Сингулярность

1 Июня 1985.

Чайник свистит, кажется, уже сотый раз за эту ночь. Вся комната пропиталась кофеином, но Ричи не обращает на это ни малейшего внимания. Единственное, что имеет ценность сейчас – небольшая, помятая жизнью фотография в его напряженных руках, с которой на него глядит его маленькая версия, излучая тепло своей улыбкой. Рядом с ним стоит он; для вида закатывая глаза, но неумело скрывая приподнятые уголки губ, от очередной шуткой кого-то из неудачников. Часы показывают начало пятого, очередная полупустая кружка с холодным кофе привычно покоится на столе, а он не смог сомкнуть глаз и на пару минут. Темнота приносила с собой все те фрагменты, что хотелось выжечь из памяти. *** – Видишь? я его ранил! я ранил этого ублюдка! - Глубинно-темные глаза Эдди горели так, как никогда прежде. Он думал, что они смогли. Что у них есть шанс на настоящую жизнь. Воздух прорезает звук рвущейся плоти, и последнее, что видит Ричи перед началом своего персонального кошмара – его любимые глаза, широко раскрытые от шока, и протяжный крик. Туман. – Я трахнул твою мамку. Он не замечает ничего вокруг себя, все его внимание сконцентрировано лишь на мужчине напротив, что на пороге смерти завершает их давно забытую детскую игру. – Это было.. реально здорово.. В пузырь вокруг него не может пробиться ни один посторонний звук. Все крики и просьбы друзей тонут где-то там, невероятно далеко, а он остаётся здесь, не смея поверить, что это действительно конец. Эдс ушёл. Тьма. *** Из забвения его выводит теплая ладонь, незаметно оказавшаяся на плече. Он снова выпал из реальности, не замечая, как по щекам вновь покатились капли. черт. Он оборачивается, и его взгляд цепляется за родные яркие волны, обрамляющие лицо Бев. Девушка не говорит ни слова, лишь берет небольшой плед со стула и накидывает на плечи, слегка приобнимая. Ему нет нужды объясняться, он видит это по ее припухшим, слегка красным не только ото сна глазам. – Ты все еще не ложился? – Казалось бы простой, безопасный вопрос, но плохо скрываемое беспокойство во взгляде сдавало ее с потрохами. В этом она была схожа с ним… Блять. Ричи, испугавшись собственных мыслей, молниеносно отворачивается от Бев, но не рассчитывает своих габаритов, и кружка с недопитым кофе летит на пол. Шум бьющегося стекла разносится в тишине спящего дома. Не проходит и пары минут, как на кухню вваливаются еще несколько человек, заспанно бурча то ли на господа бога, то ли на матушку судьбу, что не щадит их уже и в ночи. Кажется, Ричи стоит ретироваться, и как можно скорее. Бев, словно прочитав его взгляд, извиняется перед друзьями за разбитую кружку, и выходя с кухни за веником, кажется, ему подмигивает. *** Теперь с первого этажа звучат тихие голоса и звон посуды. Снова ложиться спать, как видно, никто и не думал. Возможно, Ричи стоило спуститься и побыть с ними, но разве это стоит того? Хоть что-то, кроме него, теперь стоит места в его мыслях? *** Заряд батареи на телефоне мигает красным, отвлекая его и без того плывущее сознание. Личные сообщения были забиты сообщениями от коллег, знакомых и друзей из прошлой, его, жизни. Они переживали, пытались узнать причину его пропажи - он ведь даже не сказал, куда отправился. Однако, даже спустя час бессмысленного перепрочтения всех этих строк, он не смог заставить себя почувствовать хоть что-то. Разве эти люди могли действительно дорожить им? Разве они знали его? Они даже толком не знали о нем. Время тянулось невыносимо медленно. Да и чего он теперь ждет? Жизнь в доме шла своим ходом. Где-то вдалеке он иногда различал уставший голос Майка, перешептывания Беверли и Бена за стеной, истошный стон Билла, который вчера нажрался так, что смог проспать всю ночь, но теперь, вероятно, умирая от сушняка и головных болей. Только Рич всё так же сидел в комнате, как замурованный в склепе, разбавляя тишину лишь размеренными глотками из украденной с бара бутылки коньяка. Но даже алкоголь не мог исправить ада, творящегося в его голове. Голоса друзей пропали - кажется, неудачники разошлись по комнатам. Стоило им затихнуть, как из углов потянулись другие голоса. Чужие. Он включал музыку, стучал по стенам, говорил вслух, пытаясь воспроизвести свои старые выступления, но казалось ничто не может заглушить этот мерзкий шепот Он пытался спасти тебя.Он пытался спасти тебя.Он пытался спасти тебя. Разве твоя жизнь важнее его? Разве твоя жизнь важнее его? Разве твоя жизнь важнее его? Ты виновен в его смерти. Ты виновен. Виновен. Виновен. Виновен. Виновен. ВиновенВиновенВиновенВиновенВиновенВиновенВиновенВиновенВиновен. Он падает на живот, зажимая уши подушкой. Его вновь начинает трясти, а в глазах становятся слезы. Но шепот лишь нарастает, давит со всех сторон, забирая воздух из легких и ломая кости. Он теряется в этом мучении, не в силах ухватиться за остатки реальности. Тревожный сон подкрадывается незаметно, пока Рич все так же до боли сжимает в руках пропитанную слезами подушку. Он стоит у дверей старого дома Эдди, через очки глаза слепит июльское солнце, а из-за соседского забора эхом разносятся голоса детей. Все как обычно, все, как должно быть. Сейчас Эдди поцелует матушку в щеку на прощание, мило скривит нос, и выбежит к нему, чтобы они смогли отправиться обчищать ларек на окраине. Эдди, конечно, об этом еще не знает. Но разве это важно? Он возмутится, но пойдет за ним вопреки матерным выкрикам. Ноги устают, и Ричи решает присесть на ступеньки. Кажется, солнце начинает идти на спад, а его друг так и не вышел. Это странно. Его мать, конечно, не сильно одобряла их дружбу, но даже если не отпускала его гулять - давала возможность выйти и сообщить. Что-то точно не так. Руки начинает немного потряхивать от тревоги, ноги словно сковывает путами, но он подходит к двери и стучит. Тишина. Неужели никого нет дома? Дверь оказывается не заперта. В доме темно, как в склепе, а в воздухе стоит отвратительный запах. Ну нет, мисс Каспбрак не могла допустить такой антисанитарии в собственном доме. Он проходит дальше, ведя рукой по стене в поисках выключателя. С каждым шагом запах становится все хуже, и когда он наконец упирается в какую-то дверь, нос приходится прикрывать низом рубашки. Толкнув дверь плечом, он на пару секунд замирает, ослепленный резким освещением комнаты. Когда же ему удается открыть глаза, он впадает в ступор уже совершенно по иной причине. Лучше бы он прислушался к интуиции, что орала ему не лезть туда, куда не просят. На Ричи смотрел он. Если это конечно можно было назвать его лучшим другом. Эдди лежал на полу в неестественной позе, а по полу вокруг тянулись длинные разводы засохшей крови. Его обычно яркие глаза приобрели мутно-белый оттенок, а рот оставался изогнут в подобии улыбки. Конечности были заломаны под невозможными углами, кроме правой руки, которую, несмотря на торчащую кость, он словно тянул к нему. Ричи не мог даже закричать. Он словно умер в тот момент вместе с ним, на этом отвратительном полу, задохнувшись гнилым воздухом, в котором, вероятно, теперь были и частички разложившегося тела его друга. Его затошнило. Кажется, шок прошел, и пришло время истерики. Дыхание сбилось, казалось, словно его легкие залили бетоном. Ноги подкосились, и он оказался совсем рядом с телом, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. Голова шла кругом, зрение размывалось, и все, что он видел ясно - пальцы, почти касающиеся его лица, и изогнутые уголки губ. Его любимых губ. Ричи просыпается резко, вскакивая и ударяясь головой обо что-то, что в тот же момент отстраняется, тихо ойкнув. Глаза достаточно быстро привыкают к темноте, и он различает знакомую макушку, которая сейчас сидит у кровати и встревоженно рассматривает его. Билл. Если быть честным, выглядит тот не многим лучше самого Ричи. Глаза из-за слез и немалого количества алкоголя опухли и покраснели, а обычно идеально сидящая рубашка наполовину спадает с плеча, и даже на расстоянии шманит спиртом и рвотой. Тот, как видно, отлипал от бутылки лишь в перерыве на сон, и Рич не мог его судить. – Тебе тоже снился он? – Хриплый шепот друга наконец окончательно приводит Ричи в сознание. Он не отвечает. Только устало роняет голову в согнутые руки, понимая, что кошмар только начинается.

Я из детства бросаю тебе все будущее мира под ноги

Кричу со своего моста, но не могу его покинуть

Мой долг - не дотронуться до тебя и не выбраться из отражения своего.

Сингулярность - Макулатура