Гагарин, я вас любила

      Если Господь существует, он слишком жесток. Иначе, зачем он послал ему недосягаемую звезду по имени Сатору?       Сугуру с детства влекло в космос. К звёздам и галактическим туманностям.       Сатору с детства влекло к более приземленным вещам. Математика, счастливая жизнь, простота.       Они были знакомы по случайности. Сатору ворвался в его жизнь бешеным вихрем. Прилип, как пиявка, и вовсе не собирался отлипать. Он цеплял. Он притягивал так, будто имел собственную гравитацию. Он был его личной звездой. С белыми волосами напоминавшими собой пушистый одуванчик. С глазами, которые для Сугуру были двумя осколками Нептуна. Его глаза сверкают как звёздные осколки, как рождение новой звезды, как комета что проносится мимо твоего взора огненной стрелой. Сугуру помнит, как в детстве брал свой телескоп и ночами напролёт сидел на крыше дома изучая космос на столько, на сколько мог себе вообще позволить. Рядом с Сатору ощущения те же.       Если Сатору звезда, Сугуру чёрная дыра. Всепоглощающая, не позволяющая себе отдать попавший внутрь объект кому либо другому. Тьма внутри Сугуру пугает порой и его самого. Почему такое очаровательное сияние как Сатору..почему он выбрал его? Его. Не знающего своего предназначения в жизни. Его. Желающего если обладать, то только целиком и полностью, не делиться ни с кем. Никто не может сделать больно его звезде. Его Сириусу.       Ночами Сугуру бродит по линиям Андромеды.       Рядом лежит Сатору и несет какой-то бессвязный, полупьяный бред. Он мечтает открыть туманность. И назвать её Сатору. Показать всем, что это его туманность, его сияние. Только он может на него претендовать. Сугуру рассказывает ему про Гагарина. Сугуру рассказывает ему про Армстронга. Сугуру рассказывает ему про Терешкову. А его личная звезда слушает и ничерта не понимает, но улыбается как довольное дитя. Сатору влюблён тепло, почти по детски. Сугуру влюблён по чёрному, абсолютно бесповоротно.       Когда господь послал одному млечный путь за пазуху, послал вечный блеск и судьбу, начерченную в полотне вселенной златой иглой. Второму он послал чёрную дыру в душе, дождь из комет непонимания и невозможность полюбить "правильно". Ему никогда не достать до своей звезды. Ему никогда не принять себя самого. Жизнь его била, била. Спаливала крылья. Но он шел на его свет. И, наверное только благодаря этому сумел лишь на крупицу, но спастись от бесконечной черноты.