Дорога без возврата

      – Ты их оставила, – разносится вокруг.       – Кто здесь? Кто ты? – кричит в пустоту девушка.       Темнота сгущена сильно. Она одна в полной пустоте, но голос раздаётся так близко, будто рядом невидимый собеседник.       – Ты избегаешь саму судьбу! Бежишь от предначертанного! – громко кричит неизвестность.       – Я… Я не понимаю. И не помню… – последнее девушка говорит неуверенно, хватаясь за голову: – Что произошло? Поведай судьбу, раз ты что-то знаешь!       Тьма сгущается, двигаясь словно живой щит. Тишина начинает давить на сознание девушки даже сильнее, чем крик неизвестного собеседника.       – Если я в чём и виновна, то я не знаю в чём! – на грани срыва, утратив последние крохи спокойствия, раздаётся её мольба: – Просвети! Дай ответы! Я умерла?       – Нет… Но умрут другие. Раз память закрыта я позволю тебе увидеть то малое, что необходимо. А после помогу вернуться.       «Что это за голос? И почему он кажется мне таким знакомым?» - пролетает в мыслях девушки, но быстро забывается. Окружение начинает меняться и на место тьмы приходит размытое «кино», как будто показывают фильм.       – Корнелия, а ты куда? Барка отплывает, вернись! – кричит кто-то в спину девушки, которая только что прыгнула на подмостки пристани.       «Корнелия. Я помню это имя. Это моё имя?» - неверующе обдумывает дева, осматривая ту, к которой обращаются. Волосы, длинные каштанового цвета, собранные в тугой хвост. Спина подтянутая, в куртке зелёно-чёрной, прилегающей на талии. Из-под неё, по образу туники, идёт шлейф изумрудной ткани, что развивается, стоит девушке двинуться вперёд по понтону.       – Я не могу не помочь! – прокричала эта девица, оборачиваясь на бегу: - Я помогу Геральту, не беспокойся Лютик!       В пол оборота, чуть искоса, но девушка замечает её взгляд: серьезный, зоркий, янтарный и глубокий. В нём сосредоточение переживаний и волнений, таинственное и такое родное упорство.       «Мои глаза… Я – Корнелия? Разве?» – удивляется про себя смотрящая, но продолжает следить за событиями. Кортни уже отвернулась и побежала вперёд. Только сейчас в кадре заметно, что впереди, с мечом, мчится мужчина. Его не разглядеть, капюшон скрывает даже волосы, но сознание пробивается сквозь отрывок.       - Геральт, займись Лоредо! Я спасу женщин! – раздается из глубин воспоминаний. Девушка сама произносит и кадры будто оживают, как если бы всё происходило прямо сейчас, и она принимала сама участие.       

***

      – Быстрее, не дай ему сбежать! – перекрикивая звук бьющих волн и звон металла, выкрикнула девушка.       Она быстро выхватила в толпе смутьян впереди того, кто перекрывал дорогу ведьмаку. Вскинула руки, шепча что-то, а после ударила огненным шаром. Кто-то кинулся в сторону, кто-то попадал с причала в воду, спасаясь от огня. Геральт повернулся, кинул дежурный взгляд на Кортни и кивнул. В его кошачьих глазках отразилась ледяная сталь, а дальше он хищником кинулся за комендантом.       Чародейка же обогнула башню, кидаясь ко входу. Там уже затянуло обзор дымом от огня и приходилось использовать магический барьер, чтобы войти. За спиной раздался треск дерева, перегородка конструкции пролетела вниз, перекрывая пути к отступлению. Шатенка быстро пересекла первый этаж и по лестнице стала взбираться наверх.       – Спасите! Нечем дышать! – кричали сверху. Истошные вопли постёгивают девушку.       Секунда и перед глазами эльфийки. Связанные, тяжело дышащие, но живые. Точными движениями кинжала она разорвала их путы.       – Прыгайте в воду! Башня снизу вот-вот рухнет. Быстрее! – перекрикивала девушка, помогая добраться до окна.       Они быстро повыскакивали и, когда вода подхватила, снимая жар с тел, поплыли к барке. На перехват им шла лодка с ведьмаком, который перевесился над бортиком и подобрал всех девушек. Поднялись они на барку спокойно, и кто-то на скоро накрыл девушку тряпкой.       – Ты ненормальная! Но, должен признать, ещё немного таких выкрутасов, и я смогу написать балладу о тебе, – сладко раздался голос над ухом. Чуть протерев глаза, чародейка увидела голубые очи напротив, в которых плескалась волнение и забота.       – Ещё одно такое спасение и не о ком будет петь, бард. Это скорее везение, чем отточенная работа, – раздалось более зло и колко за спиной Лютика. Чуть отодвинувшись, девушка увидела и второго собеседника.       Оба мужчины были хороши собой, но в разном понимании. Бард худощавый брюнет, хоть и достаточно высок. На нём сидел лиловый камзол, явно не для боёв и сражений, на спине покоилась лютня. А вот второй облачён в стёганный балахон болотного цвета, что достигал колен, с коротким рукавом и стоячим воротником. Его глаза, а точнее один здоровый изумрудный глаз, смотрел внимательно и с заметным высокомерием. Второй был сокрыт за платком, из которого виднелся глубокий шрам. Он был эльфом, выдавали и уши, и хорошо выделяющиеся скулы, и телосложение: широкие плечи с завидной талией. Волосы также были убраны под повязку, которую крепил на голове кожаный ремень. Остальное не так интересовало в их образах, кроме глухого стука сердца.       – И вам спасибо, командир, что не отплыли без нас. Жаль, что к заварушке не присоединились. А то мне казалось, что шугать кметов для вас, как прикормка для рыб - только дай повод и пожрёте всех, – усмехнулась в ответ девушка, держа зрительный контакт.       – Геральт, ты достал коменданта? – разряжая диалог, переключил внимание Лютик. Ведьмак только подошёл к незавидной компании.       – А то как же. Теперь он никого не сможет вздёрнуть. Только если призраком явится, чтобы местных страшить, – прокомментировал отстранённо Белый Волк.       

***

      Из плена воспоминания выкинуло резко, возвращая во тьму. Девушка осматривает свои руки, пальцы, стараясь припомнить все возможные эпизоды в жизни, когда использовала те шары. Или не только шары?       «Я чародейка, Корнелия. Там, на барке, Лютик, Геральт и Йорвет… Те девушки, эльфки, я спасла их! А потом отправились в Верхний Аэдирн! Но зачем? Помню образы… Дамы, но всё как в тумане до сих пор. И что со мной было до того, как я оказалась на барке с белками? Это же были белки, да?» – проносится в её мыслях, хватаясь за людей и эльфов, за воспоминания о ведьмаке, за отголоски своей жизни.       – Ты начинаешь вспоминать. Это радует. Многое сокрыто и от меня, поэтому могу дать лишь ещё крупицу прошлого, – снова заговаривает незнакомка.       «Девушка? Да, это определённо женский голос, но почему я не поняла этого ранее?» – метясь в сомнениях, девушка так и не отвечает собеседнице, а пространство снова образует яркий и красочный водоворот. На этот раз пред глазами встаёт город, с мелкими улочками и низкими постройками. Рядом мельтешит низкорослый мужичок, с рыжей шевелюрой и бородой. Он что-то болтает, подходит к другому такому же мужичку, но темному, а их диалог так и не долетает до слуха. Как вдруг девушка чувствует, что её дёрнули за локоть и грубо потащили в сторону. Переводя фокус, она встречается с широкой спиной. Эльфийской спиной, что продирается с ней, как с собачонкой, мимо людей, эльфов и низкоросликов. «Краснолюдов,» – поправляется девушка в мыслях, припоминая что-то.

***

      – Куда ты меня тащишь? – насколько это возможно, зло шипела шатенка, пытаясь вырваться из захвата.       Эльф не отвечал, продолжая вести её в сторону разрушенной части Вергена, к маленькому строению. Эта лачуга была одной из немногих сохранившихся здесь, что выделили для скоя’таэлей. Обычно там отдыхали после поста перед мглой, которые определили для отслеживания активности призраков. Разрастаться она, конечно, не стремилась, но всё же жители вольного города собирались не пускать это на самотёк, пока ведьмак разбирался с проклятием.       «Точно. Призрачная мгла, отравление Саскии, меня не пустили на совет. Филиппа, что смотрела насторожено, но я себя не выдала. Но что же дальше?» – обдумывала девушка, продолжая перебирать ножками за командиром белок. В помещении было достаточно просторно и тихо. Только захлопнув за собой дверь, остроухий отпустил локоть Корнелии.       – Beann'shie, ты сведёшь с ума своим безрассудством! Сначала тролли, потом катакомбы, а теперь решила сквозь мглу с vatt'ghern промчаться? Жизнь не дорога? Так скажи мне, в миг решим твои стенания! – сорвался он, вмиг впечатывая кулак в стену, в болезненной близости от головы чародейки.       – Во-первых, я не баньши, и ты не смеешь так ко мне обращаться, во-вторых, жизнь чудесна и полна ярких красок! Вот, например, серых, как камень, и красный, как кровь, как её не любить? Ну а в-третьих, заключительных, – девушка понизила голос и поддалась чуть вперёд, смотря в его свирепый глаз: –Даже если я и хочу с жизнью проститься, тебя это всё какими гарпиями клюёт? Вечно срываешься, прячешь меня, шипишь, истинный d'yaebl со смазливой внешностью!       Мужчина свирепо ударил повторно, а после, свободной рукой, прижал девушку за шею к стене. Та не стала безропотно стоять, сложила пасс рукой и схватилась ею поверх предплечья захватчика. По пальцам пробежали импульсы тока и разрядом ударили, хватка ослабла. Но эльф по-прежнему нависал и держал чародейку.       – Esseath folie beann'shie. Строптивая и наглая!       – А может ты так неумело в чувствах тут изъясняешься мне? Хотя стоп, как я забыла, я же не Саския, куда мне там, – усмешка, хрип. Шатенка пыталась сделать вдох, но получалось не умело. А потом, оставшийся воздух, будто и вовсе спёрли наглым и эгоистичным поцелуем.

***

             С гулким хрипом, стараясь ухватить ртом побольше воздуха, Корнелия выныривает из воспоминания. В голове мелькают картинки, одна за одной, как она боролась с остатками армии Хенсельта, как смеялась в трактире с Ярпеном, Золтаном и остальными. Как Лютик, в забавной манере, подавал ей кубок с пивом. Геральт суровый, пытаясь ухватиться за ускользающую из его рук Трисс. Меригольд, что звала сквозь сон и Филиппа. Она подчинила себе волю Саскии и узнала, что Кортни это узнала.       «Но как я узнала? И почему я была уверена, что Саския – дракон?» – продолжали нестись вопросы, а голова становилась всё тяжелее. Везде оставались пробелы, чего-то вечно не доставало, или кого-то?       – Стоп, а ты кто? Покажись мне и объясни, как отсюда выбраться? – начала попытку диалога Кортни.       – Ты знаешь, кто я. Просто не хочешь признавать, – немного опечалено раздалось во тьме. Или всё-таки…       – В моей голове… – обеспокоенно предположила девушка, подскакивая на ноги: – Ты – это я! Или, точнее, мы?       Образ явился почти сразу, но расплывчатый, далёкий. Среди всего прочего, она казалась величественной, порождением света. Но при детальном рассмотрении что-то не сходилось.       «Волосы коротко стриженные, у меня же высокий хвост. И глаза, серо-зелёные, но я же видела, что мои цвета янтаря. Я ошиблась?»       – И да, и нет. Я – Анжелика Тандинова, родилась на Земле без магии и эльфов. Профессиональный видеограф, попутно занимаюсь косплеем. А вот ты – Корнелия из Эиддона, мой образ, что зажил своей жизнью. Точнее, нашей жизнью. Я и прошлое и ничто, могу только направить, но никак не зажить снова, – она грустно пожала плечами, переводя взгляд в пустоту тьмы: – Я не уверена, что было с нами в конце, но в какой-то момент мы просто были тут, в нигде. Без времени, без пространства и возможности понять, как выбраться. А дальше ты и так знаешь, что было.        – Хочешь сказать, что мы всё-таки умерли? – недоверчиво проговаривает Корнелия. «Хотя говорить с самой собой, как будто бы не повод себя хоронить.»       – Нет, смерть другая… По крайней мере, я почему-то уверена, что другая. А отсюда есть выход, стоит только попытаться, но вместе.       – Вместе? Но как такое возможно, что мы - одно, но разделены? – также неверующе добавляет чародейка, скрещивая руки на груди.       Но ответа не следует. Вместо этого Анжелика лишь выжидающе смотрит в её глаза. «Мы разные, откуда мне знать, что она говорит правду? Может это морок, наваждение, не упокоенная душа?» – проносится поток новых вопросов у Корнелии, начиная выражать недоверие к своей собеседнице.       – Если быть точнее, то когда-то мы были одним человеком. Но сейчас я помню жизнь только до фотосессии, а потом пустота, – неохотно проговаривает видеограф.       – Откуда мне знать, что это моя жизнь? Я не помню себя до Флотзама, да, но это не подтверждает твоих слов. Как возможна такая разная жизнь у одного человека? – продолжает сомневаться чародейка, пытаясь хоть какой-то намёк найти в пробуждающихся воспоминаниях на такой исход.       – Я тоже не знаю ответа на этот вопрос. Но уверена, что мы - одно. Потому давай вместе выбираться отсюда! – не приказ, не требование. Её слова звучат с мольбой, а правая рука протягивается на встречу своей копии.       Кортни продолжает переживать, но отвечает на жест. Соединив ладони, вокруг девушек заворачивается кокон света. Тела обдаёт теплом и непредвиденной заботой.       – Я боюсь, – признаётся чародейка, крепче хватаясь за своё второе Я: – Но доверюсь тебе.       – Поверь, я не меньше твоего переживаю. Но чувствую, что это верное решение!       Тьма начинает сменяться яркими всполохами красок. Пробегают картинки прошлого, где люди окружают их и смеются, а потом как перемотка, другие люди и эльфы, озлобленно косятся на неё. То воспоминания Анжелики, то Корнелии, переплетаются тугими узлами, захватывая их и пронизывая головы острой болью. Девушки не разрывают связь, звучат крики. «Наши?» – только и успевает задуматься Кортни, но мысль ускользает, показывая новые фрагменты прошлого. А потом, как после взрыва, всё затихает, и тьма снова поглощает их.

***

             – Скорее, врача сюда! Позовите врача! Она стонет! – крик раздаётся в больничной палате.       На койке лежит шатенка, дёргаясь и подрагивая. Подключённые приборы начинают жалобно пищать, показывая скачки сердечный сокращений и резкие активности мозга. Врач влетает молниеносно, как принято в реанимации. Быстрый анализ, просьба удалиться всех лишних, мельтешение медсестёр.       Когда девушка наконец способна разомкнуть свои веки, то видит лишь потолок и размеренный стук капель в капельнице. «Больница. Я правда жива. Но почему я здесь? Меня же забрала Филиппа, а потом та тьма,» – начинает новый виток мысленного штурма девушка. Врач заходит в палату бесшумно, проверяет реакцию зрачков.       – Итак, вы помните, как вас зовут? – раздаётся спокойный голос мужчины.       – Меня? – девушка невольно тушуется. «А в каком я мире? Вроде наша современность, значит Анжелика.»: – Анжелика.       – Что с вами произошло помните?       «Приплыли. Вот тут я ни то, что не помню. Я в помине не знаю какого хрена произошло и как я вернулась,» – судорожно обдумывает девушка, прикусывая нижнюю губу.       – Можно воды. В горле всё печёт, – переводит она диалог, продолжая обдумывать ответ.       – Конечно. Но вы должны быть со мною откровенной. Я ваш лечащий врач, Константин Антонович, – мужчина подходит к тумбочке и наливает ей стакан воды, после чего возвращается к пациентке: – Если вы чего-то не помните, то это нормально. На сколько мы успели провести обследования, в вашей ситуации провалы в памяти логичны.       – Логичны? – недоверчиво повторила шатенка, принимая стакан трясущейся рукой. Врач помог не разлить и проверил, чтобы девушка напилась живительной влаги, после чего вернул кружку на место.       – Конечно. Ваш мозг испытал стресс, вероятно, вы подверглись чему-то влиянию. А теперь он блокирует травмирующие воспоминания, чтобы восстановить организм. Краткосрочная амнезия, защитные механизмы нашего организма, поэтому не волнуйтесь.       – Травмирующие? Подождите, Константин… – девушка замялась.       – Антонович, – спокойно добавил он.       – Константин Антонович, что вы имеете ввиду, под травмирующим и влияние со стороны? Что со мной произошло?       Мужчина не спешил отвечать на вопросы. Только теперь девушка начала концентрировать своё внимание на нём. Возрастной мужичок, около пятидесяти, серые и уставшие глаза. Синяки глубокие от недосыпа, явно трудоголик. Волосы коротко стриженные, брюнет с проявляющейся сединой местами. Он держался профессионально, осмотр проводил по нормам, но тишина сильно затягивалась. После пальпации и проверки реакций организма, он наконец заговорил:       – Вы были объявлены без вести пропавшей, примерно пару недель назад. На сколько мне известно, никаких зацепок не было. Слухи не хочу разносить, но когда говорили с вашими близкими, то они обронили фразу, что вы словно сквозь землю провалились. А потом вас нашли у шоссе, без сознания. Документов при вас не обнаружили, тело в синяках, но серьёзных повреждений не было. Вы провели в больнице пару дней под нашим наблюдением, вчера вечером пришли в сознание, но потом сразу же уснули, – спокойно и довольно медленно объяснял врач.       Девушка молчала, осознавая происходящее. Она и правда страдала каким-то видом амнезии, но явно неполным, и прошло в её сознании не пару недель, а целых пару месяцев в другом мире. «Но не буду я себе билет в психушку зарабатывать. Легче согласится с доктором,» – оценивает ситуацию шатенка и возвращается к диалогу:       – Константин… Антонович, через сколько я смогу вернуться домой? – «Мне надо со многим разобраться,» – добавляет она про себя.       – Дорогуша, возвращение к обычной жизни после краткосрочной комы, тем более с учётом предшествующих событий, дело хитрое, – как-то шутливо начинает он, но встречаясь с суровым взглядом пациентки вздыхает и поясняет: – Сначала мы вас понаблюдаем, проверим состояние организма и возьмём анализы. Дальше, если патологий не будет обнаружено, а ваша дееспособность полностью восстановится, то мы вас выпишем. В среднем, не раньше, чем через неделю.       – Я вас услышала, спасибо.       – И ещё кое-что. У вас посетители, в коридоре. Если вы устали, то я передам, чтобы приходили завтра в часы приёма, – добавил он, подходя к двери.       – Да, я пока отдохну. Спасибо ещё раз Константин Антонович.