***
16 февраля 2026 г., 14:30
Том спешил на встречу к назначенному часу. Умытая дождём трава мягко пружинила под ногами, выглядывало солнце, лучи которого как по волшебству красили серую безрадостную картину в светлый весенний пейзаж. Дикая магнолия на краю сада благоухала на всю округу сладким пьянящим ароматом.
Там, в тени её ветвей, сидя на расстеленном пледе, Тома ждала она — радость его очей, дурман его мыслей, любимая голубка.
Сесилия.
Она кинулась к нему, едва завидев. Том распахнул объятия, подхватил стройный стан, и тёплые мягкие губы накрыли его уста в нежном поцелуе.
— Я так ждала тебя, — выдохнула она, легко улыбаясь и поглаживая его скулы в невесомой ласке.
Том перебирал дивные тёмные волосы, скользил ладонями по плечам и жадно вдыхал родной запах. Поначалу капризная и строптивая, Сесилия спустя время обуздала свой нрав и обратилась в милую и заботливую девушку. Исчезли недовольства, уступив место кротости. А главное, в глазах Сесилии сияла такая безусловная любовь, что Том против воли млел и всё чаще размышлял о званом обеде, когда наконец-то сможет представить Сесилию своей суженой. Перед её красотой, покладистым характером и благородным происхождением никто не устоит. Том вот не сумел.
Он сорвал с ветви белоснежный цветок — такой же хрупкий, невинный и прекрасный, как дева перед ним, — и вплёл его в густые волосы. Нежные лепестки только подчеркнули прелестный румянец на щеках.
— Я готов просить твоей руки, любовь моя, — сказал Том, легчайшими прикосновениями целуя её пальцы.
Сесилия порывисто вздохнула, и румянец на её щеках сменился вдруг внезапной бледностью. В бездонных карих глазах отразилась растерянность.
— О, Том... — приглушённо проговорила Сесилия и замерла под его взглядом, словно испуганный зверёк.
Том не успел понять, как неожиданно поплыли, искажаясь, любимые черты. Копна роскошных волос поредела, посветлела и стала гораздо короче, большие карие глаза словно выцвели и теперь немного косили в разные стороны, а лицо удлинилось и подурнело, утратив плавность и привлекательность.
Миг — и вместо красавицы Сесилии на Тома затравленно смотрела Меропа Гонт, дочь местного сумасшедшего, живущего в лачуге на окраине деревни, и недоумённо ощупывала своё лицо.
Ошеломлённый и объятый страхом, Том отшатнулся и приоткрыл рот, не в силах вымолвить хоть слово.
— Ч... что это? Что это такое? — полушёпотом выдавил он, отмахиваясь от видения, будто достаточно было, как в детстве, прикрыть глаза рукой, чтобы оно исчезло.
Но Меропа по-прежнему смотрела на Тома взволнованно и печально. В её тусклом бегающем взгляде читались испуг и безмолвная мольба, и без того некрасивое лицо сморщилось в отвратительной жалкой гримасе. Меропа потянулась к Тому, и он дёрнулся в сторону, путаясь в подгибающихся ногах и спотыкаясь.
— Не прикасайся ко мне! — вскрикнул он и попятился.
Тому в страшном сне не могло присниться, что такое возможно, что дорогая Сесилия обратится уродливой девицей, над чудно́й семейкой которой потешалась вся округа и тайно или явно боялась и ненавидела.
— Сесилия! — охнул Том, и сердце его сжалось в предчувствии беды и забилось с удвоенной силой. — Где она? Что ты с ней сделала?
Меропа отпрянула и выпучила глаза, её мертвенно-бледное лицо стало белее снега.
— Ты убила её! — жадно глотая ртом холодный воздух, задушенно вскрикнул Том. Тело его окаменело от ужаса. — Убила её...
Грязные слухи, что ходили по деревне, вдруг обрели ясность, и жуткая правда открылась Тому. Гонты не были умственно отсталыми, как думали остальные, — они были исчадиями ада, прислужниками дьявола.
— Проклятая ведьма! — выдохнул Том.
— Нет, я не ведьма, — отчаянно затрясла головой Меропа, и жиденькие волосы хлестнули её по лицу. — Я твоя возлюбленная.
— Ты убила мою возлюбленную! — яростно воскликнул он.
— Нет! — горько всхлипнула Меропа, воздевая к нему руки, и первые слёзы потекли по её щекам. — Это я твоя возлюбленная. Я! Помнишь, как мы сидели в саду? Как целовались под звёздным небом? Как ты нёс меня на руках? Как...
Том помнил. Помнил каждое счастливое, радостное мгновение, наполненное чувственностью и трепетом. Но теперь, вспоминая, представлял не чудесный лик любимой Сесилии, смотревшей на него с очаровательной улыбкой и блеском в лучистом взгляде, а страшное лицо Меропы, и к горлу подкатывала тошнота.
— Замолчи, чудовище! — резко оборвал он, проглатывая комок. — Не желаю тебя знать. Не желаю!
Том, словно в бреду, запнулся о расстеленный плед, вцепился в куст магнолии, пытаясь удержаться на ногах, ободрал руку до крови и поспешил прочь от этого злосчастного места. Прочь!
Ему всё это снилось. Снилось! Он вернётся домой, хорошенько поужинает и ляжет спать. А завтра утром отправит весточку дорогой Сесилии, и они снова будут вместе — кормить диких уток у старого пруда. Обязательно!
Том успел сделать всего несколько шагов, когда за спиной раздалось хлёсткое, жёсткое, прозвучавшее без тени сомнений:
— Империо!
* * *
— Что ты делаешь? — всплеснула руками матушка. — Ты сошёл с ума? Том спешно подхватывал вещи: одежду, деньги, украшения. Он торопился поскорее покинуть отчий дом, где не приняли его выбора, где его возлюбленную не пустили на порог, едва завидев, оболгали, обозвали. Разве мог Том провести хоть одну лишнюю минуту в разлуке с самым дорогим сердцу человеком? Нет, нет, полно, он принял решение. — Что она с тобой сделала? — кричала мать, пытаясь выхватить из его рук рубашку и наручные часы, но силы были неравны. — Ты забыл Сесилию? Том на секунду наморщил лоб, пытаясь вспомнить это имя, а потом отмахнулся. — Я люблю Меропу, — твёрдо сказал он: никогда в своей жизни Том не был убеждён в чём-то сильнее. — Она самая чудесная девушка на свете. Добрая, чуткая, заботливая. — Она нищая, страшная дочь безумца! — в сердцах воскликнула мать. — Вот вернётся отец... Том грозно взглянул на неё и без лишнего слова покинул комнату, а затем и родной дом, не слушая более причитаний и рыданий. Там, у ограды, ждала та, которая стала его смыслом и светом. Том подхватил Меропу под руку, и вместе они отправились навстречу новой жизни. Трава зеленела под ногами, пели птицы, возвещая скорое тепло, ветер разгонял хмурые тучи, являя миру яркое солнце. Магнолия цвела.
