Моё магическое безумие

      Хонджун вышел из подъезда, щурясь от яркого утреннего солнца. Глаза слипались — за всю ночь он так и не сомкнул их толком. Лепесток сакуры он спрятал в карман джинс и теперь то и дело проверял, на месте ли эта улика. Может, ему всё приснилось? Может, это был просто кошмар уставшего после переезда человека?       Но лепесток был настоящим. Хонджун чувствовал его сквозь ткань, когда шёл к студии. Рабочий день начался как обычно: встречи, правки, обсуждение новых проектов. Хонджун пытался сосредоточиться на эквалайзерах и компрессорах, но мысли то и дело возвращались в квартиру. В тот сладкий запах. В смех. В ощущение чужого взгляда. В обеденном перерыве он спустился в небольшую кофейню на первом этаже здания. Взял американо и уже собирался подняться обратно, когда услышал знакомый голос:       — Хён!       Чон Уён, широко улыбаясь, махал ему рукой из-за столика у окна. Хонджун выдохнул с облегчением. Уён был не просто коллегой по индустрии — они дружили ещё с тех времён, когда оба были никем и пробивались на музыкальный олимп. Уён теперь работал с другим лейблом, но их офисы находились в соседних зданиях, и они часто пересекались.       — Уён-а, давно не виделись, — Хонджун подсел к нему, поставив стаканчик на стол.       — Ты выглядишь как зомби, — без обиняков заявил Уён, разглядывая тени под глазами друга. — Опять работал всю ночь?       — Почти, — Хонджун усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Переезд.       — О! Ты нашёл квартиру? Поздравляю! Где?       — В районе Сонсу. Недалеко от студии, как и хотел.       Уён присвистнул:       — Дорогой район. Квартира хорошая?       — Очень, — Хонджун замялся, крутя в пальцах стаканчик. — Даже слишком. Но есть одна проблема.       — Проблема? — Уён насторожился. — С документами? Соседи шумные?       — Не совсем, — Хонджун помолчал, раздумывая, стоит ли рассказывать. Решил, что звучать это будет безумно, но ему нужно было выговориться кому-то, кто не сочтёт его сумасшедшим. — Скажи, ты веришь в привидений?       Уён поперхнулся кофе.       — Прости, что?       — В привидений. Духов. Всякую мистику, — Хонджун говорил серьёзно, глядя другу прямо в глаза. — Риелтор сказала, что в квартире никто не жил после ремонта. Но в первую же ночь я слышал шаги, чувствовал запах духов и нашёл лепесток сакуры на полу. При том, что окна были закрыты, а сакура во дворе давно отцвела. Повисла пауза. Уён смотрел на него с таким выражением, будто пытался понять, шутит Хонджун или у него действительно поехала крыша.       — Хён, — осторожно начал Уён, — может, ты просто переутомился? Переезд — это стресс. Организм мог сыграть с тобой злую шутку.       — Может быть, — Хонджун вздохнул. — Но лепесток-то настоящий. Я его в кармане принёс.       Он достал лепесток и положил на стол. Розовый, нежный, абсолютно реальный. Уён взял его, повертел в пальцах, понюхал.       — Странно, — признал он. — Но я всё равно думаю, что есть логическое объяснение. Может, кто-то из соседей сверху разводит цветы, и лепесток залетел через вентиляцию?       — Может, — без энтузиазма согласился Хонджун. Ему отчаянно хотелось верить в логику, но внутреннее чутьё подсказывало другое.       — Слушай, — Уён вдруг оживился, — тебе же помощь с вещами нужна? Я сегодня пораньше освобожусь, могу заскочить. Заодно посмотрю на твою квартиру, может, найду рациональное объяснение этим чудесам. У меня нюх на всякие нестыковки, ты же знаешь. Хонджун почувствовал, как напряжение отпускает плечи. Присутствие Уёна всегда действовало на него успокаивающе. Этот парень был сама жизнерадостность и здравый смысл. Если кто и мог развеять его страхи, то только он.       — Правда? Было бы отлично. Грузчики только к вечеру может приедут, но мелких вещей накопилось много. Поможешь разобрать коробки?       — Легко! — Уён допил кофе и поднялся. — Скинь адрес, я буду свободен часиков в семь. И приготовь ужин, между прочим. Я за бесплатно не работаю. Хотя знаю как ты готовишь, - Уён провёл по горлу ребром ладони.       — Договорились, — улыбнулся Хонджун впервые за последние сутки.       Остаток дня прошёл в привычной рутине. Хонджун сводил трек для одного начинающего артиста, правил вокал, спорил с заказчиком о тональности. Мысли о квартире отступили на второй план, погребённые под рабочими задачами. Вечером он вернулся домой. Ключ привычно повернулся в замке, дверь открылась, явив взгляду прихожую. Хонджун замер на пороге, прислушиваясь к своим ощущениям.       Тишина.       Абсолютная, звенящая тишина. Ни шорохов, ни шагов, ни дыхания. Даже уличный шум сюда не проникал — звукоизоляция в доме была отличная.       Хонджун медленно прошёл в гостиную, потом на кухню, заглянул в спальню. Везде было пусто. Везде царил почти идеальный порядок, который он оставил утром.       Он выдохнул. Может, Уён прав? Может, ему действительно всё показалось? Ночные страхи часто кажутся нелепыми при свете дня.       Запах духов тоже исчез. Воздух был чистым, свежим, немного прохладным. Хонджун открыл окно на кухне, впуская вечерний воздух, и начал готовить ужин. Решил сделать что-то сытное — Уён любит мясо, а готовка отвлекала от мыслей.       Он нарезал овощи, поставил мариноваться говядину для пулькоги, включил музыку с телефона. Квартира наполнилась звуками: шипением масла на сковороде, ритмичным стуком ножа, мелодией инди-рока. Всё было обычно. Всё было нормально.       Не ровно в семь часов раздался звонок домофона. Голос Уёна, бодрый и громкий, разорвал вечернюю тишину:       — Хён, открывай! Я на подмогу, готов наполниться едой! Надеюсь не отравишь!       Хонджун усмехнулся и нажал кнопку.       Через несколько минут Уён уже входил в квартиру, громко цокая языком и разглядывая интерьер.       — Ничего себе! — восхищённо протянул он, скидывая кроссовки. — Хорошо устроился! Просторно, светло, ремонт стильный. Сколько метров?       — Сорок пять, да, вышло дорого, — Хонджун принял из его рук пакет с фруктами и раменом. — Проходи на кухню, я почти закончил.       Уён прошёл в квартиру, заглядывая во все углы с любопытством ребёнка. Он заглянул в спальню, в ванную, даже в кладовку.       — И где тут водятся привидения? — спросил он с усмешкой. — Не вижу ни одного.       — Я же сказал, днём всё тихо, — Хонджун раскладывал еду по тарелкам. — Только ночью начинается эта чертовщина.       — Ну, сегодня я с тобой, — Уён плюхнулся на табурет. — Если твой призрак появится, я ему втащу. У меня с паранормальным свои счёты.       — Какие ещё счёты? — удивился Хонджун.       — Да шучу я, — Уён засмеялся, хлопая друга по плечу. — Просто хочу посмотреть на эту загадку природы. Давай есть, я умираю с голоду.       Ужин прошёл в приятной атмосфере. Они болтали о работе, о новостях в индустрии, вспоминали старые истории. Уён травил байки о своих звёздных подопечных, Хонджун рассказывал о казусах в студии. Квартира наполнялась жизнью, смехом, теплом. Хонджун почти забыл о своих страхах. Почти.       Когда они закончили есть и принялись разбирать коробки с книгами и одеждой, Уён неожиданно спросил:       — А что за история с этой квартирой? Ты узнавал?       — Не особо, — Хонджун пожал плечами, распаковывая очередную пачку футболок. — Риелтор сказала, что хозяева сделали ремонт и сразу выставили на продажу. Никто не жил.       — Странно, — задумчиво протянул Уён. — Обычно так делают, если хотят поднять цену. Но риелторы часто врут. Может, тут кто-то умер?       — Уён! — Хонджун поморщился. — Спасибо, утешил.       — А что? Если призрак, значит, должна быть причина, — Уён был неумолим в своей логике. — Надо бы пробить по базам данных. У меня есть знакомый в муниципалитете, могу попросить глянуть историю квартиры.       — Да не надо, — Хонджун махнул рукой. — Если это и правда призрак, он пока ничего плохого не сделал. Просто... наблюдал. Кажется. И пахло от него вкусно.       Уён поперхнулся воздухом.       — Пахло? От призрака? Ты серьёзно? Только не говори, что призраки пользуются духами.       — Очень дорогой мужской парфюм, — Хонджун покраснел, понимая, как это глупо звучит. — Древесные ноты, цитрус, что-то сладкое.       — Хён, — Уён посмотрел на него с прищуром, — у тебя не призрак, а сталкер с хорошим вкусом. Ты уверен, что это не живой человек? Может, кто-то прячется в квартире?       — Я всё обыскал. Тут нет мест, где можно спрятаться.       — В стенах?       — Уён, прекрати.       - В картинах?       - Замолкни.       Они разобрали ещё несколько коробок. Часы показывали половину одиннадцатого. Уён зевнул, прикрывая рот ладонью.       — Слушай, может, я поеду? Раз у тебя сейчас тихо, — предложил он. — А то завтра рано вставать.       Хонджун посмотрел на часы. Вечер действительно прошёл спокойно. Ни звука, ни шороха, ни запаха. Может, его ночной гость стесняется посторонних?       — Да, наверное, ты прав, — согласился он, хотя внутри шевельнулось разочарование.       Или страх оставаться одному? Он сам не мог разобрать.       Уён оделся в прихожей, хлопнул друга по плечу:       — Если что, звони. Даже среди ночи. Я приеду и разберусь с твоим парфюмерным манья... ой, призраком.       — Спасибо, — улыбнулся Хонджун, заметя такую осечку.       Дверь за Уёном закрылась. Лязгнул замок. Хонджун остался один.       Тишина обрушилась на него, как бетонная плита. Только что квартира гудела голосами, смехом, музыкой — и вот снова эта гулкая, ватная пустота. Хонджун прошёл на кухню, чтобы помыть посуду. Вода шумела в раковине, но этот звук только подчёркивал безмолвие остальных комнат.       Он лёг спать пораньше, надеясь, что усталость возьмёт своё и он проспит до утра без сновидений. Выключил свет, закрыл глаза. Долго ворочался, прислушиваясь к каждому шороху.       Ничего.       Только его собственное дыхание и редкие звуки с улицы.       «Может, всё и правда было игрой воображения», — подумал он, проваливаясь в сон.       Он проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам.       Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но абсолютно отчётливым. Пальцы скользили по прядям у виска, едва касаясь кожи.       Хонджун замер, не открывая глаз. Сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он чувствовал запах. Тот самый — древесный, сладкий, пьянящий. Он заполнял лёгкие, кружил голову, парализовал волю.       — Тш-ш-ш, — раздался тихий, мелодичный шёпот прямо над ухом. — Не бойся.       Голос был красивым, бархатным. От голоса по позвоночнику пробежали мурашки, не имеющие ничего общего со страхом.       Хонджун открыл глаза.       Лунный свет заливал комнату. На краю его кровати, в каком-то полуметре от него, сидел человек? Мужчина. Красивый настолько, что захватывало дух. Бледная кожа, словно светящаяся изнутри, тёмные волосы, падающие на глаза, точеные скулы, пухлые губы, тронутые лёгкой улыбкой. На нём была простая белая рубашка, расстёгнутая у ворота, открывающая изящную ключицу. Может воображение так и рисовала этого призрака?       Самое жуткое было в том, что сквозь его фигуру просвечивала стена с картиной. Но совсем чуть-чуть, как сквозь матовое стекло.       — Ты... — выдохнул Хонджун, не в силах пошевелиться.       — Сонхва, — представился незнакомец, и его улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы. — Я живу здесь. Уже давно.       Хонджун смотрел на него, забыв, как дышать. Страх отступил, сменившись чем-то другим. Чем-то, чему он пока не мог подобрать названия.       — Ты... призрак? — единственное, что смог выдавить он.       Сонхва тихо рассмеялся. Тот самый смех, который Хонджун слышал прошлой ночью. Мелодичный, ласковый, но с ноткой грусти. И небольшие острые клычки.       — Можно и так сказать, — ответил он, всё ещё поглаживая волосы Хонджуна. — Но мне больше нравится «постоянный жилец».       Хонджун проснулся от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза. Он зажмурился, перевернулся на другой бок и тут же сел на кровати, как ужаленный.       Рядом никого не было.       Сердце колотилось где-то в горле. Хонджун лихорадочно оглядел комнату — пусто. Только смятая простыня и подушка, на которой он спал. Второй подушки, той, на которой, кажется, сидел ночной гость, даже следа не осталось.       Но запах... запах всё ещё витал в воздухе. Слабый, ускользающий, но unmistakable — тот самый древесный аромат с нотками бергамота и чего-то тёплого, почти съедобного.       — Сонхва... — прошептал Хонджун, пробуя имя на вкус.       Он провёл рукой по своим волосам и замер. Он помнил это прикосновение. Пальцы, гладящие его по голове. Тёплые? Нет, прохладные, но не ледяные. Приятные. И эти глаза — тёмные, глубокие, смотрели на него с какой-то щемящей нежностью.       — Это был сон, — вслух сказал себе Хонджун. — Просто очень реалистичный сон. Переутомление, стресс, мозг дорисовал детали.       Он резко встал, намереваясь пойти в душ и забыть этот странный кошмар (или сон?), как вдруг его взгляд упал на стену напротив кровати. Прямо на то, что было видно за этим призраком.       Картина.       Она висела там с самого первого дня, когда он заехал. Хонджун помнил, что мельком видел её, когда риелтор показывала квартиру, но тогда он был слишком занят оценкой планировки и состояния стен, чтобы рассматривать декор. Прежние хозяева оставили несколько картин — видимо, посчитали, что они не вписываются в их новый интерьер, или просто забыли. Хонджун собирался их снять, но руки так и не дошли.       Сейчас он смотрел на эту картину впервые по-настоящему.       На ней была изображена цветущая сакура, а земля вокруг усыпана розовыми лепестками. Возле этого дерева на ветви словно висельник висел традиционный ханбок — мужской, тёмно-синий с золотым шитьём. А рядом сидела белая лиса.       Кумихо...       Хонджун не был экспертом в мифологии, но все корейцы знали, кто такие кумихо. Девятихвостые лисы-оборотни, которые могли превращаться в людей. Обычно в красивых женщин, но в легендах встречались и мужские воплощения. Только как они назывались... Всех таких по привычке называли кумихо. Взгляд был почти человеческий. Она смотрела прямо. От взгляда у Хонджуна перехватило дыхание.       Лепестки сакуры. Кумихо. Ханбок.       И имя, что слышал во сне. Сон-хва... Очень красивое имя, но принадлежало мужчине.       Хонджун подошёл ближе к картине, всматриваясь в детали. На стволе дерева, почти незаметная среди лепестков, виднелась небольшая табличка с иероглифами. Он прищурился, пытаясь разобрать, но надпись была слишком мелкой.       — Что за чертовщина... — пробормотал он, отступая на шаг и падая на постель.