Как ты мог?

      — Ты считаешь, ты был хорошим правителем? — вопрос приговором прозвучал в ушах, оседая тяжким грузом в груди.       Алфёдов медлил пару секунд. Секби был серьёзен. Правда серьёзен. Его взгляд холодный, совсем не такой, каким он его знал, смотрел прямо, изредка перемещаясь в сторону раскинувшегося на холме государства. Купола церкви сверкали в лучах заходящего солнца, выставляя на показ своё величие и красоту. Домики-декорации стояли среди обильно растущей зелени. Памятник, цветы, пару могилок и тропинки, что жилами растилались по всей земле. При взгляде на это душа грелась, наполняясь приятным теплом. Его радость и гордость. Широкая улыбка рассекла лицо.       — Лучшим! При мне ВерхнеВерстанск расцвёл! Самый процветающий регион империи. Мой мир ныне. Моё всё! — без колебаний заявил Княз, одну руку на бок положив, а другой владения свои окинув.       Секби молчал. Пару секунд, что длились вечностью. Его взгляд, казалось, стал лишь мрачнее, а брови лишь сильнее нахмурились. Однако напрягало больше не это, а то, что он после со вздохом стал до необычия пустым в лице. Безразличное "ясно" слетело с его уст, чем заставило Алфёдова замешкаться. Непонятные действия со стороны императора, магнитит в его руках. Всё было как в тумане. Алфёдов с волнением следил за каждым действием, не понимая их конечного результата. И как только блок был поставлен, до уха донёсся подозрительный звук механизма, и через секунду на фоне заката загорелось ещё одно пламя. Деревянный, немного неаккуратный, но сделанный с любовью, собственноручно, забор погружался в пучины языков пламени. Треск дерева жгучей болью оставался в голове. Внутри груди что-то оборвалось, а глаза расширились, пытаясь сквозь внезапно появившуюся муть, увидеть чётче. Алфёдов схватился сначала за рот и щёки, после горло, грудь, опять голова. Он просто не знал куда деть свои дрожащие пальцы, что цеплялись за всё, что попадёт в их зону досягаемости. Тихий обрывистый крик слетел с губ, после утонув в далёком шуме пожара. Ноги обмякли, перестав держать владельца, и он рухнул на каменную плитку, больно ударясь коленями. Но это было не важно. Он безотрывно смотрел на своё детище, объятое пламенем.

Как... Как Секби мог? Он... Он правда сделал это. Так безжалостно поджёг его труды, его любовь.

      — Я тебе давал много шансов, Алфёдов. Но я больше не буду игнорировать очевидное. Я даю тебе две недели, чтобы найти Ослана — голос холодный, строгий, как и взгляд.

      О чём он говорит? Какой к чёрту Ослан, какие две недели?! Он только что поджёг город собственной империи, город Алфёдова!

      Губы дрожали, а руки беспомощно хватались за каменную тропинку, царапая подушечки и костяшки о мелкие камни и шершавый камень. Вокруг кричали люди. Кто просто, кто с вопросительными восклицаниями, кто с призывами срочно тушить. Но Алфёдов не слышал их. В голове роем пчёл были только два звука - костёр и его слова.       — Ты меня слушаешь вообще? — надменный голос, что сквозь пелену прорывался самым страшным громом.

Да как он смеет? Как он может так бездушно смотреть на то, как горит его мир?

      Алфёдов, стиснув зубы, вскочил с земли, бросаясь на императора, опрокидывая его на землю и нависая сверху. Чужая голова нехило приложилась о камень, а корона в виде золотого венка, что заменяла некогда настоящую, со звонком слетела и укатилась. Ящер опешил, вовсе не ожидая этого. Руки вцепились в чужое тело, пытаясь оторвать его от себя.       — Слушаю? Слушаю?! Ты уничтожил то, что было мне так дорого! Какие две недели, ты сам себя слышишь?! — вцепившись в чужие плечи, в опасной близости к шее кричал снеговик.       — Княз, ты совсем с дуба рухнул?! — лёгкое шипение исходило из горла, пока он отчаянно цеплялся за снеговика.       — Секби, как ты мог?! — голос срывался на отчаянный крик, вперемешку со слезами, что крупным градом скатывались по белоснежным щекам — КАК ТЫ МОГ?! ТЫ УНИЧТОЖИЛ МОЙ ТРУД, МОЮ ЛЮБОВЬ, МОЮ ЖИЗНЬ! Это... Это был мой луч надежды, что озарял мои дни радостью. А ТЫ!-       Секби с круглыми, абсолютно шокированными глазами смотрел на Алфёдова, словно только что услышал главную тайну мира. Тот плакал, плакал от предательства, от боли. Не той, которая отдавалась пульсом в разбитых коленях. Не той, что жгучими пятнами горела от крепких рук ящера, вцепившихся в него. От той, что разрывала его изнутри – словно пожар горел и поглощал всё на своём пути, не там, внизу... А здесь, прямо в этой груди, что бешено вздымалась, часто сбиваясь с ритма, когда Алфёдов всхлипывал. От накрывшей истерики тело и вовсе обмякло, его било крупной дрожью,и он не мог уже ничего, кроме как продолжать истошно спрашивать: "как ты мог, Секби?" - и ронять слёзы на чужое лицо. Ребята, что были рядом, вцепились в плечи Княза, оттаскивая его назад. Он не вырывался, безвольной куклой повиснув в их руках. Он лишь смотрел на пожар, что охватил уже пол города. Нет смысла тушить – это не спасёт ничего. Но смотреть было невыносимо. Невыносимо больно, словно он лично находился в эпицентре этого кошмара. Секби, которому помог подняться Блс, ошарашенно смотрел на него. Он... Никогда не видел его таким. И от этого самому становилось больно, тошно. Он совершенно не думал о его чувствах, поглощённый идеей мести за всё, что Алфёдов успел натворить за время своего правления. Он перевёл взгляд с трясущегося тела друга, которого обнимали Диамкей и Ники, на ранее стоявший ВерхнеВерстанск. Огонь безжалостно и бесцеремонно ел каждый блок, поднимая в залитое, будто кровью, небо столбы дыма, среди которых пробивались лучи солнца. Они падали на стремительно темнеющие купола, что с каждой секундой теряли свой блеск. Растительность уже была чёрной массой, а бедные верблюды бегали из стороны в сторону, пытаясь спастись. "Памятник Погибшим Снеговикам" теперь был не только в их честь. В честь всего ВерхнеВерстанска и его падения. Ветер с запахом гари и боли ударял в лицо. Ещё пара секунд, и от города останется лишь пепелище...       Взгляд вновь переместился на снеговика, которого успокаивали жители Урюпинска-1. Губы дрогнули, а руки сжали проклятый магнитит, что сегодня разрушил, по вине Секби, чью-то незаконченную симфонию, полную искренней любви. Секби хотел подойти, положить руку на плечо, тоже успокоить – но не решился. Этого действия бы не поняли. Он... Не знал, не думал, что он так отреагирует. Взгляд устремился на горящий город. Если ещё и можно что-то спасти, то он сделает это!       Крылья за спиной распахнулись с молниеносной скоростью, сопровождаясь звуком фейерверка. Он кружил над пожаром, стараясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь толщу тьмы. Дым клубился огромными столбами, устремляясь вверх. Едкий запах гари неприятно бил в нос. Секби видел уже обугленные коряги, вместо домиков-декораций и туалетов, ярко пылающее сено, почерневшую статую снеговика и объятого пламенем "Двоянского" верблюда. Всё это уже не спасти – либо нет смысла, либо оно не пострадает так сильно само по себе. И среди обломков, казалось бы уже потерянного города, были слышны истошные и протяжные крики. Верблюды, что носятся из угла в угол, пытаясь спастись. Секби выругался про себя, отмечая халатность своего "телохранителя", которому было велено вывести всех жителей до пожара. Однако и обрадовался, ведь их ещё можно спасти. Он приземлился на подгоревшую траву, тут же подбегая к животным. Благо на одном было седло. Оседлав его и схватив за поводок второго, он дёрнул верблюда к выходу. Не очень охотно, всё ещё с ужасом в глазах, но они поддались.       Диамкей видел, как среди клубов дыма мелькают 3 светлые фигуры и вскрикнул, тормоша Алфёдова за плечи — Смотри, там Секби верблюдов спасает!       Княз обернулся почти сразу, не понимая до конца из-за чего - потому, что его животных кто-то спасает, или потому, что это делает ящер. Он ничего не сказал, лишь смотря,как император обгоняет очаги пламени, двигаясь к выходу. И, несмотря на обиду и злость, сердце всё же больно сжималось, при взгляде на то как любимая накидка Секби чуть подожглась, окрашивая её край в тёмное дырявое пятно. Алфёдов злился, до сих пор ужасно злился, что ящер такой идиот. Сначала поджигает регион своей же империи, а потом, рискуя собой, бросается в огонь спасать животных. Он беспокойно замер, когда все три фигуры исчезли среди черноты дольше, чем на пару секунд. Всё выглядывал их, приподнимаясь в чужих объятиях. Чуть было сам не бросился за этим придурком, пока тот не появился на крыльях из-за забора.       — Я, я их спас! Всё хорошо, все в порядке.. — сообщил он, приземляясь на площадку.       Взгляд сразу же устремился на Алфёдова, но тот отвернулся, смотря на огонь. На то, как его княжество догорает в лучах заката. Ветер, смешанный с запахом гари, трепал волосы и одежду. Короны обоих валялись где-то позади, сверкая золотом. Все величия и статусы сейчас были отринуты.       — Алфёдов, я... — но он не нашёл подходящих слов.       Он просто встал рядом. Волосы, дрожащие на ветру, помятые и подгоревшие элементы одежды и невысказанные извинения. Секби смотрел, как свет играет на белоснежной коже, волосах и чёрных, как бездна, глазах, в которых тонул мир и печаль. Он осторожно взял его руку в свою, чуть сжимая. Алфёдов не одёрнул её, продолжая смотреть вниз. Какой же Секби дурак.

***

      Алфёдов брёл по аду к порталу, гремя инструментами и материалами. Но когда фиолетовая дымка рассеялась, то перед ним предстал вполне целый забор из нового дерева. Прошли целые сутки после пожара, и снеговик изначально подумал, что у него начались глюки после произошедшего. Он быстро поднялся по каменной тропе, забегая внутрь. И к его удивлению, всё было на месте. Купола церкви всё так же сверкали под солнечными лучами, забыв об обжигающем пламени. Домики-декорации и туалеты были восстановлены, не очень аккуратно, чуть небрежно. Но они стояли. Наспех сделанные телеги вновь были забиты свежим ароматный сеном. Статуя опять была из светлого, совсем не потемневшего, камня. Загон цел, и в нём – целые и невредимые верблюды. Лишь всё ещё жёсткая и тёмная трава со свеже-посаженными цветами выдавала следы прошлого ужаса. Алфёдов бродил из угла в угол, не веря своим глазам. Как так быстро?! А главное - кто? Руки быстро нашарили в шалкере кисточку с сияющей пыльцой. Он помазал наспех сделанный дом и бросился прочь.       Снеговик ворвался на чужую базу, застав там её хозяина, Клайда, и Блс'а. Они о чём-то спорили и кричали, как обычно. Но Алфёдов не обращал на внимания, чётко направляясь к ящеру. Секби и слова вставить не успел, как по нему прошлись пару раз предметом, после чего он начал подсвечиваться.       — Вот! Я знал, что это ты! — воскликнул Алфёдов, сияя улыбкой.       — Да что я опять сделал?! — возмущённо спросил Секби, после чего, задумавшись, вдруг округлил глаза.       Клайд, смотря на это, пожал плечами, направляясь за Блс'ом, что прятался в комнатах. Ящер отвернул голову, не особо желая пересекаться взглядом с парой сияющих глаз. Чувство вины всё ещё жгло грудь. Даже если Алфёдов и ахуел, то Император действительно поступил неправильно. Снеговик лишь хихикнул на это, уже не обижаясь. За что, если всё целое? Он подошёл и обнял друга, утыкаясь тому в плечо.       — Ты всё ещё полнейший дурак. Как ты можешь быть таким? — буркнул он в чужую одежду, а после благодарно добавил — Спасибо.       Кончики ушей и щёки чуть покраснели. Секби улыбнулся, смотря на белую макушку, и обнял в ответ. Голова легла на чужую, прижимаясь щекой. Он был рад, что Алф больше не в обиде. Это главное.       — Ты тоже дурак, вообще-то — с тёплой улыбкой ответил ящер.       Снизу лишь посмеялись, прижимаясь сильнее.