Звоню тебе сказать

Он зашёл в абсолютно пустую, безжизненную квартиру. В попытке убежать от навязчивых мыслей, от принятых решений, от последствий того, что натворил. Пальто упало прямо на пол. Узнал бы Брайан его сейчас? Осуждал бы? Конечно нет. Он никогда не осуждал. Всегда понимал, принимал, хотел помочь. Поехал в долбаную Ирландию, в очередной чёртовой попытке помочь. Теодор медленно сполз по голой стене, опустился на холодный пол и закрыл лицо руками. Их связь оборвалась. Амулет больше не поможет. В груди зияла сосущая, всепоглощающая пустота. Тревога нарастала, заставляя мысли ходить по чёртову кругу, снова. Мог ли он поступить иначе? Мог ли спасти его? Мог ли пожертвовать всеми, каждым человеком только ради того, чтобы спасти одного-единственного человека? Сколько горя может вместить один человек? Сколько может вынести? Купер знал, что достаточно. Зачем он остался? Почему не ушёл вслед за ним? Что заставило его поменять решение? Она?.. Эти мысли он гнал прочь. Они отрезвляли, заставляя его что-то менять. Эта квартира была другой. Пустой лофт на окраине города, без ремонта и лишних удобств. Только софа, плита, туалет, ванна, холодильник и раковина на кухне. Больше ему и не надо. Зачем ему большой просторный дом, если он больше не сможет привести туда его? Если не услышит его новые наработки по поиску родственников в Ирландии. Не узнает, на какое дело его отправят на следующей неделе. Не почувствует крепких объятий... Купер встал. Открыл коробку с вещами, которые взял с собой. Рука предательски дёрнулась, когда он достал то самое фото. Вот они, ещё не сломленные Самайном, оба живые а теперь... Теперь всё по-другому. Теодор знал, что у него не получится откупиться. Ни за то, что он сделал со Суинни, ни за то, что он сделал со всеми остальными. Стоило ли бороться, если в итоге он всё равно потерял самое дорогое? И как жить дальше. Он достал старый винтажный чайник, который когда-то давно ему подарил Брайан. Не смог оставить его. Налил воду из-под крана и поставил на плиту. Мысли снова привели его к тому дню, когда он вернулся. Купер был уверен, что Джедедайя так просто его не отпустит, но ошибся. Тот как-то сразу понял, что главное наказание Теодор отбывает ежедневно, внутри своей головы. Два долгих месяца его не выпускали из офиса. Работа с психологом, принудительное посещение вивария, проверка знания протоколов... Всё это не имело никакого значения, как и сказал Джедай, главное наказание и самые изощрённые пытки были в его голове. Звук закипающей воды вырвал Купера из воспоминаний. Он взял какую-то странную кружку, которая осталась от предыдущих хозяев, кинул в неё отвратительно дешёвый кофе и залил кипятком. Без кофе весь этот блядский мир не имеет смысла. Он вспомнил и улыбнулся. Джемма. Она тоже прошла через всё это, и пострадала, возможно, даже больше, чем он. Но не сломалась. Он видел, как она изменилась с их первого контакта. Но тогда ему было не до того. Собственное горе, ещё такое яркое, саднящее не давало осознать происходящее вокруг. Они так и не поговорили. Сейчас, спустя полгода, он думал, что это лишнее. Он знал её, а она знала его. У них была общая, но такая разная, боль. Они видели худшие моменты друг друга, знали чувства, понимали?. Друг друга. Он вздохнул. Горький кофе обжигал горло. Имел ли он право на искупление? Должен ли был выйти на связь? Она пострадала из-за него. Он был ответственен за её новые раны. Он... Не хотел стать причиной её боли. Никогда не хотел. За окном был туман. Чёртов туман, как в долбаной Ирландии. Снова. Купер понял, что начинается новый виток его непрекращающейся мыслемешалки. Он даже не стал пытаться что-то изменить. Вдруг в брошенном у входа пальто что-то завибрировало. Телефон. Неужели обратно в офис?. Купер медленно подошёл, неторопясь поднял и полез в карман. Знал, что оттуда будут звонить, пока он не возьмёт трубку. Спешить некуда. Уже некуда. На экране — неизвестный номер. Он лишь хмыкнул. — Теодор Купер. ... На лице впервые за последние полгода отобразилась эмоция. Точнее, лишь её тень. Удивление. — Джемма?.