Пепельная заря

Прошла неделя. Бункер жил своей обычной жизнью — серой, тягучей. Люди ели, спали, ссорились из-за еды, мирились, снова ссорились. Тим сидел в своём углу, уткнувшись в блокноты, и бормотал про что-то так тихо, что никто не вслушивался. Охранник наверху всё так же пялился в ребусы и отмахивался от разговоров про «крыс» — мол, вам поговорить больше не о чем. Займитесь полезным. Ло и Дилан втянулись обратно в рутину. Уборка, проверка припасов, дежурства. Всё как всегда. Но кое-что изменилось. Ло заметил не сразу. Сначала просто казалось — совпадение. Он идёт в столовую — Дилан уже там, сидит с миской, делает вид, что занят. Ло задерживается в душевой — выходит, а Дилан стоит в коридоре, опёршись плечом о стену, крутит в пальцах свой блокнот. Ло молчал. Но внутри что-то сжималось — тепло и тревожно одновременно. Как будто Дилан принимал Ло за ребёнка, причём очень непослушного. Рука заживала медленно. Дилан менял повязки каждый вечер, молча и сосредоточенно. Пальцы у него грубые, мозолистые, но когда они касались раны — становились почти нежными. Ло видел, как Дилан задерживается на границе здоровой кожи и серого отёка, водит пальцем по краю, будто проверяет не расползается ли дальше. — Чего ты там высматриваешь? — спросил Ло как-то. — Ничего. — Дилан отдёрнул руку, заправил край бинта. — Заживает нормально. Ло хотел спросить ещё, но в комнату заглянул Тим. Дилан напрягся мгновенно — плечи взлетели, челюсть сжалась. — Чего тебе? — голос ровный, но Ло услышал что-то грубое. — Я… я просто… — Тим переступил с ноги на ногу, глядя на Ло. — Ты как? Как рука? — Нормально. — хмыкнул Ло. Тим кивнул, но не уходил. Смотрел на перевязанное предплечье с каким-то странным выражением, не то страх, не то любопытство, будто видел что-то, чего другие не замечают. — Тим, — Дилан встал, загораживая Ло. — Иди, а? Мы заняты. Тим дёрнулся, будто его ударили, и исчез в коридоре. Ло посмотрел на Дилана. Тот уже отвернулся, делал вид, что собирает аптечку, складывал бинты, перебирал пузырьки, лишь бы не встречаться взглядом. — Чего ты на него взъелся? — Ло нахмурился, свёл брови к переносице. — Ничего. — Дилан. — Он на тебя смотрит как-то… не так. — Он на всех смотрит не так. Он —Тим! Дилан промолчал, но напряжение с лица не уходило. Ло строго глядел на него, чувствуя, как в груди закипает что-то непонятное — то ли злость, то ли… что-то другое. * * * Прошло какое-то время. По местным часам близилось к полудню. Лололошка работал в столовой, помогал разбирать еду, банки, какие-то крупы, всё в пыли. После того как закончили, он устало выдохнул и присел на скамейку, прислонившись спиной к стене. И вдруг почувствовал — рука чешется, сильно и выносимо. Так, что хотелось разодрать бинты в клочья. Он аккуратно отогнул край. Кожа вокруг раны была не просто серой — она будто влажно поблёскивала, под ней что-то пульсировало. Ло видел это и он чувствовал, как кровь стынет от страха. — Ло? Он дёрнулся, заслоняя руку. Перед ним стоял Ричард — знакомый из бункера. Они иногда перекидывались парой фраз, обсуждали ерунду. Парень был высоким. С черными неопрятными волосами, со смуглой кожей и в старом зеленом новогоднем свитере, который ему когда-то подарили. — Ты чего такой бледный? — Ричард присел рядом, заглянул в лицо. — Плохо себя чувствуешь? — Нет, всё… — Дай гляну. — Не надо. — Ло, ты как ребёнок, — Ричард улыбнулся, потянулся к его руке. — Дай посмотрю, может, помочь чем… — Не трогай его. Голос Дилана прозвучал так неожиданно, что Ричард отдёрнул руку, будто обжёгся. Дилан стоял в нескольких метрах, опершись рукой о дверной косяк. Лицо спокойное, а вот глаза — нет. В них было что-то тяжёлое, отчего воздух вокруг будто сгустился. — Я просто хотел помочь. — начал Ричард, поднимаясь. — Он не просил помощи. — Дилан, — вмешался Ло. — Успокойся. Дилан перевёл взгляд на него. На секунду Ло показалось, что в этих глазах мелькнуло что-то странное, моргнул — и всё прошло. — Идём, — тихо сказал Дилан. — Перевязку делать. Он взял Ло за здоровую руку и увёл, даже не взглянув на Ричарда. Ло обернулся через плечо, поймал растерянный взгляд парня и виновато повёл плечом, мол, прости, сам не понимаю. В коридоре, когда они отошли подальше, Ло выдернул руку. — Ты чего творишь? — в голосе слышались нотки раздражения. — Я? — Ты! Чего ты на него накинулся? Дилан остановился. Повернулся медленно, будто нехотя. — Он тебя трогал. — Он хотел посмотреть руку! Просто посмотреть, чёрт возьми! — Я сам смотрю твою руку. Каждый день. — Дилан… — Я сказал — идём. Голос не терпел возражений — низкий, глухой, с той хрипотцой, которая появлялась только когда Дилан злился по-настоящему. Ло глубоко вдохнул, стараясь сравнять дыхание. Внутри всё кипело, но спорить дальше было бесполезно, или просто не хотелось. * * * Прошло несколько часов, время уже близилось к отбою. Дилан и Лололошка недавно сдвинули свои кровати вместе, холод с улицы проникал в бункер, пробирал до костей, поодиночке было холодно. Ло лежал, слушая дыхание Дилана, и уже почти провалился в сон, когда боль пришла снова. Резкая и острая боль выдернула его. Будто под кожей кто-то ворочался, пытался выбраться наружу. Он сел на койке, отогнул бинт. В темноте было плохо видно, но даже при тусклом свете из коридора он разглядел: серая область расползлась. Теперь она доходила почти до локтя. И кожа вокруг неё влажно блестела. — Дилан, — позвал он шёпотом. — Дилан. Дилан промычал что-то неразборчивое и сел мгновенно — спал он чутко. — Что? — Посвети. Дилан схватил фонарь, направил луч на руку и замер. Ло видел, как расширились его зрачки, как дёрнулся кадык. — Это… — начал Ло и замолк. — Оно растёт. Дилан встал, подошёл ближе. Присел на корточки перед Ло, взял его руку в свои ладони. Провёл пальцем по краю серой кожи очень осторожно. Ло смотрел на это и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не от боли — от вида этих пальцев. Таких грубых, мозолистых, сбитых, а сейчас бережных до невозможности. — Я очень постараюсь найти врача, — тихо сказал Дилан, не поднимая глаз. — Или лекарство. Я… я не оставлю это. Он тяжело вздохнул, провёл свободной рукой по лицу, массируя виски. Ло видел, как напряжены его плечи, как сжата челюсть. Дилан изо всех сил пытался казаться спокойным, но это ему плохо удавалось. — Завтра что-нибудь придумаем, спросим у Тима, я не знаю! — голос дрогнул. — А сейчас ложись спать. Он уложил Ло обратно, поправил подушку — короткое, неловкое движение. Сам лёг на свою половину кровати — но руку не отпустил. Так и держал, сжимая пальцы в темноте. Ло лежал, глядя в потолок. Там в коридоре в темноте, плясали тени от лампы, или просто казалось. Рука пульсировала в такт сердцу. Или не в такт? Он уже перестал понимать. — Дилан, — шепнул он. — М? — Ты чего боишься? Пауза повисла в воздухе, тяжёлая. Ло слышал, как Дилан дышит слишком часто, слишком нервно. Тот подбирал слова, и это было так на него не похоже. — Что не смогу тебя спасти, — наконец выдохнул Дилан. Голос уставший, смущённый, почти виноватый. Ло сжал его руку. — Ты уже спас. — Недостаточно... — Слушай, Дилан, — Ло повернул голову, пытаясь разглядеть его в темноте. — Расскажи что-нибудь. — А? Что? — Ну что-нибудь. Чтобы тихо не было. Дилан коротко и удивлённо хмыкнул. — Ох… Ну, окей? Он замолчал, и Ло чувствовал, как тот думает — перебирает в голове, что бы такое рассказать. Так странно: Дилан, который всегда знал, что делать, сейчас мялся, как провинившийся мальчишка. — У меня была кошка, — наконец сказал он. Ло улыбнулся в темноте. От Дилана такого не ждал. — Её звали Абилка. Я нашёл её на помойке — ещё малышку, слепую почти. Сидела в картонной коробке, пищала так жалобно, что сердце разрывалось. Голос Дилана изменился — стал мягче, теплее, в нём появились нотки, которых Ло никогда не слышал. Ло почти видел, как тот улыбается, как глупый ребенок. — Ну и забрал. Не мог же я её там оставить. Она была вся пыльная, грязная, голодная. Я принёс домой, отмыл в раковине, она орала так, будто я её убиваю. Ло фыркнул. — Представляю. — Ага. Папа молчал, как всегда. А мама… она сначала была против. Говорила, что кошка в доме — это грязь, шерсть, хлопоты. А через неделю уже пыталась к ней подлизаться, игрушки ей покупала, кормила с рук. А Абилка, стерва такая, не давалась. Сидела у меня на коленях и смотрела на маму с таким видом смешным. Дилан тихо усмехнулся. Этот звук разлился в темноте с особой теплотой. Словно сделал глоток горячего чая после мороза. — Скучаю по её моське. У неё морда была наглая, как будто она всё про всех знает, но молчит из принципа. Ло молчал, глядя на Дилана. Тот лежал на спине, уставившись в потолок, но на губах застыла улыбка — редкая, почти детская, беззащитная. — Абилка, значит, — тихо сказал Ло. — Ага. — Имя дурацкое. — Сам ты дурацкий. — Дилан в шутку дёрнул его за руку. — Она классная была. — Была? Дилан замолчал. В темноте было слышно, как он сглотнул. — Умерла. Старая уже. Я её нашёл, когда мне лет шестнадцать было. Она уже не бегала, только лежала на солнце и щурилась. А потом просто не проснулась. — Мне жаль. — Да ладно. Хорошая смерть. Во сне, от старости. Это лучше, чем… — он запнулся. — Чем по-другому. Ло понял: лучше, чем от мутантов в темноте и страхе. — Дилан. — М? — Ты хороший. — Чего? — Ты хороший человек. Кошку с помойки спас. Меня спасаешь. Злишься, ревнуешь, контролируешь, но хороший. Дилан молчал долго. Так долго, что Ло уже подумал не ответит, но потом его пальцы сжались крепче вокруг руки Ло. — Ты первый, кто это говорит, — тихо сказал он. — Врёшь! — Нет, серьёзно. — голос сел. Ло повернул голову. В темноте не видно лица, но он чувствовал, что Дилан смотрит на него. Тем взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. — Тогда запомни, — сказал Ло. — Ты хороший. И я никуда не денусь. Понял? Повисла тишина. — Понял. — Тогда спи. Дилан хмыкнул. — Командир. — А то! Они замолчали. Ло закрыл глаза. Рука всё ещё пульсировала, серая кожа всё ещё пугала. Дилан дышал рядом, ровно и спокойно. И Ло впервые за долгое время уснул без кошмаров. * * * Утром они нашли Тима в его обычном месте — в углу склада, окружённого блокнотами, бумажками, какими-то схемами. Он сидел на ящике, поджав ноги, и раскачивался вперёд-назад. Тим поднял голову, увидел Ло и побелел. Лицо стало цвета той самой бумаги, на которой он писал. — Оно растёт... — сказал он. — Откуда ты… — Я вижу. У тебя цвет лица изменился и глаза.. Они… темнее стали. Дилан шагнул вперёд. — Слушай, ты если знаешь что-то — говори. Тим заёрзал, глаза заметались по сторонам, пальцы задрожали. — Я не знаю… Я считаю! Я веду записи! Делаю выводы! — И что говорят записи? Тим полистал блокнот — страницы мелькали, исписанные мелким, почти бисерным почерком. Остановился на какой-то странице, ткнул пальцем. — Такое уже было. У троих после укусов. — И что с ними стало? Тим столкнулся со взглядом Дилана — строгим, тяжёлым. Сглотнул. — Они ушли. Сами! Взяли припасы и ушли в темноту… никто их больше не видел. — Куда? — Никто не знает. Но я думаю… Их звали. Ло переглянулся с Диланом. У того желваки заходили. — Кто звал? Тим пожал плечами нервно, дёргано. — Оно. То, что живёт снаружи. Оно зовёт своих… Дилан сжал челюсть. — Ло не пойдёт никуда. — Вы не понимаете, — Тим затараторил, слова посыпались. — Это не выбор! Это как голод, как жажда! Сначала просто чешется, потом шевелится, потом слышишь голоса, а потом… — Замолчи. — …а потом ты уже не можешь не идти. Ты просто встаёшь и идёшь. Потому что там, в темноте, тебя ждут. Дилан схватил Тима за одежду, рванул вверх так, что тот приподнялся над ящиком. Швы на кофте захрустрели. — Если ты ещё раз скажешь такое… — Дилан! — Ло отдёрнул его. — Отпусти! Дилан разжал пальцы. Тим отшатнулся, прижимая блокнот к груди, почти падая на стенку. Очки съехали набок, он поправил их дрожащими руками. — Я просто говорю, что знаю, — прошептал он. — Вы спросили — я ответил! Дилан посмотрел на Ло. — Он врёт. — Не думаю. — Ло… — Он псих, но он не врёт. И если он говорит, что это было с другими… — Ты не другие. — рыкнул Дилан. — Я такой же. Дилан шагнул к нему, взял за плечи. Пальцы впились в кожу. — Ты не такой. Ты — это ты. И я тебя не отдам никакой темноте! Ло посмотрел в его глаза. — А если я сам захочу пойти? Дилан побелел. Ло видел, как кровь отхлынула от лица, как дёрнулся кадык. — Не захотел бы. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тебя не пущу. Я свяжу, запру, прикую к батарее. Но ты не пойдёшь туда один. Голос низкий, строгий. Ло сглотнул. В груди разливалось что-то тёплое, несмотря на холодные слова. Тим забился в угол, поглядывая на ребят. В его пальцах сжимался блокнот, в глазах виднелась глубокая усталость вперемешку с безумием. * * * Той ночью Ло снова не спал. Рука болела, чесалась, пульсировала. Он лежал, смотрел в потолок и слушал дыхание Дилана, ровное, спокойное. И вдруг — звук, тихий тихий, из вентиляции. Следом шорох, будто кто-то царапает металл изнутри. А далее слышится тихий, пугающий голос. — Ло… Ло… Он сел. Чувствовал, как тысячи мурашек пробегают по спине, как волосы на затылке встают дыбом. — Ло… иди сюда… я здесь… Сердце заколотилось где-то в горле. — Джон? — выдохнул он одними губами. — Ло… я жду… Ло встал, кровать заскрипеоа. Ноги сами понесли его к вентиляции. — Ло! Дилан схватил его за руку, дёрнул назад. Ло пошатнулся, ударился спиной о его грудь. — Ты куда? Ло вздрогнул, моргнул. Посмотрел на Дилана, тот стоял сзади, тяжело дыша, с дикими глазами. — Там… голос… — Какой голос? — Дилан включил фонарь, посветил по сторонам. Пусто, никого нет — Я слышал! Он звал меня! — Кто? — Джон.... Дилан посмотрел на него и обречённо выдохнул. — Ло, там никого нет. — Но...Я слышал! — Тебе показалось. Из-за раны у тебя слуховые галлюцинации, Тим же сказал сегодня утром. Ло хотел возразить, что он не сумасшедший, что голос был настоящий, но вдруг понял: Дилан прав. В вентиляции было тихо. Ни звука. Но на полу, у самого входа в вентиляционную шахту, что-то лежало. Дилан подошёл, наклонился и с опаской поднял. На его пальцах лежал пыльный кусок ткани, оранжевая клетка. Край шарфа оборванный, будто за что-то зацепился. Ло выхватил его, поднёс к лицу. Потёр пальцами ткань — шершавая, пыльная, но такая знакомая. — Это его, — выдохнул он. — Я знаю этот шарф! Дилан долго молчал. Стоял, глядя на обрывок, потом на Ло, потом снова на обрывок. — Может, он правда жив, — тихо сказал он наконец. — А если жив — почему не пришёл? — Не знаю. — Дилан забрал обрывок, сунул Ло в карман куртки. — Но если он жив — мы его найдём. Вместе. Ло посмотрел на него. В темноте коридора лицо Дилана было каменным, но глаза… глаза были живыми, тёплыми. — Ты пойдёшь со мной? — Куда ты — туда и я. — А если там опасно? — Тем более. Ло не знал, что сказать. Просто стоял и смотрел. В груди разрывалось от всего сразу, от страха, от надежды, от того, что Дилан вот так просто говорит эти слова. — Только пообещай мне одну вещь. — Какую? — Если выберемся отсюда и найдём его — ты не уйдёшь к нему. Ты останешься со мной. Ло закрыл глаза. На секунду ему захотелось рассмеяться от абсурдности. — Останусь. Дилан выдохнул шумно и облегчённо. Его лицо расслабилось. — Пошли спать. Завтра начинаем готовиться.