Умирать никогда

      Жизнь постепенно возвращается в привычное русло: после двух недель ничегонеделанья Льву надоедает сидеть дома как овощ, отвлекаясь лишь на книги и сон, который смаривал его после обеденных таблеток. Так что их с бабушкой квартира почти всё время напоминала пансионат для стариков — с монотонным шумом телевизора на фоне, который крутил бессмысленные сериалы про любовь.       За эту неделю Лев наконец-то осилил и дочитал журналы и книги, которые всё откладывал на потом. Провёл полный пересчёт техники, которая осталась у него, готовился к её распределению между оставшимися работниками и новому началу работы. Привыкал кататься по квартире, правда, всё ещё задевал все углы и неровности напольного покрытия. Ему сказали — он привыкнет.       К нему почти каждый день заходил Руслан, который каждый раз приносил продуктов по мелочи да делился делами на улице и в школе. За всё то время, пока Лев лежал в больничке, тот наращивал потенциальных работников, которые желали торговать китайщиной втридорога. Работниками их, конечно, можно назвать с натяжкой — шпана с района, которой после школы нечем было заняться, да взрослые мужики, которых оторвали от стопки родные. Лев был ему очень благодарен за это, ведь он даже и не давал особых указаний ему, а Руслан всё равно продолжал спрашивать пацанов с соседних дворов, готовы ли они работать, когда «босс» вернётся со своеобразного отпуска.       Руслан за это время стал полноценным другом, который нравился ему по-настоящему, который был рядом с ним не из-за торговли, а просто потому, что Русику нравились его специально заумные речи про экономику, поставщиков и торговлю, и он всегда слушал его с открытым ртом, впитывая информацию как губка, хоть и не всегда понимал, про что Лёва вообще говорит.       Лев думал о том, чтобы передать ему половину своих обязанностей, но Руслан был ещё ребёнком, а ещё очень добрым ребёнком — такого сразу сожрут взрослые хитрые дядьки на рынке. Хотя батя его на рынке этом и работает, может, в крови есть эта жилка — что-то продавать, торговаться и таскаться с товаром по дворам, втирая его доверчивым бабушкам и тётушкам.       Руслан, прилагая все усилия, выкатывает его на прогулки по двору, тащит в ближайший парк, катает по аллеям с голубями, которые отлетают от них, испугавшись, что их сейчас задавят. Он видит знакомые лица, удивлённые взгляды и грустные улыбки. Он не хочет, чтобы на него смотрели так, будто он находится при смерти и ничего сам не может сделать.       Руслан заезжает с ним в ларёк, где работала тётя Тоня, которая знала его в детства как того мальчишку, который покупал у неё блок жвачек по рублю, чтобы потом перепродавать их в школе уже по два. Когда она узнаёт в нём того самого Лёву, она раскидывает руками и лезет обниматься.       Тётя Тоня не смотрит на него как на беспомощного ребёнка, только задаёт вопросы, как такое случилось и что у него произошло. Он мнётся с ответом, ведь говорить: «Местный цыганский табор хотел меня проучить за долг, а я, не выдержав позора, сбежал от них с четвёртого этажа в окно…» Руслан замечает его напряжённые плечи, поэтому вместо него говорит, что несчастный случай, авария, больница — и вот Левушка, живой.       В этот раз у тёти Тони он покупает блок кубинских импортных сигарет вместо блока жвачки по рублю.