Вестник смерти.

25 июля 2017 года, 19:45 Тверская область, д. Высокуша.       Соня оглядела просторную комнату и устало стянула чёрный платок с головы. Люди только-только разошлись. Кристинка, младшая сестрица, мыла посуду на кухне, а Алексей – муж Сони, разбирался с машиной: та перестала, как на зло, заводиться именно тогда, когда им нужно было ехать обратно в город. Похороны прошли тихо, собрались все самые близкие и приводили его в последний путь. На душе было пусто. Потеря дедушки подломила их. Болел он последние три месяца сильно, осложнение, после инсульта. Соня надеялась, что он воссоединился с бабушкой, которая ушла три года назад, а ровно шесть – их родители, что погибли в пожаре. Остался только дом и фотографии, что хранили в себе столько воспоминаний.        В этом месте они провели всё своё детство и юношеские годы. Купались в пруде, совсем рядом, ездили на озеро, пригвли с дамбы. Ходили в клуб, играли в волейбол. Были и плохие моменты, но они блекнут на фоне хороших..       Дедушка и бабушка были их самыми близкими людими, после родителей. Они ждали своих девочек на каждые каникулы. Крепко обнимали при встрече и нежно целовали в голову, когда приходило время уезжать.       Филипп Артемьевич – дедушка девочек, был грозным мужчиной. Никогда не курил и пил только по праздникам. Он любил своего сына больше всего на свете, а внучки стали благословением с небес. Подарок, что так долго ждали мужчина и женщина. Он баловал их, развлекал, учил решать задачки, заставлял зубрить таблицу умножения. Главными его словами было; «Если я разбужу вас ночью, то вы должны мне всё чётко ответить!»       Его боялись и уважали. Он был ответственным человеком, который готов был помочь любому.       Надежда Петровна – бабушка, была женщиной хитрой и с крепким стержнем. Являлась защитницой семейного очага. Справлялась она с этим отлично. Но даже при этом, Надежда или Наденька, как её называл ласково муж, была приятной, к ней так и тянулись люди.       Внучек любила всем своим сердцем. Не обделяла ни одну внучку. Обнимала и целовала обоих, с самой сильной любовью. Кормила до больного живота, причетая, мол совсем их родители не кормят, одни кости, да кожа. Парни смотреть не будут в иж сторону.       Вспоминая всё это, на душе у Сони становилось тепло и одновременно больно. От родных людей остался дом и память.       Этот дом теперь достанется ей и Кристине. Они не знали, что будут с ним делать. Продавать жалко – выросли здесь, как ни крути. Но и ездить трудно – от Твери до этой глухомани. Два часа до ближнего города и от него ещё пол. Неудобно. Если и в отпуск, то редко получится, а дом засыреет, мыши появятся. Лишь бы не обворовали в их отсутствие. Да не должны. Соседи хорошие. Даже тот самый дядь Толя отпугнёт, может и раз в недельку сходит прогреть, да проветрить. Соня устало вздохнула и провела ладонями по лицу. Потом решат, сейчас хотелось обратно домой, к мужу.       Андрей – муж Сонькин, не последний человек в одной адвокатской конторе. Он хотел тоже приехать, родственники и его тоже, хоть и по линии жены. Но не смог. Суд сегодня. Спасает чью-то жизнь, никак иначе.       Девушке было грустно, хотелось, чтобы близкий человек был рядом, обнимал и утешал. Ну, ничего страшного. Она держалась молодцом. Сестре и так плохо – нужно быть сильной для неё. Вот приедет домой и расплачется в плечо мужа. Расскажет, как плохо и больно. Отпуск взяла, вся боль за это время утихнет и постарается жить дальше. Ради сестры. Та и так натерпелась. Да и волноваться нельзя ей – ребёнка ждёт. Соня последний раз оглядела комнату и пошла к Кристине на кухню.       Оказывается, Кристинка уже всё домыла и теперь пила чай, смотря в окошко. Вид выходил на дорогу, где Алексей пытался сделать машину. По виду, у него ничего не получалось. Он яро жестокулировал, и что-то кричал в телефон.       — Деда не хочет, чтоб уезжали, — тихо, то ли для себя, проговорила Кристина и уставилась в чашку.       Соня тоже так думала, но боялась озвучить. Ей вообще было страшно спать в доме, где недавно кто-то умер. Когда умерла бабушка, они ночевали только, когда гроб стоял в доме, да и дедушка был с ними. Две ночи не отходил от гроба. Плакал, просил вернуться. Неприятное воспоминание. Соня помнила, как сама ночами не спала, казалось, что бабушка ходит.       Когда умерли родители, похоронили их на следующий день, как подготовили тело. Не хотелось долго тянуть. Кристинке тогда семнадцать только стукнуло – нужно было брать над ней опеку. Не до ночей с гробами было.       Девушка сжала плечо сестры, стараясь успокоить. Поцеловала в макушку и приобняла. Кристина, словно, только этого и ждала, уткнулась лицом в руку старшей и закрыла глаза. Они просидели так несколько минут, после чего Кристина пошла к мужу на улицу, успокаивать его. Соня же направилась в её старую комнату. Нужно было подготовить всё заранее ко сну, да и Андрею позвонить.       День прошёл быстро. Машину зать так и не починил, пришлось ему отпрашиваться с работы. Весь вечер ходил хмурый, при этом, извиняясь за такое поведение. Он не любил похороны, даже, лучше сказать – боялся. Что-то связаное с его прошлым, о котором он не говорит.       Соня и Кристина разобрали, некоторые, вещи. Что-то выкинули, что-то оставили. Так и наступил вечер. Ребята разошлись по комнатам и легли спать. 25 июля, 02:45. Тверская область, д. Высокуша.       Соня открыла глаза и приняла сидячее положение. Не могло показаться — ну не приснилось же. Девушка стала осматриваться по сторонам, прислушиваться. Тихо. Но она слышала. Точно слышала детский плач.       Девушка откинула одеяло и опустила ноги на пол, тот казался слишком холодным. Накинув халат и надев тапочки, направилась на кухню. Вода поможет отогнать то самое неприятное чувство после кошмара. Кошмара не было, а чувство присутствовало.       Проходя около комнаты сестры и её мужа, она прислушалась. Тихо. Спят. Значит, всё-таки приснился ей этот плач. Ведь не могла она одна это услышать.       Кухня встретила её тишиной. Даже лаяние Мухтара, собаки дядь Толи, не слышно было. Тот, обычно бодруствует. Отгоняет кошек, да другую живность. Видимо, не в эту ночь.       Соня налила себе стакан воды из чайника и сразу же выпила половину. Стало намного легче. И спокойнее. Но под кожей всё ещё неприятное зудело, а в горле оставался горький осадок. Ну ничего, сейчас ляжет в кроватку и уснёт, а завтра уже домой – и весь этот кошмар останется позади.       Подумав об этом, Соня снова услышала детский плачь. Он походил на крик – такой громкий и растерзающий. Девушка вздрогнула и немедленно кинулась на звук. Ребёнок плакал дома.       Не на улице, а в её доме.       Звук был громче у комнаты Кристины. Соне это не понравилось. Только недавно всё спокойно было. Сердце стучало, как бешенное. Соня постучалась и, не услышав ответа, вошла. И застыла.       Плачь пропал.       Кристины и Лёши не было.       Была кровь на кровати и надписи на стене.