять себя, пока ты отсасываешь мне. Прекрасное ведь будет зрелище, согласна? Я облизнула губы и кивнула. Одна только мысль об этом меня уже возбуждала. Николас дал мне немного свободы. Я сама расстегнула ширинку его брюк и сама высвободила из них возбуждённый член. Моя ладонь скользнула по всей длине его твёрдого органа. Я не ждала указов, я делала всё сама. Сперва провела языком по всей длине, а затем накрыла головку губами. Николас шумно выдохнул, а я заглотнула чуть глубже, посасывая его член и втягивая щёки. — Да, вот так, умница, — хрипло произнёс он. Мне нравилось, когда он хвалил меня. Николас всегда использовал метод кнута и пряника, чем сводил с ума. Он погладил меня по голове, но затем сразу же надавил на затылок, заставив взять глубже в рот. На глаза снова выступили слёзы, но я подчинилась. Вторая его рука сжимала край ремня, который периодически затягивался туже на моей шее. От лёгкой нехватки воздуха голова шла кругом. Я активнее задвигала головой, стараясь брать как можно глубже. Но Николасу и этого было мало. Он то прижимал меня к своему паху, то тянул за ремень. Одинокие слёзы стекали по моим щекам. Это было унизительно, и тем более странным было то, что мне нравилось так унижаться. Меня возбуждала его грубость и грязные слова, возбуждала мысль о зрителях, которые наблюдают за всем этим, и даже собственное чувство беспомощности и уязвимости мне нравилось. Со временем Николас сам начал вбиваться в моё горло. Темп, который он выбрал, был для меня слишком быстрым и глубоким, но его сейчас это мало заботило. И мне оставалось лишь принять это и постараться подстроиться. Вскоре он остановился. На языке появился солоноватый привкус. Когда член Николаса выскользнул из моего рта, я сглотнула и открыла рот, показав ему язык. — Хорошая девочка, — прошептал он. — А теперь покажи мне, как тебя возбудило всё, происходящее в этой комнате и за её пределами. Николас куда-то отошёл, а когда вернулся, то присел за моей спиной и заставил меня широко раздвинуть ноги. Его ладонь скользнула к моему паху, пальцы прошлись по влажным складкам и проникли внутрь. Николас немного подвигал ими и сразу же вытащил. — Маленькая грязная шлюшка, — произнёс он у самого моего уха, от чего по моему телу пробежали мурашки. — Тебе так нравится представлять, как чужие мужчины заводятся при виде твоего тела? Может быть мне пригласить кого-то из наблюдающих, чтобы он полюбовался поближе или даже трахнул тебя? Что скажешь? Уверен, тебе и такое понравится. — Н..нет, — мой голос дрогнул. — Я не хочу, чтобы это был кто-то из них. Я хочу, чтобы это был ты. Прошу тебя… Мне не обязательно было видеть лицо Николаса, чтобы догадаться, в какой самодовольной улыбке он расплылся. — Видишь ли, милая, это всё же наказание, а не награда, — ответил он. Его рука вновь погладила меня между ног, а затем он снова её убрал. Последовала пауза, после которой он добавил: — Я могу предложить тебе только это. Он привёл чем-то между моих ног, а затем надавил и погрузил это нечто вовнутрь. Оно было вытянутой формы и вполне подходило для интимных утех, но я даже не могла представить, что это. Николас двигал этим внутри, чем заставил моё тело извиваться и выгибаться. — Что это? — сквозь стоны спросила я. — Рукоятка от плётки, — будничным тоном ответил он. Я почувствовала, как на меня накатывает новая волна стыда и унижения. Все наблюдающие видели, как в моё тело входит то, что для этого очевидно не предназначено. Я попыталась сдвинуть ноги, но Николас не дал мне этого сделать. — Нет, милая, пусть они полюбуются. Николас продолжил двигать плёткой внутри меня и самое стыдное было то, что мне нравилось всё это. Я откинула голову назад, уложив её на плечо своего мужчины, и прижалась к нему спиной. Он делал это всё быстрее и быстрее. Его свободная рука ласкала мой клитор, пока я не достигла пика удовольствия. Когда всё закончилось, я действительно чувствовала себя грязной шлюшкой, как и говорил Николас. Он развязал мне глаза и позволил убедиться, что всё это время он действительно использовал рукоять плётки, а не какую-нибудь секс игрушку. На кожаную плетённую ручку был натянут презерватив. Пламя моего возбуждения поутихло и на смену ему пришёл здравый смысл. Николас зашторил окно, давая наблюдающим понять, что шоу окончено. Я пересела на кровать и обняла руками колени. — Как ты себя чувствуешь? — ласково поинтересовался он. — Это такой позор, — тихо ответила я. — Почему ты позволил этому случиться? — Потому что суть наказания не в том, чтобы получить только удовольствие. Оно не должно тебе нравиться. — Да, но… На глазах у всех. Я ведь теперь в их глазах буду менее важной и уважительной персоной! — Пусть только попробуют что-то сказать или как-то криво глянуть в твою сторону, — спокойно ответил Николас. Он сел рядом со мной и крепко обнял. Тепло его тела успокаивало и забирало все переживания. Я чувствовала себя в безопасности, я была защищённой и могла ни о чём не переживать. Николас покрывал моё тело поцелуями, пока я окончательно не расслабилась. А когда мы наконец покинули комнату, я видела на лицах проходящих мимо людей только восхищение. Им нравилось то, что я смело продемонстрировала им такое шоу, и, кажется, уважения на их лицах стало только больше. А у меня возникла стойкая уверенность, что однажды мы с Николасом повторим наше представление.