Столетия одиночества

Он никогда не желал уходить…       У наследного принца есть необычная привычка– он танцует в моменты, когда не может решить, плакать ему или смеяться. Он крутится легким вихрем в попытке избавиться от боли и сожалений. Он разделяет всеобщее ликование и счастье. Он двигается в танце, сплетаясь с призраками прошлого.       Сейчас, на холме близ Храма Водных Каштанов, он парит, имитируя некогда прекрасный танец Бога войны в короне из цветов. Этот танец не просто порыв души, это обыденность прошедшая через всю его жизнь.       Принц помнит, как в своих просторных покоях в ночь перед торжественным шествием он не мог уснуть от переполняющего счастья и волнительного ожидания. Фен Синь и Му Цин тогда остались с ним. Они танцевали. Телохранитель – и самый верный друг – взял на себя роль демона, пока настоящий актер на эту роль недовольно морщился от невозможности получить крохи заслуженного отдыха перед важным празднеством. Принц помнит, что их незапланированная репетиция не удалась, они лишь дурачились, в порыве разорвав подушку. На следующий день церемония, по мнению принца, удалась на славу – он исполнял священный танец на празднике сошествия перед миллионами ликующих душ. Он все еще помнит жаркий восторг граждан Сяньлэ обожающих своего наследного принца. А сейчас… ведь он уже не тот воин и точно уж не принц, что был достоин этого танца. При нем остались лишь крупицы былого величия. Но он никогда не желал уходить…       Легкий ветерок отдавал угасающим теплом последних дней осени. Се Лянь отточенными движениями левитирует над еле дышащей травой. Он помнит, в какой момент танец стал его укрытием. Тот танец, что дарил ему дрожащий, еле удерживающий вместе остатки своей души огонек. Он назойливо мерцал перед ним в первые дни после тяжелейшего падения. Изо дня в день почти умершая душа, словно напуганный зверек, кружилась вихрем и отвагой, напоминая ему о былых временах, о том, кто он есть на самом деле. Если бы эта бедная душа знала, как гневался наследный принц. Как горестно отдавались воспоминания о былом в душе. Ведь он не хотел уходить…       Он помнит как танцевал с умершими душами. С теми, чьих имен он не знал и никогда бы не узнал. В его душе навсегда остался шрам от той злобы и ненависти смоляного вихря искалеченных поветрием судеб. Этот шрам ноет, напоминая, как яростно некогда идеальный наследник процветающего государства желал забрать чужие жизни. В попытке наслать худшее проклятие на этот мир собственноручно, принц вложил всю боль от потерь и безысходности, приглашая в свой танец смерти. Он хотел возмездия, он думал, что дарует возможность облегчить страдания тем, кому это необходимо. Он хочет забыть тот танец. В нем он потерял нечто дорогое. Возможно самое дорогое – веру в людей. В тот день он потерял своего последнего верующего. Но он никогда не хотел уходить…       Ослепительное зарево закатного солнца ощущается приятным теплом через закрытые веки. Легкая ткань верхних одеяний шуршит и натягивается из-за резких выпадов от воспоминаний прошлого. Принц помнит, как танцевал один, после своего изгнания и заточения и лишь тот, кто любил его больше всех, тусклыми крупицами сознания наблюдал его неуклюжую поступь и бесконечные падения от слепоты, что наслала боль от еще одной проклятой канги. Ведь он никогда не желал уходить, он никогда не думал опускать руки, он никогда не желал уйти от тех, кто в нем нуждался. До тех пор пока они сами не показали, насколько нужда в их божестве может быть жестокой. Нужда, в один вечер обрушившаяся тысячами ударов меча. Ведь он никогда не хотел уходить… И он не ушел.       Год за годом имена и лица самых дорогих и близких людей стирались из памяти грезами о том, как он хотел разрушить этот мир гневом от бессилия. Изгнание, которого он никогда не хотел, отношение, которое он никогда не заслуживал. Не заслуживал ли? Се Лянь не знает, но он танцевал, все танцевал с теми, кто умер столетия назад, с теми, чьи лица он уже не может отыскать в памяти. Но он помнит, лелеет ощущение родства, ту любовь и нежность что получал от них. Теплые руки матери, одобряющие слова отца, клятву Фен Синя, каждое сдержанное “спасибо” Му Цина, вредное бурчание Лан Цяньцю и звонкий смех БаньЮэ. А Саньлан… он помнит все… и танцует.       Он танцует с теми кого нашел и потерял совсем недавно. Зима за летом и снова зима. Хоть и пальцы его давно огрубели, а поступь не так мягка, но принц танцует. Он заново учится двигаться после столетий гнета проклятого заклинания. Ведь он никогда не хотел уходить, никогда не хотел жить так. И он танцует избавляясь от ядовитой горечи не размежая век. Горящая осень лишь напоминает ему, как за летом снова приходит зима. А те, что любили его больше всех, не могут наслаждаться этими моментами вместе с ним. Он танцует, горюя о том, как тот, кого он полюбил, исчез уже как год назад, пообещав вернуться. Но Се Лянь все танцует с призраками прошлого.       Наконец открыв веки, он видит лишь закатное марево перед глазами. Он не замечает, что фигура в алом с замиранием наблюдает его горестный танец. Его танец грез. Демон помнит. Он помнит как еще ребенком видел его на величественно сверкающей золотом улице. Он помнит его на поле битвы – великолепный в своей ярости, резкий, будоражащий. Он помнит как сам танцевал неупокоенной душой и желал снова увидеть своего принца в танце. – Ваше Высочество… Мгновение, когда все остановилось. Лишь фигура в алом перед взором и непонимание — призрак прошлого ли это, с коими он танцевал последние столетия, или реальность, от которой он усиленно бежит. И он бежит с пологого склона , спотыкаясь, бежит, чтобы проверить. И вновь танцует на холме… с тем, кого любит больше всего.