Лионель не может бросить самого глупого рыцаря.

С тех пор как Дункана взял к себе в оруженосцы сир Арланд, он только и мечтал стать рыцарем. Как говорится, хочешь рассмешить бога — расскажи ему свои планы на будущее. После участия в суде семерых прошло целых три дня. Дункан не был обучен молитвам, но вот уже три дня стоит на коленях за здравие будущего короля Бейлорна. — Блять, говорил же мне учитель, что моя горячность может стоить человеческих жизней! Я ведь даже не настоящий рыцарь, нацепил латы своего наставника! — чувство вины слишком сильно жгло душу. То, что сделал принц Эйрион, не допускается в приличном обществе, однако они живут в стране, где самых лучших забирают на небеса, а выживают лишь аморальные подонки. — Я глупый и не знаю, кому правильно молиться, но, пожалуйста, сохраните вашему высочеству Бейлору жизнь, он ни в чем не виноват! — каждое утро вот уже несколько дней просит сирота, прежде чем кормить себя остатками еды с турнира. Такой ритуал хотя бы немного позволяет заглушить чувство вины, что ранит душу сильнее любого копья. Самый маленький принц Таргариен все это время, вместо того чтобы быть с членами семьи, носится по округе в поисках своего рыцаря. Его величество первый наследник престола, несмотря на свои ранения, был вполне себе в сознании, и единственное, о чем Бейлор просил, — найти того рыцаря. Дунк же, наоборот, мечется между желанием убежать куда глаза глядят или провести суд над самим собой. К счастью для него, в мире рыцарей не все помешаны на статусе. Иначе бы Багратион не встал на его защиту на суде.

***

— Как ты думаешь, Дункан, сколько мне лет? — сидя за столом после танцев спросил лорд Штормового дома. Музыка и танцы наконец-то закончились, и они могли, не боясь лишних свидетелей, просто поговорить по душам. — Милорд, позвольте не отвечать на этот вопрос? Не хочу, чтобы мой ответ вызвал ещё один скандал, мне их по жизни хватает. — На самом деле с условиями жизни, в которых они живут, многие молодые люди кажутся гораздо старше своего возраста. — Мне двадцать шесть, придурок, я всего на десять лет старше, чем ты. Борода придает мне шарм, которого нет у многих людей мира. — Что-что, а самодовольство у Лионеля действительно огромное. Высокий простак, который не умеет скрывать свои эмоции, пока ещё, поэтому удивление отразилось на его лице. В голубых глазах читался ужас, словно перед ним возник самый настоящий дракон. — Не говори мне, что ты думал о том, что мне пятьдесят? Знаешь, как это оскорбительно! Ты бы с мое посражался, у тебя тоже будут седые волосы. — Закатив глаза, мужчина вскочил со стула, на котором сидел. — Я ни о чем таком не думаю, просто удивительно, что вы так молоды и умеете так искусно врать себе и окружающим вас людям. — Попытался оправдываться межевой рыцарь, но было бесполезно. Баратеон замер, ему многие говорили комплименты. Не только невеста, но и люди, с которыми он разделяет ложе от скуки. Однако слышать такие слова от сироты с Блошиного конца оказывается очень приятно. Настолько, что по спине побежали мурашки, и кончики пальцев рук заметно вцепились в бокал, который держали. — Дункан, ты точно своей смертью не помрешь. — Выдохнул лорд, прежде чем поднести к губам бокал с вином. — Простите, мне, наверное, лучше уйти подальше от этого места, пока точно никого из-за меня не убили. — С детства у Дункана хорошо развито шестое чувство на будущие неприятности. — Ты уже дал Таргарину в морду ногой, так что лучше сиди поблизости. Пока за тобой не прислали стражу. — На самом деле каждый второй мечтает быть на месте рыцаря, но духу не хватило. — Я хотел перед ним извиниться ещё несколько часов назад. Однако он ненормальный, избалованный мальчишка! — Дунк почему-то всегда с детства думал, что принц, имеющий в жизни все, не может быть настолько мразью. Хотя, если посмотреть правде в глаза, благодаря миру Арланду он действительно очень много не замечал в этой жизни. Он был ему почти как отец и, несмотря на свой характер, хранил в его сердце детскую прекрасную мечту стать настоящим рыцарем. — Никогда не извиняйся за то, что делаешь, иначе остальные люди найдут в этом слабости. Если уж надел рыцарскую сбрую своего учителя без посвящения, но чувствуешь в своем сердце долг защищать слабых. — Лионель, конечно же, сразу обо всем догадался, как только в первый раз с ним столкнулся. Высокий ещё не знал тогда, что дело закончится судом семерых и что Лионель будет защищать его до конца. — Вы слишком добры к тому, которого угрожали обозвать еретиком за сутулость и сжечь на костре. — Дункан позволил себе скромную улыбку. — Ты не станешь великим рыцарем, Дункан Высокий, если будешь сомневаться в каждом своем шаге. По опыту говорю, безумных уважают больше, чем трусов. — Ещё каких-то десять лет назад и Лионеля, несмотря на титул, высмеивали за слишком много и горячего. — Не думаю, что меня интересует статус или деньги за подвиги, сир. Я прекрасно понимаю, что столкнись мы бы с вами в поединке, я бы проиграл. Я всего лишь хотел воплотить мечту моего приемного отца. — В этом и есть твоя ужасающая сила, Высокий. Тебе плевать на все, если ты видишь несправедливость по отношению к другим людям. Опыт и мастерство обретаются со временем. — Лионель сам от себя не ожидая наклонился вперёд и коснулся его губ своими. В этом жесте не было ни грамма пошлости, лишь желание, чтобы этот глупый мальчик с годами не изменился.

***

По итогу Бейлора выхаживают лучшие лекари королевства. Эйгон был до конца своих дней унижен за преступления. Кажется, отец планирует сослать его подальше от замка на перевоспитание. Даже вынужденная справедливость требует иногда слишком высокой платы. — Вот ты где, Семеро тебя закали! — Голос Лионеля вывел из раздумий, и он передал кормить своих лошадей. — Сир, простите, что хочу уехать не попрощавшись, так будет лучше. Из-за моей глупости будущий король едва не лишился жизни. — Дункан обернулся, не заметив, что на собственном лице застыли слезы. — Ты не виноват, что он решил участвовать в суде! Он живой и зовёт тебя на разговор, не вздумай сбежать сейчас. Ты только что доказал всем, что кодекс рыцаря все еще жив. Говоря эти слова, Баратион выглядел таким настоящим, серьезным и напуганным за чужое состояние. Дункан обнял лорда, чтобы скрыть свои слезы на чужом плече. — Тише, любовь моя, все закончилось, я буду рядом на всякий случай. — Нежно, гладя по голове, прошептал Лионель самую настоящую клятву в верности до конца.