Bite my thigh

Линч изгибается, сжимая в руках каштановые волосы, пытаясь оттянуть Джона от себя, и обрывисто стонет: — …хватит… прекрати… — но Джон удерживает его дрожащие ноги, впиваясь в бедро, пестрящее укусами. — Не своди ноги, ты согласился — низко звучит его голос, оседающий в разуме, отчего Линч почти мычит, когда тот снова впиваетсяклыками в кожу. Взгляд Джона потемневший и тяжёлый от полнящего его желания, не то крови, не то друга. Джон ведёт рукой по подтянутым бёдрам, склоняется ближе, раскрывая рот: клыки ощущаются на чувствительной коже особенно, и Линч еле сдерживает стон, сдавлено крехтя. Вампир довольно проводит языком по бедру, слизывая кровь. И в качестве извинений, оставляет мелкие поцелуи. Товарищ мучает его уже полчаса, и Линч уже почти не выносит того, как чувствительна сейчас кожа ног, и каждое прикосновение отзывается разрядом электричества по позвоночнику, расходясь дрожью по всему телу. Истинные наклонности мазохиста и журналист уже выть готов от этого ощущения. А ещё от того, как Джон безжалостно сжимал его член у основания, мешая кончить. Всё продолжая лениво кусать его бёдра, что уже покрыты испариной и слюной вампирчика. Закинутая, на плечо Джона, нога долгое время находилась в воздухе, отчего та затекла и дрожала, отзываясь колючими мурашками, а он всё кусал и кусал, кусал и кусал… Линч жмурится, измученный. Он полагал, конечно, что давать Джону свою кровь это на грани разумного, особенно сейчас. Обычно это занятие на минут 10: Линча прижимают к кровати, чтобы не дергался, и спокойно пьют кровь из шеи до первого головокружения. Но сегодня этот вампирюга перешёл все границы. Да кто же знал, что сегодняшнее «снимай штаны» превратится в его персональную пытку?! И, вообще, где речь шла об укусах; Джон обманщик, доводил его до грани слёз прямо сейчас, взор уже перекрывала жаркая пелена, и возбуждённый член, дёргаясь, истекал смазкой. Афродизиак в слюне вампира уже начинал активно действовать. Вампир настойчиво игнорировал его, лишь сжав у основания, и словно поставив себе цель собственным ртом уничтожить бёдра Линча, не делал больше ничего. Абсолютно ничего, изредка перехватывая его руки или удерживая ноги, чтобы Линч ему не мешал. Журналист честно начинал жалеть, что согласился, но это всё же было довольно приятно…ладно, это было потрясающе: чувствительная кожа отзывалась фейерверком чувств, словно была оголённым нервом, капли крови щекотно стекали на белые простыни. Возможно, кровь не отстирается, но это меньшее что заботило парочку. — Джон.… — прерывисто выдыхает Линч , и он правда хотел кончить, проклиная руки вампира, боготворя их в то же мгновение, и он ловит потемневший от удовлетворения взгляд. Это заставляло его терять себя. — Заканчивай... Джон не то рычит, не то гудит, Линчу уже не важно: от его голоса вформе вампира всегда мурашки по телу, и сейчас он невольно дёргает уставшей ногой, которую тут же отпускают на постель. Пальцы, смоченные в смазке с привычным запахом каких-то трав, проникают в него, растягивая мышцы. Линч негромко стонет, разморенный, но Джон… Джон испытывает грани его терпения, думает Линч, когда пальцы просто движутся в нём, имитируя толчки, а сам он возвращается к покусыванию бёдер, удобно устроившись между его ног. Вампир снова самозабвенно смыкает зубы на покрасневшей коже, посасывая кровь и тут же зализывая место укуса, поднимая на него взгляд. В его глазах, в этой темно бардовой гуще Линч был готов захлебнуться, утонуть и пропасть без вести. Джон прикрывает глаза, вновь оставляя на чувствительной коже поцелуй, безжалостно вгоняя в Линча пальцы. У последнего закатываются глаза и в голове взрываются целые миры, белым светом заполоняя опустевшую голову. Пальцы, длинные и сильные, оказываются снаружи, и Джон наконец выпрямляется. Он смотрит на товарища, что обессиленно распластался по постели; глаза поддернуты пленкой эйфории. Мелкая дрожь была едва видимой, и Джон мягко усмехается — Да ты наслаждаешься смотрю..— проводя по напряжённому и изнывающему члену, заставляя Линча шумно выдохнуть. Смерив мутным взглядом, Линч отвечает: — Джон я тебе сейчас...— не успевает тот договорить, как Джон впивается в его губы. На эту наглость Линч, хмыкает и сильней углубляется в поцелуй, перехватывая инициативу на себя. Джон с возбужденной улыбкой не скрываюшей клыки отстраняется и спускается к истерзанным бёдрам, оставляя на них лёгкие, едва ощутимые поцелуи, пока Линч морально готовится к предстоящему. После укусов вампира, ватное тело походило на сплошное нервное окончание, что провоцировалось на любой возбудитель. Как ему обьяснили ранее, чтобы жертва меньше сопротивлялась. А сопротивляться Линч и не думал. А потому рассеяно следит за движениями Джона, местами постанывая и сводя брови. Это точно издевательство. Джон наконец оставляет его бёдра в покое. Возвышается над товарищем и словно с наслаждением пару секунд рассматривает свою работу. На ляжках наливались красным укусы, следы зубов, цвели мелкие засосы, а кровавые подтеки делали картину ещё более привлекательной. Линч хрипло хмыкает, — Любуешься? —Ага — самодовольно сообщает вампирюга. Линч вскользь думает, что Джон дуреет не только от крови, но и от способа её получения. Иначе трудно объяснит искусанные ляжки и самодовольный вид Джона, как у сытого кота.. А если у него найдутся ещё более странные фетиши? Придётся начать пить железо и постараться не умереть от перевозбуждения. Руки Джона проходятся по телу от талии до плеч, и Линч С наслаждением наблюдает, как блестят его глаза при взгляде на ключицы. Его шея и плечи были относительно чистыми, на них сегодня не было свежих пятен в сравнении с искусанными бёдрами. Джон, кажется, находил в этом какую-то свою эстетику, поэтому возвращает руки к ногам, подхватывая их, чтобы одним плавным движением оказаться в нём, нежно целуя в шею. От его незатейливой ласки и ускоряющихся толчков Линч едва соображает. Джон мнёт его бёдра, любовно оглаживая. Линч хрипло стонет, царапая ему короткими ногтями спину, пытаясь притянуть поближе для следующего поцелуя. Или отвлечь от своих дрожащих ног, что даже не могут сомкнуться, слабо дёргаясь от сильных толчков. Линч стонет, ощущая себя беспомощным, находясь в полной власти Джона. Уже разыгравшийся афродизиак вампира увеличивал восприятие в тысячи раз. Линч словно пол приходом чувствовал всё: как подсыхает слюна на бёдрах; начинающие покалывать укусы; липнущую к взмокшему лбу чёлку; пересохшее и болящее от стонов горло; скручивающееся в животе горячее удовольствие. Он чувствует, как горят его щёки и ноют уставшие бёдра, малейшее прикосновение к которым вызывало табун мурашек по спине. Чувствует, как член Джона проходится по чувствительным стенкам, приятно растягивая, доводя до грани, но не позволяя сорваться: рука привычно пережимает член у основания, и Линч не сдерживает разочарованного стона, тут же захлёбываясь следующим от резкого и глубокого толчка. Линч уже жмурится, выгибая спину под ласкающими поцелуями, что нежно оставались на коже теплом. Перед глазами — его лучший друг, верный товарищ. Джон с улыбкой утыкается в шею и тихо, на грани восприятия говорит — Спасибо. Линча накрывает пеленой оргазма и тот окончательно обмякает в руках товарища. Бёдра сводит судорогой, что проходится по всему телу дрожью, и Линч снова кончает. Перед глазами белые вспышки, отчего он устало роняет голову на постель, измученный и утомлённый. После оргазма движения Джона ощущаются сильнее, и он невольно трясётся, пытаясь отдышаться. Резким движением, вампир выходит из него, с низким рыком кончая на бёдра, некоторое время просто наблюдая за тем, как его семя стекает по ним на простынь. — Извращенец… — наконец хрипло говорит Линч. — В следующий раз, я сверху. Джон что-то смущённо бурчит, видимо осознавать начал что натворил, отмечает про себя Линч. Глаза писателя вернули свой превычный серый цвет. Джон закопошившись, чтобы протереть вымотавшегося Линча, тут же ложится рядом, заботливо прикрыв одеялом. Он придвигается ближе, оставляя поцелуй на обкусанных губах, и прячет в объятиях. Простыни они уберут завтра, а сегодня остаётся только расслабится и наслаждаться моментом.