А не пожалеешь?

Алфедов как обычно сидел на базе и перебирал сундуки. Дело он это не любил, но кто в порядок базу приведёт кроме него? Джаст? Не в жизнь. Этот чёрт возьмётся за уборку примерно... никогда, только если это не будет его наказанием в аду помимо душа. В помещении пахло сыростью и старым деревом. Тихо скрипели доски под ногами. Стукали крышки сундуков. – Алфедов! Я когда тебя просил переделать базу?! Это смотрится отвратно! – закричал Джаст с порога, направляясь на склад. Снова он по поводу базы... изо дня в день, каждый раз он приходил и орал, чтобы база была переделана. – Я переделаю её на днях, не ори на меня, я стою прямо тут, а не за километр, – Джаст скрипнул зубами. Его бесило спокойствие Алфедова сейчас. Пальцы невольно сжались в кулаки. – Да я неделю уже прошу! Ты никак не хочешь её переделывать! – продолжал повышать голос тот. – Раз не нравится, может сам переделаешь?! – не выдержал парень – Ты же самый умный! Не можешь, блять, спасибо сказать, что я порядок навожу! – Да больно он мне нужен! Не нравится тогда свали с болота! – не унимался хвостатый. Перепалка продолжалась достаточно долго. Парни орали друг на друга. Чуть до драки не дошло. Слышны были оскорбления, маты от Алфедова, грубые слова от Джаста — они стоили друг друга. Длилось это часа полтора, даже Обси, пролетавший мимо, заглянул к друзьям, интересуясь, что происходит, но его не замечали. Пока не прозвучала одна фраза... – Да лучше бы ты сдох! – выкрикнул чёрт, не осознавая серьёзность своих слов. Слова сорвались быстрее мысли. В воздухе повисла тишина. Обси стоял, облокотившись на стену. Снеговик серьёзно глянул на оскалившегося рогатого. – А не пожалеешь? – скрестив руки на груди, спросил тот. Голос прозвучал слишком спокойно. – С чего бы?! Ты уже бесишь... – фыркнул тот. Снеговик тяжело выдохнул и достал из ножен меч. Тёмный хвост метнулся в сторону, и Джаст сделал шаг назад. – Ты эт чего... – обычно Алфедов старался избегать драк... Лезвие успело отбросить лишь блик... прежде чем пронзить белое тело. Кровь хлынула, никто даже одуматься не успел. Но до Джаста дошло уже слишком поздно. Он подхватил падающего снеговика, пытаясь растрясти его. Безуспешно. Всё произошло слишком быстро. Бездыханное тело истекало кровью, пока чёрт смотрел на всё это, судорожно пытаясь привести парня в чувства. – Алфедов! Очнись! Хватит придуриваться! Это пранк, да?! Пранк же... пранк... – рогатый сгорбился над телом, прижимая его к себе, по щекам потекли слёзы. Он повторял это снова и снова, извинился казалось тысячи раз, будто если скажет достаточно раз — всё изменится. Парень даже не замечал Обси, который пытался оттащить его от бездыханного тела друга. Джаст никогда бы не подумал, что будет лицезреть смерть Алфедова... осознавая, что он всему вина. – Джаст! Слышишь? Джаст! Отпусти его... – безуспешно пытался достучаться до друга Обсидиан. Джаст не помнил, как оказался в другой комнате, не помнил, как переоделся от испачканной кровью одежды. Не помнил, как пришли Секби и Хайди. Он сидел и смотрел в пол безжизненным взглядом, почти не моргая. От тела снеговика его смогли оттащить только на третий раз. Секби и Хайди держали его, но тот силой вырывался, снова прилипал к телу и шипел, как зверь, на друзей. Вёл себя слишком агрессивно. – И что нам дальше делать?.. Его нельзя оставлять в таком состоянии... – стоя поодаль, тихо говорил Ящер, который сам не мог поверить в происходящее. – Я не знаю... нужно расспросить Обси, что произошло... – посмотрев на Джаста, что сидел, не сдвинувшись с места, выдохнул Хайди. Через пару дней были похороны Алфедова. Такой новости не ожидал никто. Альцест не поверил сначала, отрицал, что его друг умер, его брат-дровосек... Ники заплакала, услышав такое. Остальные либо не верили, как и Альцест, либо молча кивали и уходили в свои мысли. Воздух был тяжёлым, вязким. Джаст стоял и смотрел, как гроб опускают в яму. Его когти впились в ладонь до капель крови — так он пытался приводить себя в чувства. Хотел верить, что это сон. Но перед глазами была последняя фраза и действия снеговика...«А не пожалеешь?» Хвостатый растолкал ребят и ушёл в сторону, сел возле какого-то дерева, запрокидывая голову назад. Хотелось вновь плакать, но слёз уже не было. Зачем он только сказал это, зачем... тот положил тёмную руку на глаза и захныкал — без слёз, просто всхлипы. Секби лишь наблюдал со стороны, было больно видеть друга в таком состоянии. Но вряд ли он захочет его видеть, по крайней мере сейчас. Похороны прошли быстро. Слишком быстро. Никто не был готов. Никто не знал, что сказать. Земля глухо падала на крышку. Каждый удар звучал в голове Джаста, как приговор. Он стоял, не поднимая глаз. Ни слёз, ни слов. Только пустота. После похорон база стала другой. Она была той же самой — те же сундуки, те же стены. Но воздух в ней будто остыл. Тишина на болоте стала непривычной. Больше не было слышно шуршания веника, стука сундуков, голоса, что всегда спрашивал: «Джаст, это ты?» Даже животные поникли и стали тише. Будто чувствовали, что произошло, знали про ту боль, что испытывал один из их хозяев. Знали, что никогда больше не увидят второго. Чёрт прошёл мимо кроватей, заглянул к каждому животному, долго сидел у лягушек, гладил Снежка, смотря куда-то в пустоту. В голове всплыло воспоминание, как они дружно со снеговиком выбирали им имена. В горле будто застрял ком, истыканный иголками. Голова была пуста, все мысли, кроме мыслей о Алфедове, будто иссохли, стали незначительными и были сожжены сознанием. Ноги принесли парня на склад. Он прошёлся вдоль сундуков, проводя по ним рукой. Всё стало каким-то серым, не способным к жизни без снеговика. Взгляд зацепился за то место... за то злополучное место, где парня не стало. На полу ещё был бордовый след — его так и не смогли отмыть. Джаст упал на колени рядом, пальцами прошёлся по пятну. Появились слёзы. – Прости... я не хотел... не думал, не знал, что ты так поступишь... я возьму слова назад... только вернись... вернись, прошу... – отчаянно шептал тот, сил на крик уже не было. Чёрт обнял себя за плечи и зарыдал. Его убивали мысли, тишина, это место. Он не знал, куда себя деть... Будто невидимая рука легла на его спину, успокаивала, поглаживая, но это были лишь его видения и фантазии. Ящер обнаружил Джаста после того, как решил проверить его. Он лежал на полу рядом с тем пятном. Неизвестно, сколько он провёл там времени, но на глазах всё ещё были видны слёзы. Секби покачал головой и еле как уложил друга в постель. _____ Со смерти Алфедова прошла неделя. Все ходили какие-то поникшие, ощущали какую-то пустоту, даже если до этого момента общались со снеговиком редко. Никто не заводил про это разговор, хоть и каждый понимал, о чём думают другие. Эта тема стала табу, слишком больной для всех. А в особенности для Джаста. Парень лежал в кровати, прижимая к себе подушку, на которой спал снеговик. Он сильно исхудал, почти ничего не ел, не выходил на улицу, вообще не вылезал с постели, лишь изредка поднимаясь попить воды или отойти в туалет. Рогатый сильно винил себя за смерть Алфедова — если бы не его слова... если бы не эта база... Ночами он не спал. Лежал и смотрел в потолок. В голове снова и снова прокручивалась сцена. Фраза. Взгляд. Иногда ему казалось, что он слышит голос. Он резко садился — но комната была пустой. Руки были в ссадинах — он бил стены, потому что не знал, куда деть ту злость, злость на себя. Друга приходил навещать Секби, с которым первый не хотел разговаривать. Он вообще никого видеть не хотел, а говорить уж подавно. Ящер приносил еды, воды, пытался отвлечь чёрта, но безуспешно. От безысходности пришлось Обсидиана просить приглядывать за Джастом, чтобы глупостей не наделал. – Джаст, я... поесть принёс, оставлю тут. Взгляд упал на такой же нетронутый пакетик уже с несвежей едой и лишь выпитой бутылкой воды. Секби тяжело вздохнул и заменил еду. Трогать чёрта было бессмысленно. Он лишь сказал, что вернётся вечером, и вновь ушёл. Так продолжалось ещё пару дней. Секби, как хороший друг, приходил на болото, приносил еду, к которой Джаст не притрагивался. – Джаст... послушай... Алфедова не вернуть, тебе не стоит изводить себя, – заговорил тот. – Заткнись... – подал хриплый и измученный голос чёрт. – Ты понимаешь, что голодовка не доведёт до добра... Думаю, Алф... Секби не дали закончить. Чёрт вскочил, начиная орать. – ЗАТКНИСЬ! Закрой рот! Ты ничего не знаешь... я виноват в его смерти... я сказал те слова! Это моя вина... – парень тыкал себя в грудь, на глазах снова выступили слёзы. – Это я... это всё я... Раздался шлепок. Джаст замер, смотря на друга. Ящер дал тому пощёчину, чтобы привести в чувства. – Алфедов сам решил сделать это... ты не виноват. Слышишь?! Прекрати изводить себя! – тряс того за плечи Секби. Чёрт опустил голову и прислонился лбом к груди друга, пытаясь найти утешение. – Я ему сказал те слова... что хочу его смерти... а он... – Джаст прикусил губу не договаривая. Ящер обнял друга, поглаживая его по голове, ощущая, как он трясся. В этот вечер рогатого удалось накормить. Немного, но всё же. Голубоглазый был рад, что друг высказался ему. _______ Шли дни, недели, месяц... постепенно все снова научились улыбаться, веселиться и смеяться. На сервер вернулась радость, больше смертей не было. Конечно, про снеговика никто не забывал. Все по очереди или небольшой группкой ходили к нему, что-то рассказывали, шутили иногда, плакали, говорили что скучают, просто молча сидели. Могилка была украшена, на памятник взяли лучшее фото, оградили территорию, приносили свежие и искусственные цветы. Джаст лишь раз принёс одинокую ромашку, посадив её рядом с могилой. Наблюдал издалека — ему не хватало духу подходить, радоваться, как ребята, шутить и беззаботно улыбаться. Он уже не был тем прежним Джастом... – Снова наблюдаешь? – подошёл сзади Секби, кладя руку на плечо. – Да... – кратко ответил хвостатый. – Я сегодня буду работать над проектом... можешь оставить меня? Ящер чуть задумался. После смерти снеговика он часто захаживал на болото, чтобы проверить друга. Когда тот пошёл на поправку, визиты стали реже, но он всё ещё беспокоился. – Хорошо, тогда завтра утром зайду. Не скучай – тот хлопнул рукой по плечу рогатого и удалился. Чёрт смотрел на могилу парня как-то особенно грустно. Ему стало лучше... но он научился жить без голоса, без присутствия Алфедова. Или же так казалось, даже скорее он внушил это себе. Ветер тихо шелестел травой. Парень постоял еще какое то время и ушёл, понимая что вернется сюда лишь раз... На утро Секби обнаружил лишь бездыханное тело с запиской. Джаст покончил с собой, чего-то наглотавшись. Он не смог принять смерть Алфедова, всегда винил себя. Научился делать вид, что всё хорошо, даже если перестал улыбаться. На небольшой поляне возле леса были две одинокие могилы. Джаста похоронили рядом. Всё же он так желал быть рядом с Алфедовым, к которому что-то чувствовал. Жаль что он осознал это лишь после его смерти. Две могилы. И между ними — ромашка. Записка: Я так не могу... я виноват в его смерти, я должен извиниться. Прости, Секби. Не скучай, ещё свидимся, но не скоро. Джаст