Закончить незавершённое

Он жил относительно счастливую, а главное, спокойную жизнь. К своим тридцати Риан достиг своей мечты, сложенной по кусочкам из множества целей: выучил иностранный язык, отслужил в армии, переехал, окончил крутой вуз, побывал на практике за границей, получил приличную должность и быстро взобрался по карьерной лестнице, купил квартиру в элитном жилом комплексе, а сейчас работал над секретными военно-космическими разработками. Он воплотил всё, о чём мечтал в старших классах. Ну, или почти всё. Его жизнь никогда не была какой-то чересчур яркой, в ней никогда не было неожиданностей и сюрпризов, она всегда была стабильной, с одинаковой ежедневной рутиной. Каждое утро он просыпался в семь утра, принимал душ и завтракал после утренней пробежки, добирался в офис к девяти, общался с одним и тем же кругом людей, сдавал работу не сменяющемуся уже несколько лет начальнику, иногда гулял после работы или ужинал в ресторане и ложился спать ровно в 22:30. И так изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год. И его всё устраивало, ему не надоедало. Ему нравилась такая жизнь. Единственной неожиданностью в его жизни случалась бессонница или мигрени, но это отнюдь не было «приятным сюрпризом». Такая жизнь, как у него, исключала излишнюю тревожность и приступы беспричинной паранойи, которые он с усилением поборол много лет назад благодаря длительной терапии. Но в последнее время Риан стал замечать, как это постепенно стало возвращаться в его жизнь: часто ему казалось, что кто-то смотрит прямо на него, хотя вокруг никого не было, что кто-то идёт за ним по пятам, что кто-то наблюдает за ним в его собственной квартире. Он даже хотел обратиться к штатному психологу, но побоялся, что его могут отстранить от важнейшего проекта, которым он сейчас руководит. Нет, он такого не допустит, это новый шаг в его карьере, это дело его жизни. — Это просто паранойя. У меня просто важная работа и куча ответственности, из-за которой я переживаю. Так он каждый день уверял себя по пути домой — в просторную, но пустую квартиру. Он жил один, так и не обзаведясь семьёй, отношениями или домашним питомцем — часто засиживался в офисе допоздна и мало проводил времени дома. Риан привычно поздоровался с консьержем, вошёл в пустой лифт, поднялся на нужный этаж и пошёл по просторному светлому коридору к своей квартире. Опять это липкое чувство преследования. Надоело — он резко обернулся. Звенящая пустота. — Бред какой-то, — прошипел он себе под нос и вставил ключ в замок. Вдруг Риан почувствовал резкий укол в шею, и последним, что он увидел перед тем, как всё вокруг погрузилось в темноту, была рука в тёмной перчатке справа от его головы, быстро опустошающая нажатием небольшой шприц, и… и до боли знакомый, но такой чужой голос: — Иногда предчувствие не обманывает… *** Темнота. Обволакивающая всего тебя вязкая, кромешная темнота. Когда Риан открыл глаза, ему сначала показалось, что он умер или, по крайней мере, ослеп: настолько было темно. Всё тело ломит — не пошевелить даже пальцем. Голова была слишком тяжёлой, а мысли — спутавшийся много лет назад клубок. В рот и горло словно засыпали мешок песка. Он опять отключился на несколько часов, а может, и дней… Когда он вновь открыл глаза, его на несколько секунд ослепил яркий узкий луч света, освещающий только его лицо, а вокруг оставалась всё та же непроницаемая темень. Глаза начали слезиться, но он быстро привык. В голове полегче. Воздух холодный и влажный, словно в погребе. Во рту всё та же сухость. Он попытался двинуться и понял, что его руки связаны за спинкой металлического стула, на котором он сидел, а ноги были привязаны к его ножкам. На нём была его одежда, в которой он как обычно возвращался с работы. Сколько прошло времени? В какой момент всё в его жизни полетело к чертям и он оказался здесь? Что вообще он здесь делает? И где это — «здесь»? Он попытался расслабить узел на руках, но уже через минуту было понятно, что это абсолютно бесполезно: тот словно затягивался всё крепче с каждым движением, а руки начинали неметь. Тогда Риан вновь огляделся вокруг, насколько мог, и прислушался. Тишина… Нет, слышны шаги. Они приближаются, неспеша, почти неуловимо. Вроде, один человек. Мужчину вдруг одолел парализующий ужас. Какой сюрприз для него приготовила тьма? Кого он увидит через несколько мгновений? Может, он познает сейчас боль, а может, и смерть? А может, это всё глупый розыгрыш? От кого, боже… У него же даже нет друзей. Как бездарно так закончить жизнь. Страх отступил, а на его место пришли содрогающееся, хрупкое спокойствие и осознание, что он абсолютно беспомощен в сложившейся ситуации. — Прекрасно… — Родной язык без акцента, значит, скорее всего, не иностранная разведка. — Я думала, это будет хотя бы немного сложнее, — Послышался женский голос, доносящийся из темноты прямо напротив него. Такой знакомый голос, тот же, что и возле квартиры — последнее воспоминание, — но при этом очень холодный. Он никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. — Но это оказалось слишком просто. У меня была надежда, что в вашей конторе сотрудников обучают хотя бы основам самообороны. Или надеялась на твой инстинкт самосохранения, на твою внимательность, но оказалось, что ты просто мечта маньяка. Послышался женский смех. До боли знакомый смех. Он попытался напрячь память, но от этого заболела голова, и он оставил попытки. — Как себя чувствуешь? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что херово. — Кто Вы? — Риан наконец смог выдавить из себя хотя бы пару слов. Его голос хрипел и был тихим из-за слабости. — Я думала, ты узнаешь меня быстрее, дорогой. — Неизвестная выключила лампу, направленную в лицо Яромиру, несколько еле слышных шагов, и включился основной свет — люстра где-то над ним. Проморгавшись, Риан увидел перед собой девушку в обтягивающем чёрном, как темнота, окутывающая комнату минуту назад, костюме, её лицо закрывала такая же чёрная маска. Золотистые волосы волнами стекали по плечам. Она собрала их в тугой хвост тонкой резинкой. Затем она придвинула откуда-то сбоку стул и села напротив, закинув ногу на ногу. Он никогда бы не подумал, что его смерть будет выглядеть так: с плавными бёдрами, тонкой талией и большой грудью. Это больше походило на эротический кошмар. У него вырвался еле слышный нервный смешок. — Всё ещё не узнаешь? А так? Она сняла маску и отбросила её в сторону. Первое, что он увидел — глаза, выразительные, красивейшие в его жизни глаза, которые обрамляли длинные-длинные чёрные ресницы. Но сейчас их взгляд был не таким, какой запечатлелся в его памяти, а какой-то холодный и слегка безумный. Затем эти милые щечки, которые никуда не ушли даже спустя столько времени, аккуратный круглый носик. Из отдельных черт сложился целый образ. — Софи… — Он не заметил, насколько дрожал его голос. — Наконец-то, дорогой. — Я… а… э… — Реши, что ты именно хочешь сказать, а затем сложи буквы в слова. — Это… Это какая-то дурацкая шутка? — Его голос всё так же дрожал, а во рту, казалось, пересохло ещё сильнее. — Нет, это дурацкая жизнь, дорогой. Мне поручили вытянуть из тебя нужную информацию, а затем устранить, но это же всё так скучно. — Её тон был неуместно весёлым и задорным. — И тем более у нас куча времени, поэтому давай для начала поболтаем. Ты не представляешь мой восторг, когда мне на стол положили твоё досье. — Развяжи меня. — Слишком требовательный тон. Она молчала в ответ. — Что, чёрт возьми, происходит? Кто поручил? Какую информацию? — Дрожь в голосе пропала, появился гнев. — Эд-ри-ан, — она произнесла его полное имя по слогам, протягивая каждую гласную. Стало не по себе. Её тон вновь стал холодным. — Мой дорогой, мне кажется, ты не совсем понимаешь своё положение в этой ситуации. Если бы не я, ты бы уже давно получил пару ударов кастетом по своему красивому личику и лишился бы пары фаланг пальцев на левой руке. Хотя, я в любой момент могу это устроить. И это не шутка. От её речи по телу побежали мурашки и снова это сковывающее, вязкое чувство страха. Эдриан нервно сглотнул, но это не помогло, во рту перекати-поле. — Давай я объясню доходчивее. Когда ты подписывал трудовой договор, тебя наверняка предупреждали, что такая должность несёт определенные риски. Так вот это один из них: некоторые люди хотят любыми способами получить преимущество и им абсолютно плевать на одну жизнь, если в обмен её они получат контроль над тысячами. А я работаю на таких людей. Знаешь, есть множество способов, чтобы получить желаемую информацию. Мастерство убеждения, психологические трюки, запугивание, пытки в конце-то концов. О, сколько их бывает различных видов! Но, скажу тебе по секрету, большинство готовы сдать всё и всех, дабы сохранить свою никчёмную жизнь. Я думаю, что ты умный мальчик, но пока отложим этот разговор. У нас уйма времени. — Она слегка рассмеялась. Вышел злой и неискренний смех, лишенный веселья, а затем она встала и исчезла из поля зрения. Риан наконец осмотрелся по сторонам. Это была достаточно приличная, просторная комната, а не мрачный подвал для пыток, как ему казалось секунду назад. Да, интерьер в темных тонах, но есть двуспальная кровать с резным изголовьем, стол у другой стены и пара стульев с мягкой обивкой возле него. Ещё он мог видеть две закрытые двери. Спустя несколько минут девушка вернулась со стаканом воды в руках. Она поднесла его ко рту мужчины. — Отравлена? — Как банально… — Девушка показательно отхлебнула из стакана, а затем вновь поднесла ко рту Риана и дала сделать ему несколько жадных глотков, после чего поставила стакан на стол у стены и опять села напротив. — Давай поговорим о прошлом. — Да, самое время предаться ностальгии, — горько сказал Риан. Он всё ещё чувствовал себя странно и не знал, что именно должен испытывать в такой ситуации. Он вспомнил их последний вечер вместе, когда он… Слишком сложно сейчас. Но, стоит отметить, после нескольких глотков воды самочувствие существенно улучшилось. — Тебе что-то не нравится? — Нет-нет, всё замечательно, продолжай. Только руки затекли, может развяжешь? — Позорная попытка. Так вот. Вопросы здесь буду задавать я. А ты будешь отвечать, хочешь того или нет. Понятно? — Предельно. — Нам нужно расставить все точки над «и». Помнишь наш последний год обучения? — Да. — Мы встречались, у нас всё было замечательно. Так? — Ну, вроде того. — Какая нелепость. Это так глупо, боже. Он знал, что будет дальше. Он миллион раз прокручивал это в голове, сам себя ругал, уничтожал за это, переживал, думал, что пережил, но судьба, видимо, вторит об обратном. Он не хотел опять это чувствовать, но воспоминания сами накрыли. Их выпускной вечер. Софи в прекрасном бальном платье, которое идеально на ней сидит, её волосы собраны в аккуратную прическу. Её влюбленный взгляд поглощен им — она подарила свой вальс ему. Играет песня, с которой сроднился его сердечный ритм. И они кружатся, кружатся, кружатся… — Но что же ты сделал, когда на выпускном я застала тебя за поцелуями с парнем Илоны? — Резкий голос развеял видение. Он молчал. Тогда ему казалось, что это было единственным верным решением. Он давно чувствовал, что нравится Мэтту. Эти глубокие взгляды и комплименты, подарки. Да, он бесстыдно воспользовался парнем подруги, это его не красит. Но это было двенадцать лет назад. Двенадцать! Он ранил чувства четверых. Но теперь ничего не исправить… — Ладно, на этот можешь не отвечать, я сама. Ты промямлил что-то несвязное и пропал. Потом появился в конце вечера и сказал, что нам нужно расстаться, потому что ты никчёмный. Я бы подобрала другое слово, но ладно. Что же ты сделал потом? Просто сбежал, сначала из города, потом в армию, потом в другую страну. Ты знаешь, сколько раз я тебе звонила и сколько сообщений отправила? Конечно нет, ведь ты сменил номер телефона! Это такое клише… А я просто хотела поговорить, разобраться, не чувствовать себя, как… — она запнулась, а затем продолжила более громко. — Как долбаный Хатико, который ждёт своего хозяина! — Ты из-за этого меня так возненавидела? — Нет. — Её тон снова стал спокойно-холодным. — Ты здесь, потому что я выполняю свою работу. Я просто хочу знать, почему. — Слушай, мне кажется, бесполезно мусолить эту тему, прошло столько лет… — Не ты решаешь, что тут полезно, а что бесполезно. — Она чеканила каждое слово с нарастающей яростью. Софи вскочила со стула и быстрыми шагами пронеслась за спину к Риану. Через секунду послышался лёгкий скрежет стали — звук выскальзывающего из чехла ножа. — Ты боишься смерти? — Послышался голос из-за спины. — Можешь не врать, я знаю, что все боятся смерти. Даже те, кто отчаянно уверяют в обратном. Никто не знает, что будет после смерти. Человек по природе своей боится неизвестности. Но обычно люди хотят уйти из жизни, завершив всё в этом мире, чтобы не оставалось ничего незаконченного. Я же тебя знаю и даже лучше, чем ты можешь себе представить. Ты же перфекционист, ты же точно понимаешь о чём я. Риан нервно сглотнул. Он не позволит страху одолеть себя вновь, он не боится её: — Ты не убьёшь меня, пока не получишь нужные сведения, — сквозь зубы процедил он. — Конечно, нет. Но никто не помешает мне сделать тебе больно. Он почувствовал, как она подошла сзади к стулу почти вплотную. Дыхание на секунду замерло, когда она запустила свою ладонь в его блондинистые волосы и оттянула голову назад. Он почувствовал холод стали около своего кадыка и ещё раз нервно сглотнул. Инстинктивно он попытался дёрнуться, и в ответ Софи сильнее потянула его за волосы. Он почувствовал, как острая сталь разрезает его кожу и как теплая маленькая капля крови медленно стекает по его шее. — Стой… Стой! Ладно, давай поговорим. — Он занервничал, когда царапина отозвалась болью. Нож моментально отпрянул от его шеи. Девушка спокойно, как ни в чём не бывало, с грацией кошки приземлилась на стул напротив. Лишь нож в её руке намекал на то, что она только что совершила. — Правильный выбор. Ты вообще знаешь, что Илона вышла за него замуж? — спокойно спросила она. — Да. Я пытался с ней поговорить, но она слепо в него влюблена. В целом, они красивая пара. — Перед Илоной было стыдно до сих пор. Но, учитывая то, что она даже не поверила в то, что её суженый-ряженый может посмотреть на кого-то, кроме неё, не то что поцеловать, пытаться было бесполезно. — Ага. Мне опять тебя простимулировать, чтобы ты наконец начал говорить по существу? — Она прокрутила нож в руке, и тот сверкнул. — Нет. Не надо. Стоит сказать, что тогда… Тогда у меня был кризис ориентации, мне необходимо было удостовериться… — Ещё одна глупая ложь. Риан, может хватит? — В том, что ты не гей? — Она вновь рассмеялась, вновь так же холодно. — Да, я не гей, но в тот момент меня это сильно волновало. — Надо было поступать в актерский. — Я тебе не верю. — Её нож вновь грозно сверкнул. Нет, видимо, не поступил бы. — Ладно. — Ещё одного шрама не хотелось. — Я предложил расстаться… — Бросил, — строго поправила она. — Хорошо… я бросил тебя не поэтому. — Он замолк, не стал продолжать без очередного вопроса — походило на глупую игру. — А почему же? — нетерпеливо спросила она. — Потому что я не хотел для тебя такой жизни, — наконец выдавил Риан. — Немного больше конкретики. — Тогда, ну, после этого… Я получил сообщение о том, что прошёл вступительные на бюджет и смогу зачислиться после получения армейского билета. Я знаю: ты бы ждала меня с армии. Ты бы наверняка поехала со мной в другой город, в другую страну. Я бы физически не мог уделять тебе даже крупицу того внимания, какого ты заслуживаешь. — Эдриан чувствовал, как с каждым словом «эротический кошмар» превращается в «сопливую мелодраму». И как что-то в его груди сжимается до дрожи. — Потом работа с секретными разработками. В первые два года я буквально работал сутками. Бесконечные проверки. Ты бы бросила свои мечты ради меня. Меня, который не смог бы дать тебе то, что ты заслуживаешь в полной мере. — Я сейчас расплачусь от умиления. Какая же сопливая сказочка. — В её голосе расцветали пренебрежение и сарказм. — Но это правда. — Софи посмотрела прямо в его травянисто-зелёные глаза. От такого пристального взгляда вновь пробежали мурашки, а может, его знобит. Всё тело ныло от неудобного положения, но сейчас это было последним, что его беспокоило. — Можешь хоть запытать меня до смерти, но эта история не изменится. — Какой же ты придурок. — Она закрыла лицо свободной рукой и выдохнула. — Ты же мог всё объяснить тогда, я бы поняла, я бы не страдала. — Вдруг резким движением она метнула нож в руке в сторону мужчины. Тот пролетел в считанных сантиметрах от его лица и, судя по звуку, воткнулся во что-то деревянное за его спиной. — Твою мать, — почти беззвучно на выдохе выругался он. — Ты мог поступить по-человечески. Но поступил как трус и законченный эгоист. Как в грёбаной мелодраме! — Она встала и, подойдя к нему, с размаха влепила пощечину. — Как? Как можно было, придумав себе такое объяснение в голове, просто кинуть меня! Риан поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх, место свежего пореза неприятно натянулось. — Тогда я думал, что так забочусь о тебе. — Левая щека начала пульсировать от боли. — Но сейчас, да, я согласен, я поступил как мудак. — Как полный кретин. — Ссыкло. — Достаточно. Я считаю, тебе стоит подумать над своим поведением. Она встала, подошла к двери и перед выходом выключила свет. Опять обволакивающая тьма. Сквозь неё он услышал стук закрывающейся двери, а затем — звенящая тишина. У него было много времени, чтобы всё обдумать и в полной мере ощутить боль от таких, казалось бы, мелких повреждений, прежде чем он опять отключился. *** Просыпаться от того, что у тебя немеет и болит всё тело от неудобной позы, в которой он находится уже точно больше суток, — не самое приятное его пробуждение в жизни. Если это вообще было утро. За неимением окон понять время суток было нереально. Во рту опять сухо, а в желудке зияющая пустота. Вокруг всё так же темно. Он только сейчас осознал, что здесь и правда нет окон. Может, это на самом деле подвал? Как же хочется протереть глаза после сна, если это состояние можно было так назвать, и как же чешется нос, о боже, как же это глупо. Единственное, чем он себя утешал, — у него до сих пор при себе все фаланги всех пальцев и, вообще, всё могло бы быть намного хуже. Спустя ещё пару часов он наконец услышал звук открывающейся двери и комнату заполнил свет, который болезненно ослепил его почти на минуту. — Доброе утро, — сухо поприветствовала его Софи и села напротив. — Для кого как. — Борясь с внутренней дилеммой, он всё же взглянул на неё: тот же облегающий костюм, тот же тугой хвост, те же холодные глаза. — Вчера я повела себя не очень профессионально. — А если бы ты вела себя профессионально, я бы уже лишился парочки фаланг? — Язвить с утра пораньше — это единственное, что ему оставалось. — Не-ет, у меня другие методы, это слишком примитивно. Как и паяльник. — На её губах появился намёк на улыбку, а лёд в глазах тронулся. — Как ты вообще оказалась тут, в этой профессии? — Кажется, кто-то вчера сказал, что ему предельно понятно: я тут задаю вопросы, а не ты. — Ладно, просто интересно было. — Что ты предпочтешь: дружелюбный разговор или что-то более болезненное? — Ты предлагаешь мне добровольно сдать страну? — Да брось, ну что за «сдать страну», слишком громко сказано. И ты всё равно это сделаешь, это только вопрос времени. И твоего благосостояния. — Я вообще сомневаюсь, что обладаю хоть какой-то полезной информацией. — Дешёвый блеф, — Софи цокнула и закатила глаза. — Слушай, по старой дружбе, вгони мне в глотку кинжал поглубже, так, чтоб насмерть. Я уже не могу сидеть на этом грёбанном металлическом стуле. — А, я совсем забыла про это вчера. — Она встала и скрылась из поля зрения. Риан услышал звук открывающегося и закрывающегося шкафа, а после звук защелкивающегося замка. Затем Софи вновь села перед ним. — Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил. За той дверью, — она указала на проём, в котором пропала в прошлый раз, — ещё одна дверь, но уже с кодовым десятизначным замком, а за ней через два метра ещё одна такая же дверь, но уже с другим кодом. Коды знаю только я. Про то, что ты здесь, и вообще про это место не знает ни одна живая душа. Я думаю, что ты достаточно умён, чтобы понять: тебе не получится сбежать. Можешь ради развлечения попробовать напасть на меня, но за свои переломы ты будешь отвечать сам. В теории, у тебя даже может получиться меня убить, а затем умирать здесь медленной, голодной и мучительной смертью. Но, повторюсь, ты достаточно умён, чтобы этого не делать. Так ведь? — От её нарочитой доброжелательности в голосе по телу пробежали мурашки. — Да. А, кстати, где мы? — На втором этаже под землёй, в моём личном бункере. — Круто. — Что он ещё мог ответить. Софи встала со стула, и только сейчас мужчина заметил нож у неё в руках. Она подошла и разрезала им сначала веревки на его ногах, а затем, наконец-то, верёвку, сковывающую кисти рук. Она отошла и стала наблюдать за тем, как Риан медленно выпрямляет руки перед собой, разминает локти, плечи, чешет нос, встаёт и пару раз наклоняется. — Там ванна, — произносит девушка, указывая ножом на дверь справа за его спиной, когда он закончил. — Полотенца, чистая одежда тоже там. В ящике под столом бумага и ручка, по-хорошему напиши то, что нужно. И мы с этим покончим, — равнодушно произнесла она и оставила его в полном одиночестве. Когда он обернулся, то увидел за своей спиной подвесной деревянный шкафчик со стеклянными вставками на дверцах, внутри которой красовалась коллекция ножей, плёток и других острых и опасных предметов. На дверцах был массивный навесной замок, а на правой дверце сбоку на дереве трещина — место, куда прилетел метательный нож в тот раз. Риан предпочёл больше не смотреть на этот объект в комнате. Прохладные капли воды скатывались по его волосам и телу, доставляя непередаваемое наслаждение. Он думал, что ему делать дальше. Возможно, это последний день его жизни. Конечно, не так он себе его представлял. Она правда убьёт его, как только получит то, что ей надо? Правда сможет? В любом случае, он уже смирился со своей судьбой: он всегда осознавал риск своей профессии, да и будто умереть от её рук — не самая поганая смерть в мире. Он сел за стол и начал писать. Пока он писал, она принесла ему еду, простую и сытную, но после суток (вероятно, столько прошло времени) голодания она казалась пищей богов. Исписав почти десять листов, он закончил, написав об этом на весь одиннадцатый лист крупными буквами, и отложил на край стола. Его давно манила кровать в углу комнаты, и он наконец добрался до неё. Она была такой мягкой после жёсткого стула, что, казалось, он готов проспать на ней целые сутки. *** Он проснулся от странного ощущения, словно горячая капля упала ему на грудь. Когда он открыл глаза и хотел инстинктивно их протереть, Риан обнаружил, что его руки привязаны к изголовью кровати по разные стороны от головы. В темноте был лишь один источник света недалеко от него — свеча. Когда он полностью прояснил взгляд, то понял, что Софи в своём чёрном костюме сидит на его бёдрах, расставив колени по обе стороны от его тела, и держит свечу кроваво-красного цвета, растопленный воск от которой капает на его обнаженный торс. Пламя свечи отражалось в её безумных глазах. — Что за чертовщина, Софи? — в шоковом состоянии выкрикнул он. Ещё одна капля упала на него. Сомнительные ощущения. — Ты меня обманул, — с нескрываемым гневом в голосе сказала она. — Опять! Ты думал, что всё так просто? Что я не проверяю информацию? Что, я дура, по-твоему? — Она поднесла свечу ближе и наклонила. Несколько более горячих капель упали на его живот. Он издал приглушённый стон и попытался дёрнуться, но она крепко сжала его туловище между своих ног. — Нет, конечно, нет. — Конечно, да, он так и думал. Но не в такой грубой форме. — Я предлагала тебе по-хорошему. Я даже хотела отпустить тебя, ведь знала, что тебе будет тупо стыдно рассказать о всей этой истории и меня всё равно никому не найти. Но нет! Какая логическая цепочка в этот раз выстроилась в твоей голове? — Я… — Ещё одна капля упала на грудь, и он сморщился от боли. — Я не хотел стать изменником. — Как банально. Твоя жизнь — это одна, — капля, — сплошная, — ещё одна, — мелодрама. — Последняя, самая горячая. — А ты в ней — самый большой лгун. — Прости… — Не сильно похоже на искренность. Чёрт. Почему именно сейчас он не может отвести от неё взгляд? В таком положении её грудь выглядит ещё привлекательнее. Она трётся своим пахом о его. Её волосы слегка выбились из тугого хвоста и плавно спадали на плечи. Чёрт. Да он же грёбаный мазохист! Но она такая сексуальная сейчас… — «Прости…» — спародировала она и хотела продолжить свою тираду дальше, но вдруг заметила его размытый взгляд на себе, а затем… Боже… Он ненавидит своё тело. Как можно было возбудиться, пока тебя пытают? — Да ты же чёртов мазохист! — вслух озвучила она его мысли. — Как же я могла забыть. Ты же всегда им был. — Её лицо озарила хитрая улыбка. Она отставила свечу на прикроватную тумбу, встала с него и с кровати и скрылась из поля зрения. «Как бы провалиться ещё глубже под землю или вовсе испариться?» — его спутанные мысли вмиг развеял треск хлыста. — Моя новая плеть, — с лаской сказала она, затем наклонилась к его лицу и силой впихнула что-то в рот, хотя он даже не сопротивлялся. Первый удар, несильный, пришелся прямо по ребру, второй — по боку, третий, слишком сильный, — по животу. Комната на несколько минут наполнилась щёлканьем плети и бессвязным мычанием. Её подавляющая власть над ним, его абсолютная беспомощность перед ней — так было всегда, так было и теперь. Возможно, теперь он добился абсолютно всего, о чём мечтал в старшей школе. После седьмого удара девушка отложила своё оружие и вернулась на своё место на нём, только переместившись чуть выше, ведь его возбуждение никуда не делось. Она провела ладонями по его бледному торсу, сейчас исполосованному красно-розовыми линиями. Она достала кляп из его рта. — Твою мать, — выругался он. — Не ври, тебе понравилось. — Я этого не отрицал. — Он сам не понял, как эти слова вырвались из его рта. — Помнишь, я говорила тебе о том, что всё должно быть закончено? — Да. — Он понятия не имел, причём тут это, ведь его мозг, казалось, превратился в бесполезный возбуждённый клубок. Она наклонилась и впилась в его губы с жадным поцелуем. Он бы обхватил её своими руками, если бы они не были связаны, но сейчас он мог только ответить так же жадно. Она зарылась в его волосы рукой и сильно их потянула — видимо привычка. Этот поцелуй был таким всепоглощающим, что теперь уж наверняка в его голове была кашица. Когда она спустя несколько минут отстранилась, оба тяжело дышали. — Как непрофессионально, — саркастично прокомментировал Риан, переводя дыхание. — Как смешно. Она вновь с него слезла и стянула остатки его одежды, а затем разделась сама. — Развяжи меня. — Нет. — Я никуда не убегу. — Тебе некуда бежать. Она оседлала его и начала резковатые поступательные движениями. Слишком нетерпеливо, словно у неё был включен таймер. С губ мужчины сорвался стон. Так грубо, так жадно. Она раздвинула колени пошире и запрокинула голову назад; он вошёл глубже. Ему кружило голову от этого жара, от этого безумия. Такие мокрые и грязные поцелуи, стоны. Заниматься сексом со своей убийцей — этого точно не планировалось в его размеренной, рутинной жизни. Но ему определенно это нравилось. Это всё ещё казалось каким-то сном. Но ему точно навсегда впечатается эта картинка в голову: Софи держится за изголовье кровати, её волосы падали ему на лицо, её руки блуждали по их телам, её длинные прикрытые ресницы, её плавные формы… Старые чувства смешались с абсолютно новыми ощущениями, он двигал бедрами в такт ей, она наращивала темп. Это так безрассудно. Это не он. Сейчас с ней, связанный в постели, был кто угодно, но не он. Возможно, все его демоны в одночасье решили вырваться наружу, чувствуя приближающуюся смерть. Её обнажённая фигура на нём была идеальна. Как он мог с ней так поступить? А если бы у них правда всё сложилось? Нет, сейчас не время для таких мыслей. У них ещё много времени во всём разобраться. Она кончила, сжавшись вокруг него, и тогда он не смог сдержаться и резкими толчками последовал за ней в эту пучину безумия и анархии чувств. Она всё же его развязала. Они лежали в полумраке нагишом в обнимку. Он гладил её мягкие растрепавшиеся волосы и смотрел в потолок. — Это так… странно. Но так приятно, — тихо, почти шёпотом произнес он, словно боясь спугнуть. — Ты этого точно не планировал, — со слишком грустной улыбкой для этого прекрасного момента сказала она. — Тогда ты сказала, что ничего не должно остаться незаконченным до смерти. Причём тут это? — вдруг вспомнил Риан. — Я умру завтра, — она так спокойно это произнесла. Но каждое слово болезненным эхом разнеслось по его сознанию. Умрёшь? Нет. Нет… — Что? — Он так резко повернул голову к ней, что царапина над кадыком начала кровоточить. — Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь. — Просто так сложились обстоятельства. Невозможно уже что-то изменить. Я совершила слишком много грехов в этой жизни, и всегда приходит время расплаты. Рано или поздно. — Она повернулась и с нежностью взглянула в его травянисто-зелёные глаза. — Я… Я не понимаю… — Никому не нужна от тебя информация. Я просто хотела… прояснить всё с тобой, закончить незавершённое, так сказать. Я думала, что мне хватит пары недель стороннего наблюдения за тобой. Что я просто увижу тебя и успокоюсь, но мне хотелось всего тебя, вывернутого наизнанку. — Она положила ладонь на его щёку. — Прости… — Я... Я не понимаю. Почему ты умрёшь? — Перед глазами лишь мутная пелена и её глаза. — Это неважно. Я люблю тебя, всегда любила тебя и буду любить в другой жизни, хоть и такой больной любовью. — Она потянулась к его губам и сорвала с них последний нежный поцелуй. Она смотрела прямо в его глаза, находилась в сантиметре от него, касалась его своим дыханием. Он замер, уже предчувствуя, что это тонкое равновесие сейчас полетит с обрыва. — Прости… Если когда-нибудь сможешь. — Резкое движение её руки, и опять то же ощущение, что и тогда, около входной двери — холодный шприц в его шее. И последнее, что он увидел перед тем, как темнота поглотила всё вокруг, — её блестящие от слёз глаза. И больше ничего. *** Риан очнулся в больнице — он понял это по характерному запаху. Тяжёлая голова, песок во рту — уже слишком привычные ощущения. Слишком светло вокруг. В руке игла капельницы. — Эдриан, как Вы себя чувствуете? — Послышался высокий голосок медсестры. — Вроде, живой. — Он даже не повернул голову. Всё вокруг казалось иллюзией, чем-то ненастоящим. — Что произошло? — На Вас напали в подъезде с целью ограбить, полиция уже задержала виновного, какой-то домушник, давно в розыске, позже следователь Вам всё объяснит. У Вас небольшое сотрясение, но все обошлось. Доктор скоро к Вам подойдёт. — Звук закрывающейся двери. Какой-то домушник… Не шикарная девушка в чёрном костюме, а старый вор, который давно в розыске… Он нашёл на прикроватной тумбочке стакан с водой. В памяти начали складываться кусочки последних суток. Что, чёрт возьми, это было? Где она? О чём она говорила? Что за бред? Сколько опять он был без сознания? Это всё правда был эротический кошмар? Сон в бреду? Нет, вот это уже точно бред какой-то. Точно! Он задрал больничную тунику. Следы от плети на месте, маленькие точки от воска тоже. Нет, это всё было взаправду. Он коснулся кожи шеи над кадыком. Маленькая шершавая царапина, всё ещё там. Нет, сомнений быть не может. Он нашёл на тумбочке своей телефон. Сейчас на два дня вперёд, чем было до этого. Да, всё сходится, двое суток. Он открыл последние сообщения, последние звонки, фотографии, историю геолокации. Ни-че-го. Абсолютно. Да и откуда там чему-то взяться. По привычке он смахнул вбок и открыл новостную ленту. Первая же в списке новость зацепила его взгляд, он начал бегло читать: «Несчастный случай в дачном посёлке: старый дом сгорел до тла, погибла одна девушка. По предварительной информации, произошёл газовый взрыв. Тело неопознано. В доме пожарные нашли глубокий подвал и коллекцию незарегистрированного холодного оружия; ведётся проверка. Других постарадавших нет. Следите за нашими новостями». В сердце что-то болезненно сжалось: слишком много совпадений, слишком больно потерять то, что только что обрёл, слишком трудно жить дальше свою скучную серую жизнь, когда, как гром среди ясного неба, в неё на сорок восемь часов ворвалась неповторимая девушка, любовь к которой будет жить в нём вечно. Проще просто представить, что это и вправду был сон. Но это не было кошмаром, нет… Это был самый прекрасный и самый яркий сон в его жизни.