Болтливый Пустынник

Поздний завтрак на Базе был самым спокойным временем дня. Элой сидела за столом с Эрендом, Варлом и Коталло. Зо, Альва и Бета работали с саженцами снаружи. Мужчины только что вернулись из шахт. Они спускались туда сами, как скалолазы, цепляясь за выступы и старые тросы. Внизу было мало света, поэтому каждый спуск и каждый подъём требовали внимания. Эренд ел быстро и говорил: — Если крепления совпадут, я запущу лифт уже завтра. Платформа цела, ей не хватало нормальных деталей. Варл кивнул. — Было бы хорошо. Каждый раз, когда нам нужно на нижние уровни, мы лезем в полутьме, рискуя свернуть себе шеи. Коталло спокойно добавил: — Нам удалось очистить шахты от поросли завалов и скальных наростов. Думаю теперь нам удастся подать нужное количество энергии для запуска. Разговор был ровным и деловым. Элой слушала и чувствовала, как напряжение последних дней постепенно уходит, сменяясь спокойствием и ощущением уюта. Пустыня вспоминалась иначе. Там стояла жара. Песок был в волосах, на зубах, в сапогах. Он натирал кожу до кровавых мозолей. Дракка, молодой пустынник, шёл рядом и говорил без остановки. Его слова сыпались быстрее, чем ветер гнал дюны. Она почесала голову и почувствовала под пальцами песчинки в густых волосах, которые она так и не смогла вымыть. Мысли снова сами собой вернулись к миссии и бесконечной болтовне пустынника. Элой не всегда успевала за его мыслями, однако за одну фразу она все же зацепилась. Элой повернулась к Коталло, сидевшему слева от неё, и осторожно коснулась его правого локтя. Он развернулся к ней сразу. На его губах появилась мягкая полуулыбка. — Да, командир? Элой посмотрела на него прямо и спросила: — Коталло, что значит «сядь мне на лицо»? Коталло застыл, смотря на неё. Полуулыбка медленно исчезла с его лица. — Повтори, — произнёс он тихо. Элой чуть нахмурилась. — «Сядь мне на лицо». Это традиция Тенакт? Ложка в руке Варла дрогнула. Он быстро опустил голову, но плечи уже начали предательски подрагивать. Эренд замер с кружкой у губ. Потом медленно поставил её на стол. — О, — сказал он, едко хмыкнув. — Это будет хороший завтрак. — Где ты это слышала? — голос Коталло был слишком ровным и тихим. — В пустыне, — спокойно ответила Элой— Дракка, — ответила она честно. — Мы шли по дюнам. Он говорил без остановки — про песчаные машины, про свои победы… потом сказал это. Я не поняла. Эренд ухмыльнулся: — О, конечно. Кто же ещё. Челюсть Коталло напряглась. — В каком контексте? — Он сказал, что я напряжена. Что слишком серьёзная. И что мне нужно… — она нахмурилась, вспоминая дословно, — расслабиться. И сесть ему на лицо. Я решила, что это какая-то традиция Тенакт или оборот речи? Эренд задушенно кашлянул. Варл уже трясся от беззвучного смеха, спрятавшись в ладонях. — Это не традиция Тенакт, — наконец произнёс Коталло медленно. — Тогда что? — искренне спросила Элой. — Он сказал это так, будто предлагает помощь. И сказал, что это укрепит доверие между нами. Эренд издал хрюкающий смешок. — Безусловно, — пробормотал он. — В этом есть… нечто доверительное. Но парень где-то просчитался. Коталло даже не повернул головы. — Эренд. — Молчу. Элой искренне пыталась понять. — То есть это что-то, что делают, когда доверяют друг другу? Перед боем? Или… после? Это важно для Тенакт? Эренд не удержался: — Судя по их свободным нравам- определенно, но для некоторых мужчин, это тоже важно. Варл издал булькающий звук, как будто проглотил смех вместе с воздухом. Коталло медленно повернул голову к Эренду. — Ты закончил? — Почти, — усмехнулся тот, но притих. Элой задумалась ещё глубже. Она искренне не понимала, почему её вопрос вызвал у друзей такой взрыв веселья, словно она сказала что-то нелепое, очевидное для всех вокруг. В её голове это был обычный уточняющий вопрос — такой же, как про устройство лифта или племенные обычаи. Она просто хотела разобраться. — Значит, это важно… лично. Дракка говорил, что это частая практика между спутниками в долгих походах. Хм, то есть это важно и для тебя, маршал? Тишина стала плотной. Варл резко вскинул голову. Эренд громко поставил чащу на стол. — Вопрос стратегического характера, маршал! Давай-ка послушаем ответ! Коталло сидел неподвижно. — Это не то, что обсуждают за столом, — сказал он ровно. — Почему? — искренне спросила Элой. — Если это что-то про доверие и близость, разве это плохо? Эренд уже почти лежал на столе, пытаясь не смеяться. Варл прикрыл рот кулаком, но его всё равно трясло. Элой продолжала, совершенно серьёзно: — Если это важно для Тенакт и если это важно для тебя, Коталло… — она чуть склонила голову, — мы можем попробовать. Варл всё-таки не выдержал — взвыл от смеха так резко, что Элой вздрогнула. — Пошли вон. Оба. — Голос Коталло звенел сталью. Они подчинились и поднялись мгновенно. Эренд прижал ладонь ко рту, Варл сгибался пополам, пытаясь не расхохотаться вслух. Они не спорили и быстро вышли из зала, оставив после себя глухое эхо подавленного смеха. Главная зала опустела. Тишина снова повисла в воздухе. Элой вдруг почувствовала неловкость. Смущение накрыло её запоздало, горячей волной. Она не привыкла быть причиной такого переполоха. Ладони стали чуть влажными, и она не знала, куда их деть — сложить на столе или опустить на колени. Она ощущала на себе тяжёлый взгляд Коталло. Он смотрел на неё пристально, неподвижно. Потом маршал медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, прикрыв глаза, и ещё раз тяжело вдохнул, будто собираясь с мыслями. Элой первой нарушила тишину. — Я просто хотела узнать, — сказала она тихо. — Я не хотела никого обидеть. И не думала, что это… вызовет такое. Коталло опустил руку и посмотрел на неё спокойнее. — Ты никого не обидела, — сказал он мягче. — Но ты не совсем понимаешь, о чем идет речь. Это интимное предложение, — произнёс он ровно. Элой нахмурилась. — Что значит интимное? Зачем вообще сидеть на лице? Это же неудобно. Коталло на мгновение замолчал. Он внимательно смотрел на неё, будто выверял каждое слово. — Речь не о сидении, — сказал он спокойно. — Речь о поцелуях. — Поцелуях? — переспросила она. — Женщину можно целовать не только в губы. Элой моргнула. Коталло говорил без насмешки, без давления. Его голос был тихим и терпеливым. — У женщин есть чувствительные места, — продолжил он. — И мужчина может касаться их ртом и языком. Понимание приходило медленно. Элой опустила взгляд на стол. Щёки её начали теплеть. — Я думала… — она замялась. — Я видела в поселениях, в тавернах. Иногда женщины… делают так для мужчин. Я думала, что только мужчин можно… там… лизать. Последнее слово она произнесла почти шёпотом. Она чувствовала, как лицо становится горячим. Коталло не улыбнулся. Он не отвёл взгляд. — Всё в порядке, — сказал он спокойно. — Ты не знала. Между ними возникла пауза. — Но за такое предложение обычно выбивают зубы, — добавил он сухо. Элой кивнула. — Ты про Дракку? — Да. Он посмотрел на неё внимательнее. — В следующий раз, будь добра сделать это. Она тихо выдохнула. — Разве там… — она замялась, но всё-таки договорила, — целовать приятно? Коталло чуть склонил голову набок. Его голос стал тише. В нём появилась лёгкая хрипотца, словно слова оседали на языке. — Да. Очень. Элой почувствовала, как краснеет ещё сильнее. Она почувствовала, как тепло поднимается выше — к щекам, к вискам. Элой не отвела взгляд. Коталло тоже. Они смотрели друг на друга в тишине пустой залы. Воздух между ними будто стал плотнее. В его глазах не было насмешки. Только спокойная, взрослая уверенность. И что-то ещё — сдержанное, но живое. Элой сглотнула, но не опустила головы. Её дыхание стало чуть неровным. — Понятно, — тихо сказала она, хотя по голосу было слышно, что понятно ей стало не до конца. Коталло чуть склонил голову, всё ещё глядя на неё. — Ты не обязана знать всё сразу, — произнёс он мягче. Его голос оставался низким, приглушённым. Элой медленно кивнула. И впервые за разговор она ощущала не неловкость, а напряжённое любопытство.

***

Метель усиливалась. Ветер бился в стены хижины и гнал снег по склону. Внутри было тесно, но тепло. Очаг горел ровно, пламя отражалось в тёмных балках крыши. Старуха Тенакт, которая привела их сюда, оглядела помещение и покачала головой. — Боюсь, для маршала это слишком скромно, — сказала она негромко. — Хижина старая. Убранства почти нет. Коталло спокойно посмотрел на неё. — Крыша держит. Очаг горит. Этого достаточно, чтобы переждать метель. Старуха кивнула, удовлетворённая его тоном. Потом её взгляд остановился на Элой. Она внимательно осмотрела её с головы до ног и тихо цокнула языком. — Хороша у тебя спутница, маршал, — сказала она. — Яркая, как огонь в очаге. Такая должна быть звонкой, как пустельга по весне. Элой почувствовала, как её щёки наливаются теплом. Она уловила в словах старухи двусмысленность, но сделала вид, что не поняла, отводя взгляд к пламени. Коталло ответил спокойно: — У моего командира много достоинств. Старуха снова цокнула языком и перевела взгляд с Коталло на Элой. — Дело молодое, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — В мои годы всё было проще. И в любом случае вас никто не услышит из-за метели. Ветер в тот же миг ударил в стены. Снег зашуршал по крыше, словно подтверждая её слова. Элой почувствовала, как смущение поднимается выше, от щек к ушам. Она сцепила пальцы, будто пытаясь удержать спокойствие. Коталло едва заметно улыбнулся. — Мы не собираемся говорить громко всю ночь, — ответил он ровно. — просто согреемся и будем спать. Старуха фыркнула. — Вроде уже не молодой мальчик, маршал, а всё ещё не знаешь, что языком надо не только трепаться, чтобы женщине угодить. Слова прозвучали прямо и без стеснения. Элой мгновенно вспомнила пустыню. Болтливого Дракку. Его самоуверенную интонацию. И ту самую фразу. Щёки её вспыхнули сильнее. Элой подняла глаза на Коталло, и он посмотрел на неё в ответ. В его взгляде было тихое извинение за грубость старухи. Он не стал оправдываться вслух, но его глаза ясно говорили, что это не его слова и не его тон. Старуха хмыкнула, поправила мех на плечах и направилась к двери. — Грейтесь, — бросила она через плечо. Дверь закрылась. Ветер снова загудел за стенами. В хижине остались только огонь, метель и их молчание. Они сели у очага. Элой наконец начала согреваться. Тепло пробралось под кожу, вытесняя холод, который она принесла с перевала. Она расстегнула крепления и сняла доспехи. Металл тихо звякнул, когда она аккуратно отложила его к стене. Следом она сбросила меховую куртку и осталась в лёгкой тунике. Кожа всё ещё помнила холод, но жар пламени постепенно размягчал мышцы. Коталло тоже снял нагрудную броню. Он отложил её рядом и присел, чтобы расстелить шкуры на полу, которые лежали свергнутые в углу хижины. Свет пламени лёг на его плечи и грудь. Тени скользнули по татуировкам, подчёркивая чёткие линии и племенные узоры. Чёрные чернила, местами припылённые белой краской и вбитые глубоко в кожу, в рыжем свете огня казались ещё темнее и насыщеннее. Элой невольно задержала взгляд на этих рисунках. Они медленно двигались вместе с его дыханием. — Нам придётся лечь близко, — спокойно сказал он, продолжая расправлять шкуры. — Места мало. Но так будет теплее… Он говорил дальше, что-то про ветер и про то, что ему лучше расположиться спиной к стене. Его голос звучал ровно и привычно. Элой почти не слушала. Огонь трещал. Ветер гудел за стенами. Пространство казалось узким и слишком тёплым. Мысль возникла внезапно. Она даже не успела её остановить. — Я хочу сесть тебе на лицо. Слова прозвучали тихо, но в хижине они отдались отчётливо. Коталло, который только что расправлял край шкуры, замер. Его рука остановилась на полпути. Пальцы сжались в воздухе. Он медленно сел на шкурах и поднял на неё нечитаемым взгляд. Элой заговорила быстро, почти сбиваясь, словно боялась, что если замолчит хотя бы на секунду, он остановит её. — Послушай, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Если подумать… это ведь не то же самое. Она сделала короткий вдох и продолжила: — Когда говорят о сексе, обычно имеют в виду, что мужчина… входит в женщину. Берет ее… Она смутилась на долю секунды, но не отвела взгляда. — А здесь этого нет. Здесь мужчина лежит. Он ведь не заставляет. Огонь в очаге тихо треснул. — Если нет проникновения, — продолжила она уже тише, — то это ведь не считается … ну тем самым. Значит, это не шаг, после которого уже нельзя назад. Она почувствовала, себя глупо, но всё равно не остановилась. — Дракка говорил, что это расслабляет. Что это про доверие. И если честно… в этом есть логика. Женщина должна доверять. Она должна быть уверена, что её не схватят, не прижмут силой. Элой выдохнула и заговорила снова, уже тише. — Я правда хочу попробовать, — сказала она, стараясь держать голос ровным. — Мне просто интересно. Она отвела взгляд к огню, не в силах больше смотреть на него. Щёки её были красными, и она это чувствовала. — Но я не хочу абы с кем, — добавила она быстрее. Она нашла пальцами край туники и начала нервно теребить его. — Я бы не стала говорить такое первому встречному. И не стала бы соглашаться просто потому, что кто-то предложил. Коталло продолжал смотреть на неё внимательно. Он не перебивал. — Мне интересно, — повторила она уже тише. — Но только если это с тем, кому я доверяю. Мы слишком много прошли вместе. Ты никогда не заставлял меня делать то, к чему я не готова. Она посмотрела на него чуть мягче. — Поэтому я и подумала… если это вообще стоит пробовать, то с тобой. Элой замолчала. Она продолжала теребить край туники и, наконец, подняла на него взгляд. В ее глазах читалось смущение и упрямство одновременно. Она будто сама не верила, что произнесла всё это вслух. Коталло молчал. Огонь в очаге трещал и бросал на его лицо тёплые отблески. В этом свете его глаза казались почти чёрными. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел на неё внимательно и глубоко. Элой мысленно прокляла себя. Зачем она это сказала так прямо. Зачем решила рассуждать вслух. Зачем вообще начала этот разговор. Секунда тянулась слишком долго. Потом Коталло медленно протянул к ней руку. Его голос прозвучал тихо, ровно и низко: — Хорошо. Иди ко мне. Элой мягко скользнула к нему по шкурам, не поднимаясь с колен. Пространства в хижине было мало, и расстояние между ними исчезло быстро. Теперь она сидела совсем близко. Она чувствовала тепло его тела и жар огня за спиной. Она посмотрела на него снизу вверх и смущённо прошептала: — Я не знаю, что делать. Коталло наклонился чуть ближе. Его голос стал таким же тихим. — Для начала нужно снять штаны. Элой кивнула слишком резко. Пальцы её слушались плохо. Она торопливо расстегнула пояс, ткань зацепилась за колено. Она выдохнула сквозь зубы и стянула штаны вниз, неловко, почти судорожно. Коталло наблюдал за ней внимательно, но спокойно. Когда она справилась, он медленно опустился на спину, устроившись на шкурах. Он вытянулся, положив голову на сложенный мех. Элой осталась сидеть рядом с ним. Она смотрела на него и не двигалась. Её дыхание стало частым. Она вдруг снова не знала, куда деть руки. Всё, что звучало логично в словах, оказалось сложнее в действии. Коталло не отводил от неё взгляда. Его дыхание стало медленнее, но глубже. — Сядь у моей головы. Колени упри в мои плечи, лицом к моим ногам. Его голос звучал ниже обычного. В нём появилась хриплая нота, которую она раньше слышала только в бою. Элой сглотнула. Она передвинулась, осторожно, почти медленно. Колени скользнули по шкурам. Она развернулась так, как он сказал. Теперь она нависала, над ним, сидя на пятках, и расстояние между ними исчезло окончательно. Её колени упёрлись в его плечи. Она почувствовала, как это близко. Как неожиданно это реально. Смущение накрыло её новой волной. Щёки горели. Сердце билось в горле. Элой посмотрела вниз. Коталло лежал спокойно между ее раздвинутых ног, но его взгляд был тяжёлым и тёмным. Он не касался её. Он ждал. — Всё хорошо, — произнёс он тихо. Его рука легла на её бёдра. Пальцы не сжали. Просто поддержали. — Ты можешь остановиться в любой момент. Элой кивнула судорожно втягивая воздух. — А теперь расслабься, привстань и сядь мне на лицо — его голос окончательно охрип. Элой приподнялась и замерла над ним, её колени вжались в шкуры. Воздух показался густым, тяжелым, как перед грозой. Она чувствовала себя уязвимой и нелепой, словно её тело не принадлежало ей. Каждая мышца была напряжена от смущения. Она не знала, куда деть руки, как дышать. Он просто лежал, и его молчание давило, заставляя сомневаться в каждом своём движении. Тишина затянулась. Её щёки уже пылали. Она собиралась уже слезть, списав всё на ошибку, когда его голос, низкий и хриплый, прорезал тишину. — Опустись ниже, Элой. — сказал он. Это была не просьба, а тихий, уверенный приказ, который не оставлял выбора. Элой подчинилась. Она медленно, почти не дыша, опустилась вниз, пока не почувствовала первое прикосновение его дыхания к своей нежной коже, и от него по спине пробежала дрожь. И в этот же момент его язык нашёл её. Он коснулся набухшего, чувствительного узелка между ее ног. Тихое, сдавленное «ох» вырвалось у неё из горла, прежде чем она смогла его сдержать. Ощущение было острым, почти обжигающим. Оно пронзило её, заставив напрячься и одновременно расслабиться. Она услышала, как в ответ Коталло издал тихий, приглушённый стон, вибрация которого прошла прямо в неё. И в этот момент в её голове промелькнула странная, сбивающая с толку мысль: «Неужели ему это… нравится?» Но в следующий миг его язык надавил сильнее, и все размышления разлетелись в пыль. Он начал медленно, методично водить языком, надавливать, и она поняла, что теряется. Теряется в этом ощущении, в этом тепле, в этом ритме, который он задавал. Её тело, такое напряжённое и неловкое всего минуту назад, начало оживать. Напряжение в бёдрах сменилось тяжёлой, тягучей теплотой, которая разливалась всё ниже и ниже. Она больше не думала о том, как выглядит или что он о ней думает. Элой не заметила, как её тело начало искать большего, как она сама неосознанно опускалась ниже, прижимаясь к его рту плотнее, стирая последнее расстояние между ними. Его язык не давал ей передышки, он давил, кружил, то лёгкий, то настойчивый, вырывая из её горла раз за разом тихие сдавленные стоны. Движения её бёдер стали более уверенными, она уже не просто сидела, а медленно раскачивалась, ища лучший угол, когда её пронзила паническая мысль. Элой же села ему прямо на лицо. Он может задохнуться. — Прости, — выдохнула она, пытаясь привстать. — Тебе... тебе нечем дышать. Она не успела закончить. Его правая рука, до этого спокойно лежавшая на её бедре, мгновенно обхватила её, пальцы впились в кожу, и потянул вниз с силой, не допуская и мысли об отдалении. Одновременно из его горла вырвался хриплый, полный протеста стон, заглушённый её телом. И в этот момент его язык сделал то, чего она никак не ожидала. Коталло перестал ласкать снаружи и, его язык проник внутрь неё. Элой прострелило от ощущения. Это было совершенно другое — заполняющее, тёплое давление. Её спина выгнулась дугой, она потеряла опору и уперлась ладонями ему в грудь, чтобы не упасть. Коталло начал двигать языком внутри неё, вводя его глубже, и она ответила ему, её бёдра начали двигаться в такт, вперёд-назад, помогая ему проникать ещё глубже. Она стонала, уже не сдерживаясь, её тело двигалось само по себе, подчиняясь лишь одному желанию. В ее голове билась одна мысль «Мне мало…я хочу что бы он заполнил меня по другому» В какой-то момент её взгляд, затуманенный удовольствием, упал ниже. Она увидела, как его правая рука скользнула с ее талии под бахрому доспехов и начала медленно поглаживать там. Она видела, как темная материя под ней натягивается на твёрдой плоти, как он двигает рукой в том же ритме, что и языком внутри неё. И тогда Элой перестала думать. Она всё ещё сидела на его лице, но её тело уже действовало самостоятельно. Она опустилась ниже, сохраняя контакт его рта с собой, прижимаясь сильнее, скользнула рукой под ткань нижних повязок, освобождая его член. Он был горячим и твёрдым, пульсирующим в её ладони, блестящей от соленого сока, что каплями выступал из него. Элой тихо напряженно вздохнула и взяла его в рот. Коталло хрипло и громко застонал прямо в неё. Его рука, вновь метнувшаяся вверх вдавила ее в себя. Его бёдра резко дернулись вверх, глубже проникая ей в рот. Элой ахнула от неожиданности, и вибрация её горла передалась ему. Она начала сосать член, подчиняясь тому же ритму, что его язык, продолжавший трахать её. Это было безумие — два потока удовольствия, сливающихся в один. Он стонал хрипло, и эти звуки, вместе с его движениями, выносили её на новый уровень. Она двигала бёдрами, терлась о его язык, чувствуя, как напряжение внутри неё нарастает с удвоенной силой. Когда его тело под ней выгнулось, и горячая, густая струя ударила ей в рот, его губы и язык надавили на неё сильнее, чем когда-либо. Этот двойной толчок свёл её с ума. Элой вскрикнула, её тело прострелило удовольствием. В тот же миг его рука дёрнула её за волосы, заставляя поднять голову. Член с влажным, чавкающим звуком выскальзывал из её рта. Он тут же поднял её за шею над собой, фиксируя, не давай ей ускользнуть или сменить положение. Элой тихо заскулила, её бёдра судорожно задвигались. Она была полностью в его власти, и это было лучшее, что она когда-либо чувствовала. Напряжение внутри неё достигло предела. Её бёдра двигались на чистом инстинкте, трясь о его рот в отчаянном поиске последнего толчка. И когда его язык надавил на узелок с идеальной, изматывающей силой, что-то внутри неё словно лопнуло. Взрывная волна пронзила её тело, от ног до макушки. Элой вскрикнула, её спина выгнулась, и в этот миг его рука, уже лежавшая на её шее, сжалась. Пальцы впились в кожу, не давая ей закрыться, не позволяя скользнуть вбок от этого всепоглощающего удовольствия. Коталло зафиксировал её на себе, заставляя принять всю волну до конца. Её бёдра задрожали в мелкой, судорожной дрожи, а мышцы внутри сокращались, отвечая на каждое движение его языка, который не прекращал своих ласк, продлевая её спазм, пока последний изгиб наслаждения не оставил её совершенно без сил, тяжело дышащей и полностью подчинённой его удерживающей руке.

***

Элой лежала рядом и чувствовала, как дыхание постепенно выравнивается. Огонь в очаге потрескивал, мягкий свет скользил по стенам хижины и по его телу. Коталло лежал на спине, тяжело и расслабленно. Правая рука покоилась у него на груди. Левое плечо в отблесках пламени отбрасывало тень. Татуировки на коже мягко мерцали. Он выглядел сытым, довольным, спокойным. Удовольствие сделало его ленивым и медленным. Через несколько мгновений он хрипло произнёс: — Ласкать меня было лишним. Элой повернула голову к нему. Щёки её всё ещё были горячими. — Мне хотелось, — тихо ответила она. Коталло посмотрел на неё, потом медленно кивнул. Его глаза устало прикрылись. Теперь она придвинулась ближе и вдохнула его запах. Дым очага, снег, холод снаружи и тёплый запах кожи смешались в один спокойный, родной аромат. От этого внутри стало мягко. Коталло лениво повернул голову к ней. Его глаза были прикрыты, но в уголке губ появилась слабая улыбка. — Ты довольна? — спросил он хрипло. Элой кивнула и провела пальцами по его груди. Коталло тихо выдохнул. Его правая рука медленно сдвинулась и накрыла её ладонь, удерживая её на себе. Она прижалась щекой к его плечу. — Ты сам говорил, так теплее, — прошептала она. Элой подтянула шкуры одной рукой и накрыла их обоих. — Верно, — пробормотал он сонно. Его нога переплелась с её ногой. Некоторое время они молчали. Метель гудела за стенами. Потом Элой тихо сказала, почти в его кожу: — Мне понравился этот способ расслабления. Коталло едва заметно улыбнулся, куда-то ей в волосы. Она добавила, уже смелее: — Я бы хотела… практиковать его чаще. Коталло не открыл глаз. Его губы изогнулись чуть шире. — Как скажешь, командир, — ответил он низко и сонно. Он притянул её ближе, и хижина снова наполнилась только теплом, огнём и ровным дыханием двоих.