Только рядом с тобой

Утро в университете выдалось прохладным и свежим: лёгкий ветер играл листьями на дорожках кампуса, а солнечные лучи мягко пробивались сквозь высокие окна главного корпуса, заливая просторные коридоры золотистым светом. Шарль шагал медленно, стараясь не привлекать внимание. Его тихая, почти незаметная походка выделяла его из потока студентов, движущихся быстрее и громче. Каждый его шаг был сдержанным, продуманным, словно он пытался раствориться в толпе. Он принимал подавители, чтобы держать реакции под контролем, и в этом утреннем потоке чувствовал себя относительно спокойно. Но этого спокойствия не было достаточно, чтобы не заметить резкую фигуру, которая пересекала его путь. Джордж Рассел, альфа старших курсов, вошёл в аудиторию с лёгкой улыбкой на лице, уверенной осанкой и шагом, который сразу выделял его из толпы. Он был уверен в себе до такой степени, что казалось, будто мир вокруг подстраивается под его темп. Его взгляд голубых глаз пронзал пространство, словно невидимым магнитом притягивая к себе внимание окружающих, и, когда глаза Джорджа случайно зацепили Шарля, мир для омеги словно застыл на мгновение. Он ощутил странное, едва уловимое тепло, которое не должно было быть здесь, не мог объяснить это логически, но тело его вдруг откликнулось, подавители не сработали, словно их никогда и не существовало. Шарль ускорил шаг, внутренне растерявшись, но Джордж, заметив это, не позволил ему пройти мимо. Он сделал ещё один шаг к нему, чуть приглушив улыбку до лёгкой насмешки, но в её оттенках уже чувствовалась неприкрытая заинтересованность. — Привет, — сказал Джордж, голос уверенный, спокойный, с лёгкой игривой ноткой, которая заставила сердце Шарля биться быстрее. — Ты, случайно, не ищешь кого-то, кто покажет тебе кампус? Я могу быть гидом, если захочешь. Шарль замер, удивлённый смелостью предложения, и только через несколько секунд смог выдавить: — Я… да, наверное, это было бы… полезно. — Отлично, — Джордж сделал шаг ближе, слегка наклонив голову, словно оценивая его реакцию, — тогда пойдем. И не переживай, — добавил он с лёгкой улыбкой, — я не потеряю тебя в толпе.  Шарль почувствовал, как щеки начали краснеть, сердце будто подскочило в груди, а все его тщательно продуманные стратегии скрыть себя рассыпались, как карточный домик. Впервые за долгое время он ощутил, что рядом есть человек, перед которым подавители бессильны, и это ощущение одновременно пугало и завораживало его. Пока они шли по коридору, Джордж рядом с лёгкой самоуверенностью флиртовал с ним взглядом и словами, Шарль понимал, что эта встреча начало чего-то, чего он даже не мог предположить, и что сопротивляться Джорджу будет почти невозможно. Рассел шагал рядом, уверенно ведя Шарля по широким коридорам университета, его руки едва касались рюкзака омеги, когда он указывал на разные аудитории и студенческие клубы. Каждый раз, когда Джордж говорил, его голос был мягким, но насыщенным, словно звучал не просто словами, а каким-то внутренним магнитизмом, который притягивал внимание Шарля и заставлял его невольно поднимать глаза. — Здесь проходят лекции по экономике, — сказал Джордж, слегка наклонившись к Шарлю, чтобы тот услышал лучше. — И поверь, если захочешь когда-нибудь сесть на передние ряды, я могу помочь занять место. Шарль почувствовал, как кровь приливает к щекам, но на этот раз не из-за стеснения, а от странного волнения, которое разлилось по телу. Подавители, которые обычно удерживали его в сдержанности, исчезли, словно растворились в присутствии Джорджа. Он заметил, как Альфа краем глаза наблюдает за ним, оценивая реакцию, и это чувство внимания одновременно пугало и манило. — А здесь… — Джордж остановился возле небольшой аудитории с большими окнами, — проходят занятия по фотографированию и искусству. Я сам не мастер кисти, но могу помочь с вдохновением. Шарль чуть нервно улыбнулся, не зная, что ответить, и Джордж воспользовался моментом, слегка наклонившись к нему, так что их плечи едва соприкоснулись. — Ты уверен, что никогда раньше не был здесь? — сказал он тихо, почти шепотом, но с игривой интонацией. — Ты выглядишь так, будто знаешь каждый уголок кампуса. — Ну… я… — Шарль заикаясь пытался подобрать слова, — я стараюсь не выделяться. — Интересно, — Джордж широко улыбнулся, и его взгляд стал чуть более проникающим, — мне нравится, когда кто-то умеет скрываться, но не слишком хорошо. Потому что тогда я могу найти его сам. Шарль почувствовал, как внутри всё сжалось от волнения, но одновременно он ощущал странную безопасность. Это была не привычная тревога, а почти сладкое напряжение, когда кто-то видит тебя таким, какой ты есть, и это кажется одновременно пугающим и притягательным. Они шли дальше, и Джордж время от времени слегка касался его локтя, когда показывал разные здания или шутливо подталкивал к дверям. Каждый такой контакт был случайным лишь на вид, но Шарль уже чувствовал, что его тело реагирует на прикосновения сильнее, чем это должно быть. — Слушай, — сказал Джордж, когда они вышли на небольшой внутренний двор, залитый солнцем, — тебе нравится здесь? Уверен, что мы могли бы найти для тебя что-то интересное, что полностью раскроет твой талант. Шарль взглянул на него и впервые за долгое время почувствовал, что может быть самим собой без сдерживания реакции, без маски. Он кивнул, не отводя взгляда: — Да… мне здесь нравится. — Отлично, — Джордж улыбнулся ещё шире, слегка наклонив голову, — тогда буду проводить тебя по кампусу не как экскурсовод, а как… Альфа, который умеет находить редких Омег. И Шарль почувствовал, как в груди разлилось тепло и лёгкая дрожь одновременно, понимая, что с Джорджем ему придётся привыкать к новому правилу: рядом с этой Альфой подавители бессильны, а значит, он будет видеть и чувствовать себя настоящим, каким никогда не позволял себе быть раньше. *** Кафе в кампусе было небольшим, с тёплым светом и ароматом свежесваренного кофе, смешанного с запахом выпечки. Столы из светлого дерева и мягкие кресла создавали уютную атмосферу, но Шарль заметил, что в этом уюте он чувствует себя странно нервно, хотя обычно был спокоен даже в самых людных местах. Он пытался держать себя в руках, поправляя рюкзак на коленях, но рядом сидящий Джордж излучал уверенность и лёгкую игривость, которую было невозможно игнорировать. — Знаешь, — сказал Джордж, наклонившись чуть ближе, так что их колени почти коснулись, — я никогда не встречал людей, который выглядит так… сдержанно и одновременно притягательно. Ты как будто пытаешься спрятать весь свой потенциал. Шарль сжал руки в кулаки под столом, ощущая, как тело будто само реагирует на слова и близость Джорджа. Сердце билось быстрее, дыхание стало чуть чаще, а в груди разлилось тепло, от которого он не мог скрыться. — Я… — начал он тихо, но Джордж мягко прикоснулся к его руке, слегка касаясь пальцев. — Ммм, — Джордж улыбнулся, словно наслаждаясь реакцией омеги, — не нужно слов. Я вижу всё по глазам. Шарль замер, едва слышно дыша, не зная, как реагировать на эту уверенность, на прикосновение, которое казалось одновременно случайным и преднамеренным. Он пытался отвести взгляд, но глаза Джорджа мягко, но настойчиво держали его взгляд, словно приглашая сдаться и поддаться. — А хочешь, — продолжил Джордж, слегка наклонився и опустив голос до шёпота, — я покажу тебе, где готовят лучший горячий шоколад в кампусе? — его улыбка была дерзкой, но искренней, с лёгкой насмешкой, которая тронула что-то внутри Шарля. Шарль почувствовал, как щеки полыхнули, тело дрожит чуть сильнее, чем нужно, но внутренне сопротивляться оказалось бессмысленно. — Да… хотелось бы, — выдавил он, удивлённый своей собственной смелостью. Джордж слегка коснулся его плеча, чтобы подтолкнуть к выходу из кафе, и сделал это с такой лёгкостью и уверенностью, что Шарль ощутил одновременно покорность и возбуждение. Каждый шаг рядом с Джорджем казался особенным: обычная прогулка по кампусу превращалась в игру, где каждый взгляд, каждый дотрагивание, каждый смешок создавали напряжение, которое было невозможно игнорировать. *** На внутреннем дворе университета Джордж стоял с друзьями: Алексом, Ландо и Максом — и наблюдал за кампусной суетой. Он смеялся над какой-то шуткой Макса, но взгляд его всё время невольно скользил к Шарлю, который стоял немного в стороне, разговаривая с Оскаром. Шарль был погружён в беседу, слегка наклонился к Оскару, улыбался, его движения тихие, аккуратные, но каждая реакция, каждый жест выглядел таким живым, таким настоящим, что Джордж почувствовал, как в груди что-то дернулось. Он не мог сдержать себя: глаза Джорджа слегка сузились, губы едва заметно приоткрылись, и он, словно рефлекторно, провёл языком по губам, наблюдая за реакциями Шарля. Алекс заметил взгляд, хмыкнул, но ничего не сказал. Все знали, что Джордж редко скрывает свои желания. — Он тебе нравится, да? — прошептал Ландо с лёгкой насмешкой, наблюдая за ухмылкой Джорджа. — Ещё как, — Джордж бросил быстрый взгляд на Шарля, глаза блестели, — и если честно, мне кажется, он даже не подозревает, сколько силы во мне к нему тянет. Шарль наклонился к Оскару, смеясь тихо, и в этот момент Джордж сделал ещё один маленький жест, снова провёл языком по губам, не отрывая глаз. Тело Альфы напряглось, дыхание стало чуть тяжелее, и он ощутил внутреннюю дрожь оттого, насколько его желание сосредоточено на этом тихом, сдержанном омеге. — Эй, Джордж, — Макс ткнул его локтем, слегка ухмыляясь, — не слишком открыто демонстрируешь интерес? — Пусть видят, — усмехнулся Джордж, — я хочу, чтобы он заметил. И поверьте, он заметит. И пока Шарль смеялся и разговаривал с Оскаром, Джордж уже принял решение: он не будет ждать больше, он будет действовать. И чем больше он наблюдал за омегой, тем сильнее желание взять инициативу, приблизиться, и показать, что тот момент давно назрел. *** Комната Джорджа была просторной и светлой, с большими окнами, через которые мягко проникал вечерний свет. На полках аккуратно стояли книги и различные модели автомобилей, а на столе лежали фотографии с гонок и университетских мероприятий. Всё здесь отражало уверенность и порядок хозяина, но сейчас Джордж почти не замечал ничего вокруг, его внимание было полностью сосредоточено на Шарле, который стоял у двери, слегка сжимая рюкзак, будто он был его единственной защитой. — Заходи, — сказал Джордж, распахивая дверь шире и делая шаг назад, словно приглашая его войти. Его голос был спокойным, уверенным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость, почти трепет. Шарль сделал шаг внутрь, и в этот момент Джордж уловил слабый, но насыщенный запах омеги, смесь естественной теплоты, легкой сладости и чего-то ещё неуловимого, что заставило его сердце дрожать, а тело напряглось так, что он чуть не потерял контроль. — Чёрт… — пробормотал Джордж про себя, с трудом сдерживая себя, — так пахнет только он… Шарль посмотрел на него с лёгкой неловкой улыбкой, не понимая, почему Джордж вдруг замер, почему взгляд Альфы стал таким проникающим, а дыхание чуть сбилось. — Тебе нравится моя комната? — Джордж сказал это тихо, но в голосе уже была заметна дрожь, едва сдерживаемая страсть. Он сделал шаг ближе, и пространство между ними сократилось почти до касания. Шарль почувствовал, как тело реагирует на присутствие Джорджа сильнее, чем когда-либо: подавители оказались полностью бессильны. Каждое движение Альфы, каждый взгляд, каждая легкая улыбка казались одновременно приглашением и вызовом, и он не мог отвести глаз. — Джордж… — Шарль начал тихо, но слова застряли у него в горле, — я… — Я знаю, — перебил его Джордж, почти шёпотом, но с таким напором, что Шарль ощутил дрожь по всему телу, — твои подавители не действуют. Я чувствую каждую твою реакцию, каждый запах, каждое движение. И это… сводит меня с ума. Он сделал ещё шаг ближе, так что их плечи соприкоснулись, и Шарль почувствовал тепло Джорджа через тонкую ткань рубашки. Джордж вдохнул глубже, позволяя себе почти потеряться в этом запахе, в этом присутствии омеги, который действовал на него сильнее любых правил, контроля или рассудка. — Чёрт возьми… — пробормотал Джордж, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — я никогда не сталкивался с Омегой, который пахнет так… по-настоящему, живо… Шарль замер, чувствуя, как каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый вдох Джорджа проникает глубоко внутрь, заставляя сердце биться быстрее, дыхание учащаться, а подавители исчезать полностью. Он понял, что больше нет смысла сопротивляться рядом с этим альфой он был таким, каким всегда хотел быть, и этот факт одновременно пугал и завораживал. — Джордж… — его голос стал едва слышным, — я… — Всё в порядке, — Джордж наклонился чуть ближе, касаясь лбом к лбу Шарля, — я тоже не могу сопротивляться. Каждый твой запах, каждый твой жест… это невозможно игнорировать. И в тот момент между ними возникла невидимая линия притяжения, сильная и неотвратимая, где оба понимали: подавители больше не играют никакой роли. Это была игра их тел, взглядов, дыханий. Игра, которая только начиналась, и которая обещала быть гораздо более интенсивной, чем любая другая, что им приходилось переживать раньше. *** Следующее утро было тихим и тёплым, солнечные лучи мягко заливали комнату, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески. Джордж уже сидел на краю кровати, наблюдая за Шарлем, который ещё слегка смущённо пытался осознать, что произошло прошлой ночью. Его волосы были растрёпаны, щеки слегка розовые, а взгляд одновременно робкий и смелый, как будто он сам не знал, насколько сильно открылся перед альфой. Джордж не мог удержаться. Он наклонился ближе, пальцы аккуратно скользнули по коже Шарля на шее, проводя по следам засосов и лёгких укусов, которые остались от ночной близости. Каждый лёгкий прикосновение вызывало у него почти болезненное возбуждение, запах Шарля, тепло его тела, мягкая дрожь под пальцами, всё это сводило Джорджа с ума. — Ммм… — пробормотал он низким, хрипловатым голосом, пальцы медленно обводили каждую отметку на шее омеги, словно отмечая, что это его. — Ты… ты пахнешь так… чертовски… опьяняюще… Шарль едва вздрогнул, когда Джордж коснулся его снова, мягко прижимая ладонь к шее и слегка наклоняя голову в сторону, открывая больше кожи. Подавители были полностью бессильны, тело Шарля отзывалось на каждое движение, каждое касание пальцев Джорджа, а сердце билось быстрее, чем когда-либо. — Джордж… — прошептал он, чуть задыхаясь, — я… — Я знаю, — сказал Джордж, улыбаясь, но в глазах светилась едва сдерживаемая страсть. — Я чувствую всё. Твой запах, твою реакцию… каждый вздох. И это… чертовски сводит меня с ума. Он медленно провёл пальцами ещё раз по отметкам, оставленным ночью, оставляя лёгкое давление на шее, а затем наклонился и коснулся губами того места, где пальцы скользнули по коже. Шарль почти сдался, позволяя телу откликаться на каждое движение, ощущая, как тепло Джорджа окутывает его полностью. — Твои реакции… — прошептал Джордж прямо у уха, — они такие честные… такие настоящие… и мне это нравится… чертовски нравится. Шарль почувствовал, как дрожь проходит по всему телу, как дыхание сбивается, и впервые за долгое время осознал, что рядом с этим альфой нет подавителей, нет ограничений, есть только чистая, необузданная близость, желание и доверие. И пока Джордж продолжал медленно и уверенно исследовать следы на шее Шарля, их глаза встретились, и оба поняли: это только начало того, что будет развиваться между ними, где каждое прикосновение, каждый запах и каждый поцелуй становятся бесконечной игрой, в которой они полностью открыты друг другу. ***  Ночь в библиотеке была густой и почти бархатной. Свет от уличных фонарей мягко просачивался сквозь высокие окна, ложась длинными полосами на пол и книжные стеллажи. Воздух пах бумагой, деревом и чем-то едва уловимым тёплым, живым. Шарль стоял у полки, проводя пальцами по корешкам книг, будто искал что-то конкретное, хотя мысли давно уже расплывались. Тело было слишком чувствительным последние дни. Слишком внимательным к каждому движению рядом. К каждому вдоху. Он услышал шаги раньше, чем увидел тень. Медленные. Уверенные. Джордж остановился совсем близко. Настолько, что тепло его тела стало ощутимым даже через ткань рубашки. Шарль замер, пальцы всё ещё касались книги, но дыхание чуть сбилось. Одна рука Джорджа поднялась и мягко упёрлась в стеллаж рядом с головой Шарля. Не резко. Не грубо. Просто перекрывая пространство. Теперь отступить было невозможно. — Ты прячешься? — голос прозвучал низко, чуть хрипло, и в тишине библиотеки он будто коснулся кожи. Шарль медленно вдохнул. Слишком медленно. — Я ищу книгу, — ответил он, но голос предал, стал тише, мягче, чем хотелось бы. Джордж наклонился ближе. Не касаясь. Почти. — Мм… — его дыхание коснулось уха Шарля. — И нашёл что-то интересное? Между ними оставались миллиметры. Но этого было достаточно, чтобы сердце Шарля начало биться быстрее. Его тело реагировало быстрее, чем разум успевал возводить стены. — Возможно, — Шарль чуть повернул голову, не до конца, лишь настолько, чтобы чувствовать близость лица Джорджа. — А ты? Пауза. Джордж медленно опустил вторую руку к талии Шарля, не сжимая, а лишь обозначая присутствие. Контроль. Внимание. Спокойную силу. — Я уже нашёл, — произнёс он томно, почти шёпотом. — И, кажется, это стоит ближе, чем любая книга в этом зале. Тело Шарля предательски откликнулось. Лёгкая дрожь прошла по позвоночнику. Он чувствовал, как пространство вокруг сужается до их дыхания, до их тепла. — Джордж… — его имя прозвучало предупреждением и просьбой одновременно. — Скажи, если мне остановиться, — голос стал серьёзнее, глубже. Но рука на талии не исчезла. Шарль закрыл глаза на секунду. Всего на секунду. И понял, что не хочет, чтобы он останавливался. — Не надо, — прошептал он. Тишина между ними стала густой. Почти звенящей. Джордж медленно наклонился, его губы остановились в опасной близости от шеи Шарля, не касаясь, только оставляя обещание прикосновения. — Ты даже не представляешь, — тихо произнёс он, — как красиво выглядишь, когда пытаешься сохранять самообладание. И в этом полутёмном зале, среди книг и мягкого света, Шарль впервые позволил себе не бороться с тем, что происходило. Не анализировать. Не сопротивляться. Он просто откинулся чуть назад в тепло, в силу, в уверенность, которая держала его, не ломая. Шарль чувствовал, как ладонь Джорджа всё ещё лежит на его коже, тёплая, тяжёлая, живая. Она не двигалась. И именно это сводило с ума сильнее любых прикосновений. Не действие. Ожидание. Джордж стоял вплотную, его грудь едва касалась спины Шарля, и между ними не было почти ничего, ни пространства, ни возможности спрятаться. Только дыхание. Медленное. Синхронное. Шарль ощущал каждое движение воздуха. Каждый вдох за своей шеей. Каждый выдох, который ложился на кожу и заставлял её покрываться мурашками. Ладонь на пояснице чуть сильнее прижала его к себе. Не резко, но достаточно, чтобы он понял, что Джордж чувствует то же самое. — Ты дрожишь, — тихо произнёс он, губами почти касаясь уха. Шарль закрыл глаза. Да, он дрожал. Ощущения ульсировали под кожей, усиливая чувствительность до предела. И хуже всего было то, что Джордж это знал. — Ты слишком уверен в себе, — выдохнул Шарль, пальцы сжали край полки сильнее. — Нет, — голос стал ещё ниже, спокойнее. — Я просто чувствую. Пальцы медленно скользнули вверх по спине. Не спеша. Не исследуя. Просто проводя, как будто Джордж хотел запомнить температуру его кожи, ритм дыхания, реакцию на каждое движение. Шарль инстинктивно прогнулся чуть сильнее, прижимаясь к нему. И тут же замер, осознав это. Джордж не воспользовался. Он не ускорился. Он замедлился. Его губы снова коснулись шеи, но теперь не поцелуем, а лёгким касанием. Почти невесомым. Настолько мягким, что от этого внутри стало больно. — Скажи, если я зайду слишком далеко, — прошептал он. Шарль повернул голову чуть в сторону, их щеки почти соприкоснулись. Его дыхание стало неровным, зрачки расширены, губы приоткрыты. — Ты уже зашёл, — тихо ответил он. — И мне это нравится. Секунда. Мир будто завис. Ладонь на его спине скользнула ниже — медленно, обводя линию талии, останавливаясь там, где ткань заканчивалась. Джордж прижался ближе, и теперь Шарль чувствовал его полностью уверенного, сдержанного, но на грани. Напряжение стало почти физической болью. Он больше не мог просто стоять. Шарль резко развернулся в его руках. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Взгляды столкнулись тёмные, голодные, слишком честные. Ни один не улыбался. Ни один не отступал. Джордж поднял руку, медленно провёл костяшками пальцев по щеке Шарля, по линии челюсти, остановился у губ. Не касаясь. Проверяя. Шарль вдохнул через рот. — Ты специально это делаешь, — прошептал он. — Да, — честно ответил Джордж. Его большой палец коснулся нижней губы, едва заметно, будто пробуя, как она отзовётся. Шарль замер. Потом, почти неосознанно, чуть сильнее вдохнул. И этого хватило. Джордж сократил последние сантиметры. Поцелуй начался медленно. Не жадно. Не резко. Губы коснулись губ осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли это всё, если нажать сильнее. А потом давление усилилось. Не страсть, которая вспыхивает. Страсть, которая горит слишком долго и наконец находит выход. И в этом поцелуе было всё: раздражение, вызов, сдержанность, которая трещала по швам. И, что самое опасное, желание остаться. Поцелуй перестал быть осторожным. Он углубился постепенно не вспышкой, а давлением. Джордж провёл ладонью по щеке Шарля, затем к затылку, пальцы зарылись в волосы, удерживая. Не грубо. Но твёрдо. Шарль ответил сразу, без сомнений. Его ладони легли на грудь Джорджа, сначала будто чтобы остановить… а потом сжались, притягивая ближе. И этого оказалось достаточно. Джордж сделал шаг вперёд. Шарль отступил всего один шаг и его спина коснулась деревянного стеллажа. Книги едва слышно дрогнули, когда Джордж прижал его к полкам, тело к телу, полностью закрывая пространство. Теперь пути назад не было. Рука на затылке стала увереннее, вторая скользнула по боку, под тканью, возвращаясь к пояснице. Джордж целовал глубже медленно, требовательно, как будто хотел не просто поцеловать, а почувствовать, насколько далеко Шарль готов зайти. И Шарль не отступал. Его дыхание стало неровным. Пальцы вцепились в рубашку Джорджа, притягивая его ближе, будто расстояние даже в миллиметр было невыносимым. Джордж на секунду оторвался только чтобы провести губами по линии челюсти вниз, к шее. Его ладонь скользнула вдоль талии, удерживая Шарля на месте. — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он у самой кожи. В его голосе больше не было идеально выверенного контроля. Шарль чувствовал это. И это давало странную, почти опасную уверенность. — Тогда перестань сдерживаться, — прошептал он, пальцы поднялись к воротнику Джорджа, притягивая обратно. Это было вызовом. И Джордж его принял. Он прижал Шарля сильнее к стеллажу, не больно, но так, чтобы тот ощутил его полностью. Его губы снова нашли губы Шарля, поцелуй стал глубже, горячее. Рука на пояснице сжалась, пальцы впились чуть крепче, как будто он боялся потерять этот момент. Дыхание смешалось. Тела подстраивались друг под друга инстинктивно. Но даже в этом давлении, в жаре, в желании, Джордж всё ещё оставлял пространство для выбора. Его движения были настойчивыми, но не лишали свободы. Он позволял себе желать, но не ломал. И в какой-то момент Шарль понял, что его собственный контроль трещит не меньше. Он откинул голову назад, давая Джорджу доступ к шее, и тихий выдох сорвался сам собой. Пальцы впились в плечи, притягивая ближе, как будто этого всё ещё было недостаточно. Ночь в библиотеке больше не казалась тихой. Она пульсировала вместе с ними. Поцелуй стал почти нетерпеливым. Джордж держал Шарля крепко, ладонь на пояснице, вторая в волосах, прижимая его к деревянной поверхности так, что тот чувствовал каждую неровность полок за спиной. Дыхание сбилось у обоих, движения перестали быть выверенными. Контроль Джорджа дал трещину. Он целовал глубже, настойчивее, будто пытался наверстать всё, что сдерживал до этого. Его ладонь скользнула ниже по спине, пальцы сжались сильнее, и на секунду он прижался к Шарлю так плотно, что тот резко вдохнул. Слишком остро. Слишком много. Шарль почувствовал, как внутри становится горячо и невыносимо тесно и мокро. Его пальцы вцепились в рубашку Джорджа, но уже не только чтобы притянуть, а чтобы удержаться. — Джордж… — выдох сорвался с губ, не просьба, не протест — предупреждение. Он почувствовал, как тот замер. Не отстранился сразу. Просто остановился. И это было ещё тяжелее. Джордж медленно поднял голову. Их лбы почти соприкасались, дыхание смешивалось. В его глазах больше не было холодной выдержки, только тёмное, голодное желание и усилие держать себя в руках. — Если я продолжу, — хрипло произнёс он, — я не остановлюсь. Шарль сглотнул. Он знал, что это правда. И он сам уже был на грани. Он провёл ладонью по груди Джорджа, вниз, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Тогда не здесь, — тихо ответил он. — Я не хочу, чтобы это было… случайно. Эти слова будто отрезвили. Джордж выдохнул, уткнувшись лбом в его висок, пытаясь вернуть дыхание под контроль. Его ладонь всё ещё держала Шарля за талию, но давление стало мягче не отпуская, а собирая. — К тебе или ко мне? — спросил он, голос всё ещё низкий, напряжённый. Шарль посмотрел на него, глаза тёмные, щёки раскрасневшиеся, губы припухшие от поцелуев. — К тебе, — почти шёпотом. На секунду они просто стояли так прижатые друг к другу, всё ещё пульсируя от незавершённости. Это было мучительно. Тело требовало продолжения, немедленного. Но выбор был осознанным. Джордж отступил первым. Медленно. Его пальцы скользнули по талии Шарля, будто нехотя отпуская. Он провёл большим пальцем по его нижней губе — почти нежно. — Не исчезай по дороге, — тихо сказал он. — Не исчезну, — ответил Шарль, и в его голосе было больше обещания, чем шутки. Когда они вышли из библиотеки, между ними оставалось всего полшага расстояния. Не потому что не могли идти рядом, а потому что любое касание снова могло разрушить их выдержку. Напряжение никуда не делось. Оно просто сменило форму. Теперь это было ожидание. И оно сводило с ума сильнее любого поцелуя. *** Дверь закрылась тихо, почти невинно. Щелчок замка прозвучал громче, чем должен был. И в следующую секунду Джордж уже двигался. Он не дал Шарлю сделать и шага вглубь комнаты, ладонь на талии, резкий, но контролируемый поворот, и спина Шарля мягко коснулась стены. Не больно. Но решительно. Воздух между ними стал плотным. — Ты понимаешь, что сделал со мной? — голос Джорджа был низким, натянутым, будто он держал в руках что-то хрупкое и опасное одновременно. Шарль едва успел вдохнуть, как ладонь Джорджа скользнула к краю его кофты. Пальцы уверенно подцепили ткань, и в этот раз не было паузы, не было молчаливого вопроса. Было знание. Кофта медленно поднялась вверх не сорвана, не рвано, но быстро, с нетерпением, которое больше не прятали. Ткань скользнула по коже, обнажая живот, грудь, ключицы. Джордж задержал взгляд на секунду слишком долгую, слишком откровенную. И в этом взгляде было всё. Желание. Голод. Восхищение. Он отбросил кофту в сторону, даже не посмотрев, куда она упала, и снова шагнул ближе, прижимая Шарля к стене уже полностью, кожа к ткани рубашки, тепло к теплу. Его ладони легли на открытые бока, медленно, изучающе, пальцы провели вверх вдоль рёбер, будто проверяя, настоящий ли он. Шарль выдохнул неровно, резко. — Ты больше не спрашиваешь, — прошептал он. — Я уже знаю ответ, — тихо отозвался Джордж. Он наклонился и поцеловал его, не сразу в губы. Сначала в шею. В изгиб под ухом. Медленно, горячо. Его дыхание обжигало кожу, губы задерживались дольше, чем нужно, будто он смаковал каждый миллиметр. Руки скользнули по спине, затем вниз, снова возвращаясь к талии, притягивая ближе, стирая последние сантиметры расстояния. Шарль запустил пальцы в его волосы, притянул к себе, будто хотел ещё ближе, хотя это казалось невозможным. Комната будто сузилась до них двоих. До дыхания. До шёпота. До жара, который уже невозможно было игнорировать. Джордж поднял голову, их взгляды встретились, тёмные, почти опасные. — Скажи мне остановиться, если захочешь, — произнёс он тихо, но твёрдо. Шарль медленно покачал головой. — Не останавливайся. И теперь напряжение больше не было ожиданием. Оно стало действием. Джордж не выдержал первым. Он словно окончательно перестал сдерживаться, ладони скользнули ниже, крепче обхватывая бёдра Шарля, и в одном плавном, уверенном движении он приподнял его от пола. Шарль ахнул тихо, удивлённо, но руки уже инстинктивно сомкнулись на плечах Джорджа, а ноги обвили его талию, прижимаясь ближе, словно так и должно быть. И в этот момент всё стало совсем другим. Не просто поцелуи. Не просто жар. Это было притяжение, от которого кружилась голова. Джордж прижал его к стене сильнее, удерживая без малейшего усилия, словно боялся отпустить хоть на сантиметр. Его дыхание стало тяжёлым, горячим. Лоб коснулся лба Шарля, нос его щеки, губы уголка рта. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, и голос сорвался. Шарль ответил не словами. Он потянулся к его губам, наконец, жадно, без прежней осторожности, без полутонов. Поцелуй получился глубоким, страстным, почти отчаянным, будто они оба слишком долго шли к этому моменту. Джордж двинулся, удерживая его на весу, делая несколько шагов от стены к кровати, но не разрывая поцелуя. Каждый шаг отзывался внутри новым всплеском жара. Шарль чувствовал, как сильно его держат надёжно, бережно, но без сомнений. И в этом было что-то невероятно волнующее. Его пальцы скользнули по шее Джорджа, по линии челюсти, зацепились за ворот рубашки, притягивая ближе, будто ему всё ещё было недостаточно. И Джордж отвечал тем же. Он целовал медленно и одновременно требовательно, будто хотел запомнить вкус, дыхание, каждую реакцию. Его ладони сжимались чуть сильнее, пальцы впивались в ткань, в кожу, оставляя за собой мурашки. В комнате стало слишком тихо, только их дыхание, сбившееся, рваное. И напряжение больше не было просто искрой. Оно стало огнём, который уже невозможно было потушить. И очень скоро тишина исчезла. Не было слов, только дыхание. Сначала сбивчивое, потом рваное, потом тяжёлое, глубокое, будто воздух в комнате стал гуще. Вздохи накладывались друг на друга, терялись, возвращались эхом от стен. Иногда приглушённый звук удара о стену. Иногда скрип кровати, не выдерживающей резких движений, сорвавшееся имя, сказанное слишком тихо, чтобы быть осознанным, но слишком чувственно, чтобы быть случайным. Комната постепенно наполнялась ими. Их теплом. Их ритмом. В воздухе смешались запахи. Терпкий, глубокий аромат альфы и сладковато-острый, раскрывающийся запах омеги. Они переплетались так же неразделимо, как и сами тела, создавая плотную, почти осязаемую атмосферу. Это было не просто желание. Это было столкновение. Ритм ускорялся. Потом сбивался. Потом снова находил темп уже общий. Движения становились резче, отчаяннее, будто каждый из них боялся потерять этот момент, раствориться в нём слишком быстро. Сквозь закрытую дверь ничего нельзя было услышать снаружи. Но внутри всё звучало громко. Пальцы, сжимающиеся крепче. Дыхание, перехватывающее на полуслове. Приглушённые звуки, которые невозможно спутать ни с чем другим. И среди всего этого ощущение, что они наконец перестали бороться. Комната больше не была просто пространством. Она стала свидетелем того, как напряжение, копившееся между ними, превратилось в огонь. И этот огонь не собирался гаснуть тихо. *** Утро было тихим, солнечные лучи мягко пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплые оттенки. Шарль сидел на кровати, слегка смущённый и растерянный, наблюдая за Джорджем, который стоял рядом с ним, будто готовый к любому движению. Джордж не мог больше сдерживаться. Он наклонился к Шарлю, губы снова встретились с его в губах, на этот раз дольше и настойчивее, словно каждый поцелуй был заявлением: «Ты мой». Пальцы продолжали скользить по шее Шарля, повторяя линии засосов и укусов, оставленных прошлой ночью, и каждый контакт вызывал у Джорджа почти болезненное желание. Шарль едва успевал дышать, тело дрожало от близости, от прикосновений, от запаха Джорджа, который заполнял всё вокруг, полностью растворяя подавители. Он больше не пытался отстраняться, позволяя каждому движению Альфы отзывать его телом. — Твой запах… — прошептал Джордж прямо у уха Шарля, дыхание сбилось, голос стал хрипловатым, — он сводит меня с ума. Я не могу остановиться… Шарль почувствовал, как колени чуть подгибаются, сердце бьётся неровно, а дыхание становится прерывистым. Он больше не думает о сдержанности — только о том, как близко Джордж, как уверенно и настойчиво тот держит его, прижимая к себе. — Джордж… — тихо выдохнул Шарль, — я… — Я знаю, — перебил его Джордж, мягко но настойчиво проводя пальцами по шее, губы скользнули к ключице, потом обратно к губам Шарля, — я хочу тебя… полностью. И я собираюсь показать тебе, как сильно. Поцелуи становились всё более откровенными, губы Джорджа скользили по губам, шее, ключицам, пальцы мягко, но уверенно исследовали тело Шарля, прижимая его к себе, заставляя дрожать от возбуждения. Тело омеги реагировало на каждое движение, каждый вздох Альфы отзывался в нём электрическим разрядом. — Ты чувствуешь меня? — пробормотал Джордж, чуть отстранившись на мгновение, чтобы встретиться глазами с Шарлем, — я хочу, чтобы ты знал… каждое движение, каждый мой взгляд, это всё для тебя. Шарль почувствовал, как его собственное дыхание смешалось с дыханием Джорджа, как тепло их тел переплелось, и впервые за долгое время он понял, что может быть настоящим, открытым, без подавителей и без страха. И что это чувство притяжение, желание и доверие стало неотъемлемой частью их утреннего мира.