Хроники Чудовищ: Страшные истории

Вечер в отеле тянулся невыносимо медленно. Слова той девчонки из лавки застряли у меня в голове, как навязчивый мотив дурацкой песни. «Ночью она становится разговорчивой». Что за бред? Книги не разговаривают, даже если у них странный переплет и пустые страницы. Мы сидели на веранде отельного ресторана. Воздух стал густым и влажным, пахло жареной рыбой и ночными цветами. Мама с упоением расставляла на столе свои трофеи — ту самую солонку и какую-то расписную тарелку, которую она планировала повесить на кухне. — Посмотрите, какая глазурь! — восхищалась она, аккуратно протирая керамику салфеткой. — Марк, скажи же, она идеально впишется в интерьер? Папа, лениво ковыряя вилкой в салате, согласно кивал, хотя было видно, что его больше заботит завтрашняя аренда катера. — А я нашла чешую! — Лили гордо выложила на скатерть плоскую перламутровую пуговицу, которую, видимо, подобрала где-то на мостовой. — Продавщица сказала, это от водяного дракона. — Конечно, Лил, от самого императорского, — хмыкнул Крис. Он уже расправился со своим стейком и теперь лениво помешивал лед в стакане с колой. — А наша Эмми решила инвестировать в макулатуру. Я замерла, не донеся стакан с соком до рта. Я надеялась, что про мою покупку все благополучно забыли в суматохе ужина. — Эмили, а ты что купила? — мама с любопытством подняла брови. — Что-то для школы? Я открыла рот, чтобы сказать что-то неопределенное про блокнот для набросков, но Крис, эта ходячая катастрофа, опередил меня. — Да если бы! — он победно осклабился. — Наша сестренка отвалила пять евро за абсолютно пустую тетрадку в обложке из дохлой чебурашки. Ни автора, ни названия, ни одной строчки. Сказала, что ей «нравится бумага». Видимо, солнце всё-таки напекло ей макушку. — Крис, не паясничай, — мягко упрекнула его мама, но всё равно посмотрела на меня с легким недоумением. — Эмили, зачем тебе пустая книга? У тебя же дома куча скетчбуков. — Просто понравилась, — буркнула я, чувствуя, как краснеют уши. — Ладно, я устала. Пойду в номер. — Ой, да ладно тебе, не дуйся! — Крис крикнул мне в спину, когда я уже вставала из-за стола. — Может, там исчезающие чернила? Попробуй лизнуть страницы, вдруг проявится рецепт эликсира вечной скуки! Я замерла у края стола, медленно выдохнула и посмотрела на него сверху вниз. — Очень смешно, Крис, — процедила я. — Сказал человек, который потратил десять евро на обрубок дерева, воняющий старым кокосом и протухшей рыбой. Серьезно, эта твоя «маска вождя» выглядит так, будто её выплюнул кит. Надеюсь, ты не собираешься вешать это у себя над кроватью, а то кошмары замучают даже твоё эго. Мама тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, а папа хмыкнул, стараясь сохранить нейтралитет. Крис на мгновение осекся, его улыбка чуть сползла, и он не нашелся, что ответить сразу. Пользуясь моментом, я победно вскинула подбородок. — Ладно, всем спокойной ночи. Я пас, пойду отдыхать. Я быстро зашагала в сторону лифтов, чувствуя на спине их взгляды. Поднявшись на наш этаж, я едва не бегом дошла до номера, захлопнула дверь и, даже не зажигая свет, плашмя рухнула на кровать. Прямо в одежде. — Уф-ф-ф... — я уткнулась лицом в подушку и издала долгий, приглушенный стон. Этот день выпил из меня все соки. Семья, жара, кокосовые маски, глупые шутки, странные магазины... Я перевернулась на спину и уставилась в окно. Небо за стеклом уже не было фиолетовым — оно стало густым, иссиня-черным, как разлитые чернила. Звезды едва пробивались сквозь влажную дымку. Солнце окончательно ушло. В комнате было темно, только полоска света из-под входной двери разрезала ковролин. Я потянулась к сумке, которая валялась рядом на покрывале, и нащупала пальцами холодный, странно гладкий переплет. — Ну давай, — прошептала я, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. — Посмотрим, какая ты «разговорчивая». Руки почему-то дрожали. Я села на кровати, привалившись спиной к изголовью, и медленно, с каким-то суеверным трепетом, раскрыла книгу где-то посередине. Пусто. Я перелистнула страницу. Еще одну. Пятую. Десятую. Я всматривалась в желтоватую бумагу, надеясь увидеть хоть пятнышко, хоть крошечную закорючку, но листы были девственно чистыми. Даже текстура бумаги казалась издевательски ровной. — Вот же черт! — я в сердцах захлопнула книгу и швырнула её на другой конец кровати. — Пять евро за кусок чебурашки. Крис был прав, я просто идиотка. Я откинулась назад, закрыв глаза. Внизу, под окнами, зашуршали шины — кто-то приехал в отель. Я чувствовала себя обманутой, и это злило больше всего. Женщина из лавки просто посмеялась надо мной, а я повелась на её хитрый взгляд и байки про темноту. Я пролежала так минут десять, слушая собственное дыхание, пока не услышала странный звук. Шурх... шурх... Тихий, сухой звук, будто кто-то медленно ведет ногтем по бумаге. Я открыла глаза. Книга лежала там, где я её бросила, но теперь она была приоткрыта. И мне показалось... нет, я была уверена, что страницы начали перелистываться сами собой, хотя в номере не было ни малейшего сквозняка. Я только-только начала приподниматься на локтях, не сводя глаз с едва шевелящихся страниц, как вдруг комнату залил ослепительный, режущий свет. Дверь с грохотом впечаталась в ограничитель, и я подпрыгнула на кровати так, будто через меня пропустили разряд тока. Сердце моментально ухнуло куда-то в район пяток, а в ушах зазвенело. — Эми-и-и! — звонкий, совершенно не сонный голос Лили прорезал тишину как циркулярная пила. Я схватилась за грудь, тяжело хватая ртом воздух. Перед глазами всё еще плавали цветные пятна от внезапного света. — Лили! Черт возьми! — выдохнула я, пытаясь унять бешеную дрожь в руках. — Ты... ты меня до инфаркта чуть не довела! Ты зачем дверью так лупишь?! Сестренка стояла в проеме, обнимая своего облезлого плюшевого зайца. На ней была пижама с уточками, а волосы окончательно растрепались. Она посмотрела на меня своими огромными глазами и шмыгнула носом. — Там Крис храпит как трактор, — пожаловалась она, надув губы и указывая на свою кровать в паре метров от моей. — И мама с папой за дверью громко шепчутся про завтрашние экскурсии. Я хотела поспать в диване, но не могу уснуть. Я раздраженно выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно сменяется привычной усталостью. Взгляд на секунду метнулся к книге, которая теперь мирно лежала на покрывале. При ярком свете люстры она снова выглядела как обычная, ничем не примечательная тетрадка. — Лили, твоя кровать в двух шагах, — я закатила глаза, приходя в себя. — Просто ложись и накрой голову подушкой, если тебе мешает храп этого медведя. Я схватила книгу и, даже не взглянув на неё, сердито запихнула её в ящик тумбочки под стопку рекламных буклетов отеля. Сейчас мне было не до мистики. Весь этот «таинственный» настрой испарился, оставив только головную боль и раздражение на весь мир. Лили нехотя поплелась к своей кровати, шаркая тапками по ковролину. Она забралась под одеяло и уставилась на меня через проход. — Эми, а ты чего в темноте сидела? — спросила она, устраиваясь поудобнее. — Книжку читала? Ту, пустую? — Пыталась, — буркнула я, выключая свет с помощью настенного выключателя над кроватью. — Но там всё равно ничего нет. Спи давай. — А та тетя в лавке сказала, что она интересная, — пробормотала Лили уже засыпающим голосом. — Она сказала, что ты должна просто подождать, когда станет совсем тихо.. Я не ответила. Я лежала в темноте, слушая, как выравнивается дыхание сестры и как за стеной действительно приглушенно переговариваются родители. В комнате воцарилась обычная гостиничная тишина. Книга лежала в тумбочке — безмолвный кусок бумаги и картона. Я закрыла глаза, решив, что завтра же спрошу у Криса, не хочет ли он забрать этот «ценный артефакт» себе. Но сон не шел. В голове всё равно крутилась та рыжая женщина из лавки и её хитрый, всезнающий взгляд.