Идеалист

      Армия… Что это? Это самое что ни на есть настоящее горнило, которое закаляет характер человека точно как сталь. Она выковывает настоящих воинов — сильных, послушных, не колеблющихся перед приказом начальства и правительства. Ещё бы…       Армия — это отлаженный, точный механизм, где каждый винтик знает своё место. Она превращает обычных людей в отточенные инструменты, способные действовать слаженно и эффективно в самых сложных ситуациях. Иного она не терпит — может сломать. Такого же не нужно никому, верно? Так что только повиновение, абсолютное и беспрекословное.       Одни приходят сюда, движимые целью служить человечеству, защищать слабых и отстаивать справедливость. Хотя о какой справедливости может идти речь в сражении с Колоссами? Другие ищут в армейской службе способ доказать что-то себе — может, собственную силу, а может, чтобы проверить, на что они способны в экстремальных условиях. Может, и то и другое. Третьи оказываются в армии, увы, не по своей воле — обстоятельства вынуждают их сделать этот серьезный, почти отчаянный шаг. У каждого свои мотивы, совершенно отличные друг от друга.       Но есть что-то общее: вне зависимости от причин, приведших сюда того или иного новобранца — каждый без исключения здесь становится другим человеком. Армия учит дисциплине, ответственности, взаимовыручке — качествам, необходимым не только на поле боя, но и в мирной жизни. Всё на благо человечества! Ну не прекрасно ли?       Так и Ксандр ван Хейс оказался здесь — в его душе пылало искреннее желание защищать Ковчег и его жителей. Он стремился доказать не только окружающим, но и самому себе свою исключительность. Наверное, даже мечтал стать героем. Как знать? Идеалистические стремления юноши требовали выхода, и они его нашли.       Хах! Подумать только — отказался от богатства и привилегий, которыми гарантированно обеспечили бы его родители, он пошёл против воли отца, против всего, что считалось правильным в его кругу. Какая разница? Для него это неправильно. Ох, чего только не было… Громкие ссоры, ультиматумы, слёзы матери… Но это неважно. Всё позади.       Сейчас он молодой капитан отдела Зеро, конечно же, благодаря своему упорству и честному труду. Только представьте: он всё сам, без всяких там родительских связей! Хотя, конечно, если говорить честно, то в военной иерархии не обойтись без умения выстраивать отношения. Куда ж без этого? И здесь Ксандр проявил себя как искусный стратег — не только на поле боя, но и во властных здесь кругах. Тяжело ли найти подход? Тут доплатить, там задобрить, иногда немного польстить… Ну ведь самое настоящее искусство, не иначе!       А что же про разнообразность? О, её более чем предостаточно — еженедельные, а порой и ежедневные вылазки всегда могли обернуться неожиданным исходом. Может, тактическим, неизбежным отступлением под натиском Сатиров, а может и маленькой, но победой, в которой был один трофей — крупица информации, которая может хотя бы незначительно, но помочь в многолетней войне с Колоссами.       Быть может, кто-то и скажет: такая жизнь слишком тяжёлая, чересчур опасная. Но для капитана это наверняка было гораздо больше, чем просто работа. Он даже бы сказал, что это его призвание, то, для чего он был рождён. Да, иногда, как и любой другой солдат, он устаёт до невозможного, так что отваливаются ноги и руки к концу дня, пусть порой страх перед смертью, что всегда ходит по пятам, и берёт верх, пусть его тело и украсили пара шрамов после сражений с Колоссами. Пускай! Ван Хейс продолжает упорно идти вперёд, потому что знает, ну или, по крайней мере, верит — именно здесь он нужен больше всего.       И пусть, конечно, это не предел чьих-то мечтаний. Ксандру плевать. Абсолютно. Ему нет дела до других, несогласных с его мнением. Так было, есть и будет. Для него разведка — это то место, где он, по своему нескромному мнению, максимально полезен и ценен для всего человечества. Место, где он может доказать самому себе в моменты разочарования в этой же самой службе после очередной миссии, что его решение оставить прежнюю, весьма беззаботную и бесспорно удобную жизнь было верным.       Но ван Хейс упрямо не позволял себе думать о прошлом. По крайней мере, старался не позволять. Невольно, стоя сейчас где-то в диких землях, наслаждаясь (если это можно так назвать) уходящим днём, старающийся собраться перед завтрашней миссией, он то и дело мыслями возвращался к своему прошлому. И думал, думал, думал… Непрерывно. И это просто невыносимо выводило из себя.       В тех далёких воспоминаниях, которые всё лезли, как назойливые мухи, не было места ни страху, ни боли, не было необходимости постоянно проверять свои силы, испытывать их на прочность. Что поделать? Его работа равняется постоянному риску. Он, конечно, это уже принял это как данность. Ну, почти… Ведь там, в его юности, всё казалось таким простым и ясным. Думать почти не нужно было — всё давно решили за тебя.       Да… Тогда это казалось скучным. Слишком предопределённым. И это душило. Хотелось вырваться, доказать всем и каждому, что ты сам можешь выбирать свою судьбу, а не идти по протоптанной дорожке. Отец настойчиво учил, мать без конца оберегала, а Ксандр… Ксандр злился. Он был уверен, что жизнь — это что-то другое. Что-то гораздо большее. Ведь именно это неправильно — сидеть за стенами, окружённым роскошью, подпитывая себя иллюзиями, что никакой опасности нет. Впрочем, несмотря на все тяготы службы, мнение его мало изменилось на данный момент.       Много времени на раздумья всё же не было, тому подтверждением стал голос, разрезавший тишину и бесцеремонно ворвавшийся в нескончаемый поток воспоминаний. — Ксандр, отбой был, не слышал?       Зейн Карвер. Наверное, единственный человек, ставший другом здесь. Вечно до раздражения сдержанный и отстраненный. Ну прямо полная противоположность ван Хейса! Но всё же друг, на которого можно положиться, как в обычной жизни, так и тут.       Ксандр чуть помедлил, провожая закат взглядом, затем обернулся через плечо и улыбнулся. В голосе просквозила насмешливая ирония: — Слышал. — И почему ты здесь?       Парень беззлобно усмехнулся, делая максимально непринужденный тон: — Потому что хочу.       Карвер покачал головой, опуская её. Он делал так каждый раз, когда внешне был недоволен ответом друга, но приподнятый уголок губ говорил сам за себя — его это всегда очень даже забавляло. — Если завтра на вылазке будешь клевать носом — вини только сам себя и не смей мне говорить об усталости. — Он понизил голос до насмешливого шёпота. — Даже когда никто не слышит. — Затем деловито закончил, рассматривая солнце: — Вставать рано.       Ксандр окончательно повернулся к другу, сложив руки на груди, и, как и всегда, стал язвить: — Рано… — повторил мужчина, не скрывая улыбки. Кажется, выводить людей из себя было его самое любимое хобби. — Ты это уже говорил. Часа три назад. И четыре. И, кажется, вчера тоже. — Потому что ты не слушаешь, — Зейн пожал плечами и сощурил глаза, но в его голосе не было упрёка.       Молодой капитан лишь закатил глаза и, не убирая улыбки с лица, пошёл вперёд, оставляя за собой Карвера.        — Идёшь? А то твоя дражайшая дисциплина будет нарушена. — Она уже, ван Хейс. — Хах! — прыснул парень от смеха, не сбавляя шага. — Тогда беспокоиться больше не о чем.

***

      Лагерь поутру свернули быстро и слаженно. Всё было на своих местах: заряженные аккумуляторы, укомплектованные личные аптечки, необходимое оружие, которое, конечно, мало помогало, но с ним чувствуешь себя увереннее. Солдаты действовали чётко и организованно. Что тут сказать? Пунктуальность, дисциплина и полная подготовка, как и всегда, заслуга Зейна.       Основная группа ушла на райдерах. Ксандр же выделился даже здесь — добирался на самолёте. В отряде он был едва ли не единственным, кто мог пилотировать. Ну и, конечно же, сыграло роль его звание — доверия к нему было куда больше, чем к любому рядовому. Да и, признаться честно, в небе мужчине очень даже нравилось. Это приносило ощущение свободы и вводило в азарт перед каждой вылазкой.       Цель миссии была предельно ясна и конкретна — найти информацию о Колоссах и их происхождении в старом заброшенном исследовательском центре. Впрочем, она мало отличается от прошлых миссий. Но, кажется, эта вылазка обещала быть более продуктивной, чем предыдущие — они продвинулись гораздо глубже по территории, чем это было раньше, потому исследование новой территории порождало надежду на гораздо больший успех.       И сейчас солдаты стояли перед зданием, выстроенные в линию, подсчет которых вели Ксандр и Зейн, раздавая поручения — кто-то остаётся на улице, кто-то забирается выше, чтобы иметь лучший обзор на периметр, кто-то осматривает всё вокруг. Указания были выданы: Карвер с группой людей и аккумуляторами отправится внутрь, чтобы выудить информацию из компьютеров, а ван Хейс с частью других останется снаружи, чтобы тщательнее прочесать территорию на наличие Колоссов и любой другой информации, которая может оказаться ценной.       Капитан начал проводить обход местности, тщательно всматриваясь во всё своим цепким, наработанным опытом взглядом, в поисках каких-либо следов присутствия кого-то постороннего, помимо самого отряда. Благо, ничего не было. Это немного успокаивало. Но неизменно было как-то… не по себе. Пустота вокруг гнела, порождая вопрос за вопросом, а фантазия работала против самого себя, вырисовывая мрачные картины.       Все люди когда-то ушли (а точно ли ушли?) отсюда, оставив абсолютно всё, не намереваясь возвращаться. Вот стоит машина — старая, проржавевшая и обросшая плющом, почти затерявшаяся в высокой траве. Внутри машины сквозь разбитые окна виднелись сгнившие кресла, зелень, пробивающаяся через дно, снятый кем-то руль, и на заднем сиденье, точнее на том, что от него осталось, лежала старая кожаная сумка. Когда-то она, вероятно, была элегантной и дорогой, но время сделало своё дело — потрескавшаяся кожа, потускневшие застёжки, и сделай одно неосторожное прикосновение к ней — рассыплется в прах.       Покинула ли это место владелица с другими людьми, в страхе перед чем-то или кем-то позабыв обо всём, или же её останки покоятся где-то тут, превратившись в ничто? А может, она стала жертвой Колоссов, или же хищных птиц, ну, или диких зверей? Что ж… Ответов на все вопросы не будет никогда. Наверное, это и к лучшему. Иногда лучше правды не знать. Ксандр лишь надеялся, что такого с Ковчегом и его жителями никогда не произойдет. По крайней мере, он сделает всё возможное, что в его силах, чтобы этого не случилось.              Отвлечься от мрачных мыслей не удавалось — шуршащая под ногами солдатов трава создавала шум, заставляя усиленно вслушиваться во всякий шорох и скрип двери, раскачивающейся на ветру, и крепче сжимать автомат в руках. Но всё же опыт, наработанный годами, давал определённое преимущество — острый слух мгновенно и безошибочно мог уловить любые чужую поступь, будь то Колоссы, хищники или дикие.       Ксандр, как и почти все в его отряде, всегда мог определить характер любого движения: будь то крадущиеся шаги зверя или тяжёлая и вполне ощутимая поступь Колосса, ну, или же бесшумные (но не для опытного человека) передвижения диких в кустах. Однако в этих краях появление последних было маловероятно — слишком далеко от их обжитой территории. Да и Колоссы пока не давали о себе знать ни звуком, ни тенью.       Было ли это хорошо или плохо? Наверное, хорошо… Но слишком подозрительная тишина в месте, где ожидаешь возможных врагов, заставляла интуицию шептать о возможном скором ужасе. И чаще ведь не разберешь — то ли это игра твоего богатого воображения, вырисовывающего самые трагичные картины на фоне бесчисленных руин, то ли это вполне реальное предостережение, к которому стоит прислушаться. Но одно капитан понимал точно: сегодня явно было что-то не так.       Признаться честно, отчего-то сегодня ван Хейсу, как бы он от этого не отмахивался и не пытался себя убедить, что это просто нервы, было крайне тревожно. Это чувство возвращалось снова и снова, методично и точечно выклёвывая самообладание — с самого раннего утра его не покидало дурное предчувствие чего-то неизбежного и, возможно, даже катастрофического. Потому он невольно оставался начеку, а тело следовало ему — было напряжено, готовое атаковать или защищаться в любой из возможных моментов.       Минута за минутой тянулись, казалось, бесконечно, в ожидании хоть какого-то сигнала от Зейна. Недовольство от гнетущей тревоги нарастало, выдавая Ксандра в его резких, сбившихся с темпа шагах и шарящим в беспокойстве по всем и всюду взглядом. Его настроение уловили и другие, подхватывая, точно заразную болезнь, напряжение. Но всё же все старались взять себя в руки, потому что на службе нет места страху, тем более иррациональному. Да что там страху — в отделе Зеро не было места эмоциям в принципе, ведь в миссиях они могут стать губительны.       Так прошли часы, прежде чем наконец рация на поясе капитана ожила, заходясь в характерном трещании. Он нетерпеливо достал её, вслушиваясь в речь. — Ван Хейс, это Карвер. — Слушаю. — Информации в компьютерах здесь очень много, она крайне ценная. Также нашли несколько бумажных папок с документами. Сейчас заканчиваем выгрузку последних данных и начинаем отход. Собери остальных, готовность десять-пятнадцать минут. — Понял, — кивнул мужчина, завершая связь и убирая рацию на место.       Несколько минут, и Ксандр уже собрал всех вновь перед зданием, а сам последовал внутрь за Зейном. Только вот дойти до товарища не успелось — внезапный толчок заставил пол под ногами содрогнуться. Мелкие камни задрожали в такт вибрации, пробежавшей по бетонным стенам. Нет, это явно не сейсмическая активность… Чёрт. Это предвестник появления Колосса. И, судя по всему, внушительных размеров. Дело набирало отвратительный оборот — значит, это Аид или Афина. Узнавать, кто именно это был, желания не было и вовсе. Убираться нужно было немедленно.       Не успев сделать и шага, в следующее мгновение мужчина увидел, как в комнате прямо по коридору, откуда шёл свет, очевидно, от компьютеров, вырвалась ослепительная вспышка. Снопы искр, точно яркий фейерверк, осветили в мгновение полутемный коридор. Блять, всё очень и очень плохо — это Зевс. Если Аид и Афина были опасны своей физической мощью, то Зевс представлял также угрозу и другого рода — абсолютно разрушительную, с его умением выжигать электронику в огромном радиусе. Тут был возможен только отход.       На практике встречаться с тремя этими классами не приходилось, только сухое теоретическое ознакомление из учебных материалов. По правде говоря, Ксандр предпочёл бы ещё столько же, сколько служит, не натыкаться на них. Кожа исполинов и без того была мощной, непробиваемой броней, а что там говорить о силе… Увидеть воочию их и пересечься, для пускай и подготовленных разведчиков, равнялось лишь одному — огромным жертвам и неминуемой смерти. Конечно, если только повезёт, можно и остаться в живых, пускай и с мизерным шансом, но перспектива была далеко не радужной, ведь остаться калекой до конца своих дней явно никого не вдохновляло.       Ван Хейс рванул с места обратно на улицу, открывая своему взору ужасающую картину — в паре-тройке километров отсюда виделось обезображенное, несуразное но похожее на людское, будто его создал человек с больной фантазией, тело, а лицо, если это можно так назвать, было не лучше — там, где должны были быть глаза, тянулись вверх рога из плоти, почти соединяясь в нечто похожее на нимб. Только его рост уже вызывал панику и страх — он был не меньше восемнадцати метров. Поистине жуткая тварь.       Он постепенно надвигался неуклюжими, большими шагами, сотрясая землю. Внезапно воздух разорвал жуткий вопль — искажённый, нечеловеческий звук. Казалось, что весь смысл бытия этого существа был заключен в одной-единственной цели — уничтожить всё живое на своём пути. Отряд замер, парализованный ужасом. Казалось, что оружие не имело никакого значения против Зевса. Хотя, чего таить, так и есть.       Из оцепенения вышел только Ксандр. Нет-нет! Смерть не входила в его планы — ни сегодня, ни когда-либо ещё. Не теряя больше ни секунды, он схватил рацию и прокричал: — Зейн, ты где? Нам нужно уходить, тут Зевс, идёт с севера.       Ответом была тишина. Лишь треск статических разрядов в ответ. И в момент, когда мужчина был готов войти обратно в здание, из него выскочил Зейн, ведя за собой остальных разведчиков. Его взгляд был прикован к чудищу, надвигающемуся на них. — Все быстро по райдерам и уходим. Ксандр, — его голос, обычно не выражающий сильных эмоций, заимел нотки страха. Но всё же мужчина старался держать лицо — сеять панику ни сейчас, ни когда-либо нельзя было. — Ты в самолёт!       Отряд, оживившись, последовал приказу командира, спешно расседаясь. Колосс, показалось, понял их замысел — второй рёв был почти оглушительным, он чуть ускорился, насколько ему позволяли его размеры. Но в сравнении с человеческими — он за пару шагов преодолеет расстояние. Шансы, что разведчики вернутся на базу и привезут добытые данные, стремительно падали с каждой грёбаной секундой.       Плохо. Плохо! ПЛОХО! Сука!       Адреналин бил в висках набатом, мозг лихорадочно работал в отчаянных поисках выхода, отбрасывая все бесполезные.       Уйти? Не успеют. Догонит. Отстреливаться? Бесполезно — эту тушу этим точно не прошибёшь. Гранаты? Нет-нет-нет. Всё не то! Блядство! Так-так… Стоп, а если…       Идея озарила голову Ксандра яркой вспышкой. Безумная. Самоубийственная. Но, вероятно, единственная, что может сработать. Нельзя терять ни людей, ни информации, и всё, что он может сделать, — отвлечь и увести Колосса подальше. Он даст шанс уйти отряду. А сам? Он всегда выкручивался. Всегда находил лазейку и хитрость, которая поможет. Он выживет. Выживет?       Страх захватил его, проникая леденящим холодом под кожу, сковывая острой хваткой когтистых рук где-то в груди и скуля беспорядочным, быстрым шёпотом на ухо: «Беги. Прячься. Не лезь. Оставь их. Спасись сам. Ты не обязан».       Обязан.       Медлить нельзя. Голос страха — явно не тот, кого стоит слушать, когда сзади вопит в ужасающем крике Зевс, а отряд вот-вот может погибнуть. Ван Хейс достал рацию и прокричал в неё, нажав на тангенту: — Зейн, уходите, я его отвлеку.       Ответа, одобрения или, напротив, что могло бы быть, скорее всего, чего доподлинно Ксандр сейчас не узнает, запрета ждать он не стал. Быстро сунул рацию в карман на брюках и рванул к самолёту что есть сил. Ноги несли его сами — быстрее, чем мысли, быстрее, чем страх, быстрее, чем тварь, которая уже почти настигла их. Сейчас вся судьба отряда лежала на плечах Ксандра.       В голове лишь билась пропаганда, что всегда звучала от Канцлера и на службе лозунгами, которую вдолбили так глубоко, что она стала неотъемлемой частью самого себя: «Всё во благо человечества». Да. Именно поэтому он и принял такое решение. Отчаянный героизм во всей красе. Громкие слова, слишком пафосные. Но если подумать — другого выхода всё равно нет. Наверное. И плевать — или не плевать, сука, он и сам не знал — наградят ли его, вспомнят ли, скажут ли простое «спасибо». Нет… Всё не ради сраных наград! Главное — спасти других и дать шанс всему оставшемуся человечеству победить в нескончаемой годами битве с Колоссами.       А вот будет ли у него такой шанс… Сука! Нет, выживет! Быть может, за ним вернутся. Или нет — слишком весомая добытая информация… Нет, свои не должны бросить — он даст знать, что жив. А если бросят? Всё же приказы, протоколы… Блять, неважно! Не сейчас!       Пальцы Ксандра дрожали, но движения оставались чёткими и выверенными. Он распахнул дверь кабины, схватил шлем, одним движением натянул его на голову. Сел за кресло, вжимая кнопки, хватаясь за ручку управления. Двигатель взревел, отзываясь на его умелые прикосновения к панели управления. Нога мучительно медленно вдавливала педаль газа. Самолёт начал постепенный, неуверенный разбег. Мда… Взлётная полоса сейчас была бы как нельзя кстати. Но, увы, приходится довольствоваться тем, что есть.       Приборы ожили, фиксируя скорость: 40… 60… 80… Сердце бешено колотилось, заглушая рёв двигателя и несмолкаемую рацию. Рука на штурвале чуть дрогнула, но уверенно потянула на себя. Секунда, и хвост машины оторвался от земли. Ещё мгновение — и он уже в воздухе, стремительно уносясь вверх. Пилот бросил быстрый в сторону, где всё ещё виднелась массивная фигура Колосса. Резким движением он наклонил ручку в сторону, направляя самолёт к Зевсу.       «Только не подведи», — мысленно обратился он к самолёту, чуть крепче и одновременно нежнее сжимая штурвал. Несколько секунд, и он уже выше. Зевс внизу поднял голову, отслеживая движение воздушного судна, грузно двинулся в его сторону. Отлично. Нельзя, чтобы Колосс потерял интерес к нему. Теперь главное — увести его как можно дальше отсюда.       Но как бы быстро не маневрировал Ксандр, Колосс всё равно был быстрее благодаря своим исполинским размерам. Совсем скоро он оказался близко. Наверное, даже слишком. Он протянул свою руку в сторону самолёта, явно намереваясь убрать помеху. Секунда промедления, и пилот бы мгновенно потерял управление, прощаясь со своей жизнью. И тут многолетний опыт пилотирования сработал быстрее, чем мужчина успел подумать: ручка резко ушла влево, педаль газа вдавилась до упора. Самолёт выполнил резкий вираж, уходя от смертоносной хватки.       Отряд стремительно начал отдаляться. Ван Хейс не видел, как оборачивались разведчики, провожая его взглядами. Не знал, что они думали о его поступке, скорее, даже не хотел. Но прекрасно слышал приказ по рации, пробившийся сквозь гомон голосов: — Уходим сейчас же, — прозвучал холодный приказ. А затем слова, которые ощущались как отрезвляющая пощечина: — Действуем согласно протоколу — не возвращаемся. Успех миссии превыше всего.       По позвоночнику пробежался странный холодный, но в то же время обжигающий шип, медленно скользнул куда-то вниз, сместился в живот, стягиваясь там тугим узлом, сжимая все внутренности, то ли пытаясь перемолоть их в кашу, то ли стараясь и вовсе вытеснить их из тела.

      Обида.

             Она настойчиво росла крупным ядовитым цветком где-то глубоко в груди, распирала рёбра, лезла в горло. Она была глупая, детская, совершенно неправильная. Но можно ли винить Зейна? Нет, конечно. Разумом Ксандр понимал всё: протокол есть протокол. Приказ есть приказ. Успех миссии важнее жизни одного бойца. Зачем рисковать остальными? Или, тем более, рисковать добытой информацией? Ну нет! Карвер принял абсолютно правильное решение, виновных тут нет. Иначе и быть не могло — всё согласно уставу, как и учили. Правила всегда были, есть и будут выше человеческих чувств.       Но почему же тогда так сосёт под ложечкой? Почему хочется взвыть от злобы? Почему это отчаяние, оставляющее горький привкус, не уходит, а только растёт, норовя захватить своими цепкими лапами разум и оплести его, точно плющ?       Нет, нельзя ей позволить этого сделать. Он выживет. По крайней мере, сделает всё возможное, чтобы это сделать. Ксандр сглотнул, чуть тряхнул головой, стараясь унять бушующие эмоции. Рука крепче обхватила ручку, чуть надавила, самолёт послушно повторял, ныряя и взмывая в воздухе, уводя Колосса всё дальше от отряда, а себя — от навязчивых мыслей. Он всё обдумает потом, обязательно, если когда сможет.       Всё это безумие, подпитываемое бурлящим адреналином в крови, длилось ещё несколько минут. Но всё это оказалось не так-то просто. Хотя кто говорил, что вообще будет «просто»? Колосс вновь отвлекся на отряд, неустанно следуя за ним, почти не обращая ни малейшего внимания на самолёт. Нет-нет-нет! Нельзя допустить, чтобы он достиг отряда. Решение было принято за считанные секунды: пилот, не сбавляя скорости, стал снижать высоту, приближаясь к Зевсу.       Всё произошло очень быстро. Ксандр приблизился и затем влетел ему прямо под ребра, вспарывая носом самолёта толстую кожу, задевая крепкие рёбра. Самолёт тряхнуло от столкновения, датчики замигали и громко запищали, сигнализируя о серьёзных повреждениях. Чудовище взревело от боли и, наконец переключив своё внимание, попыталось отмахнуться от самолёта, точно от назойливой мухи, но пилот успел среагировать: вновь потянул на себя ручку и взмыл вверх, уходя в сторону.       Но сдаваться так просто явно не входило в планы Зевса, подтверждением тому стал новый удар, который оказался куда точнее: лапа чудовища задела крыло самолёта. Машина накренилась, теряя управление. Очень, сука, плохо! Ван Хейс понял: пришло время крайних мер. Он потянул рычаг сброса райдера. Если повезёт, на что он крайне надеялся, он успеет эвакуироваться до того, как самолёт окончательно выйдет из-под контроля, а затем уйдёт. В следующее мгновение райдер отделился от фюзеляжа, а Ксандр ловко ушёл в сторону, избегая очередного удара.              Высота с ужасающей скоростью стремительно терялась, земля становилась всё ближе и ближе. Только бы выжить. Только бы успеть покинуть салон до столкновения. Но, к сожалению, мольбам не было суждено сбыться: последняя, решающая атака прошлась прямо по верху самолёта, подталкивая Ксандра в объятия смерти. Самолёт клюнул носом, заваливаясь в штопор. Уйти уже не получалось — второе крыло тоже повредилось, первое и вовсе потеряло всякий функционал, двигатели отказывали, вспыхивая пламенем, ручка с педалями не слушались. Полнейший пиздец.       Самолёт ещё раз тряхнуло, и тело Ксандра бросило вперёд — голова с силой ударилась о лобовое стекло. Что ему будет? Прочный материал лишь покрылся сетью трещин. Но шлем не выдержал удара — прозрачное забрало разлетелось вдребезги. Осколки впились в лицо безжалостными клыками, оставляя глубокие борозды на левых брови, щеке и глазу, задевая подбородок, больно ударяясь челюстью.

Боль.

      Адская, всепоглощающая, не знающая пощады, она сразу же дала о себе знать — в глаз будто насыпали раскалённого песка, намереваясь выжечь его, хлынувшая кровь заливала всякий обзор. Зрение сразу поплыло, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Свет солнца, казалось, намеревался добить, проникая прямо в глаза, отдавая резью где-то в затылке. Но закрыть от него глаза никак не получалось — повреждённое веко мгновенно распухло, давя на глаз с такой силой, что казалось, будто он сейчас попросту вытечет.       Секунда, две, три… Земля встретила отнюдь не ласково. Самолёт врезался с ужасающей силой, любовно поглощаемый жадным огнём. Внутри тела раздался какой-то влажный хруст, за которым молниеносно последовала жгучая, распирающая изнутри спину боль. Ощущение было такое, словно тысячи раскалённых ножей впивались в плоть, выводя замысловатые линии. Последний воздух с свистом выбился из лёгких, и сделать новый вдох не получалось — будто кто-то сдавил грудную клетку стальными тисками. Левые рука и нога онемели, не поддаваясь никакому контролю. Чудовищная боль не давала ни оценить ситуации, ни попробовать трезво подумать, как быть. Была лишь неугасаемая паника, которая ласково окутывала сознание, пока то постепенно угасало, норовя утащить Ксандра во тьму.       Что делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ? Это конец? Блять… Конец?! Он умрет?       Попытка не пытка? Ксандр бы точно поспорил. Каждая попытка пошевелиться и выбраться из этой чертовой кабины превращалась в именно в неё. Новая волна нестерпимой боли росла из лопаток, опутывая весь позвоночник, оседая в груди. Ван Хейс смог лишь издать хриплый, беспомощный стон и едва заметно шевельнуть единственной послушной рукой. Ха!.. Кажется, всё же он погибнет сегодня, именно здесь. И неясно, отчего: от травм, огня или рук Зевса. Может, судьба уготовила ему все эти испытания сразу? Наверное так.       Попытки осмотреться проваливались одна за другой. В глазах постоянно темнело, сознание уплывало, а тело, будто устав бороться, медленно расслаблялось, готовясь к погружению в вечный, беззаботный сон. Окружающий шум превратился в монотонный, далёкий фон. Гул в ушах, кровь, стекающая по лицу и скапливающаяся под ногами, сковывающая, ноющая боль — всё это перестало иметь значение. Сейчас он немного придёт в себя и снова попытается выбраться. Хотя… Зачем? Он перестанет бороться и станет спокойнее. Шум стихнет, боль пройдет, и станет получше. Так и будет. Непременно.       Но у судьбы, однако, были иные планы, совершенно не те, которые успел вообразить себе Ксандр, — дверь самолёта с скрежетом оказалась вырвана. Мужчина повернул голову, промычал от яркого, слепящего света и увидел силуэт девушки. — Держись, я помогу! — крик пробился сквозь гул в ушах.       Рассмотреть её не удалось — перед глазами стояла мутная пелена. Да и для чего? Всё это наверняка игры угасающего разума. Откуда тут быть человеку? Но все сомнения быстро развеялись, когда та спешно потянула пилота на себя. Невыносимая боль с новой силой взорвалась в спине, почти до безумия обжигая, казалось, и вовсе всё тело. Ксандр застонал, но девушка не отпустила. Она тянула его, тащила прочь от объятого огнём самолёта. — Вот… Вот так… — Она устало выдохнула, откинувшись на землю и потянув за собой.       В себя лишь более-менее капитан смог прийти из-за порции очередной пульсирующей рези в спине и глазу. Он лежал на ней — странной, чужой, совершенно невозможной здесь девушке. Наверное, дикая… Её руки обхватывали его, прижимая к себе. Она устало проговорила: — Ты только не умирай, приятель, ладно?       Девушка похлопала его машинально по груди. Больно. Но отчего-то помощи ван Хейс просить не стал, лишь обернулся и посмотрел налитыми кровью глазами на девушку. — Это Зевс… — голос ослаб от потери крови, превратившись в хрип. — Беги… — Что?! — она инстинктивно попыталась выбраться из-под мужчины, убраться подальше.       Ксандр снова застонал от боли из-за резких движений девушки. В подтверждение его словам в следующий миг груда металла взорвалась снопом искр, и над тем, что осталось над самолётом, вновь возвысился Колосс. Пронзительный рёв чудовища прокатился по округе, отдаваясь в груди, заставляя содрогнуться от первобытного ужаса. Страх и отчаяние захлестнули сознание новой волной. Они были, казалось, такими же реальными, как боль, неустанно терзающая тело.       Девушка выпустила раненого, отползая, с силой отталкиваясь от него по скользкой от крови траве, задевая раны и без того измученного тела. Ван Хейс издал глухой рык, наполненный болью и отчаянием. Собрав остатки сил, он перевернулся на живот, отчаянно пытаясь подползти к ней. Левая рука отказывалась подчиняться, и он мог опираться только на правую, с трудом цепляясь за влажную землю. Его взгляд устремился на спасительницу, которая не могла отвести взгляда от приближающегося чудовища, словно она была загипнотизирована его смертоносным величием.       Нет! Он не умрет!       Капитан отчаянно, с мольбой прокричал: — Помоги… — вышло слабо, но помогло — девушка вновь смотрела на него. По крайней мере, он это ощутил — размытое зрение не давало более точно сказать. — Прошу…       Но та не ответила. Её взгляд снова устремился к Колоссу, а лицо исказилось в смеси эмоций — страха, изумления и полного непонимания происходящего. Её губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же: — Боже… Боже… Боже… Боже… — Прошу! — выкрикнул он снова, почти кожей ощущая, что Колосс смотрит прямо на них.       Собрал все силы и вновь, как мог, неловко пополз к девушке. Сука! Пальцы вырывали траву, пытаясь ухватиться, силы постепенно покидали, сознание вот-вот будет снова потеряно. Блядство! Тело попросту отказывалось нормально слушаться. Ксандр взревел от боли и усилия. Плевать на эту адскую боль! Жить хотелось куда сильнее. Он протянул руку к девушке, всем своим существом прося о спасении.       Но она всё также неотрывно смотрела на Зевса. Неожиданно её лицо исказилось от презрения и испепеляющей злости, а после, когда воздух вновь разрезал чудовищный крик исполина и послышался хруст остатков фюзеляжа, она молниеносно бросилась к Ксандру. — Уходим! — прокричала она, наклоняясь к нему и протягивая руки.       Ксандр был, мягко говоря, немного ошарашен тем, сколько силы в этой девушке — одним рывком она его подняла и, игнорируя его вскрик от боли, обхватила под плечом и потащила подальше от злополучного места. Сквозь пелену боли и замутнённого сознания он едва различал очертания окружающей его местности. Кажется, она вела его в бункер. Наверное, здесь она была до того, как вытащила его. Спасшая его раздраженно протараторила, не сбавляя темпа: — Давай же, давай, помогай мне, чёрт тебя дери!       И он старался помочь, насколько хватало сил, насколько мог — единственной послушной ногой пытался сместить вес, чтобы облегчить её ношу. Чудо, не иначе: Зевса что-то задержало, что подарило им драгоценные секунды для спасения.       Они ворвались в бункер, девушка спешно опустила парня, захлопывая дверь. В следующую секунду в дверь пришелся мощный удар, стены содрогнулись, отделка посыпалась, оседая крупными ошмётками на пол. Но ван Хейсу уже не было никакого дела: тот скатился по стене, теряя последнюю связь с реальностью. Наконец-то — умиротворяющая тьма и тишина. На самой грани бессознания он уловил хриплый, сдавленный шёпот: — Твою мать…       Приходить в себя показалось крайне мучительно: боль по-прежнему обжигала, бесконечно пульсируя в такт сердцу, и хотелось нестерпимо сильно пить — от сухости язык будто стал наждачной бумагой, противно царапая нёбо. Сколько времени прошло, пока его не было в сознании — точно Ксандр не знал. Силы упрямо не собирались покидать его тело. С огромным трудом он приоткрыл глаза и издал едва слышный шёпот: — В… Воды…       Виновато покачав головой, девушка проговорила: — Прости… — голос дрогнул, будто она вот-вот расплачется. — Пить здесь нечего.       Ха… Мда. Кажется, всё же он сдохнет. Истечет кровью, пока будет без сознания, и покинет этот мир. И рядом будут не сослуживцы или друг, а дикая, каким-то чудесным образом оказавшаяся тут.       Капитан снова откинул голову на стену, чувствуя, как слабость ласково вновь охватывает собой всё тело. Сознание начало стремительно уплывать, но он уже не сопротивлялся. Пусть так — по крайней мере, умрёт в относительном спокойствии. Ксандр опечаленно улыбнулся уголком губ и затем, стараясь попросту не думать, провалился в сладкую темноту, где не будет места боли.