Глава 1. Сдаться тебе.
16 февраля 2026 г., 20:19
Сад дышал влажным теплом.
Одри стояла на коленях у клумбы, аккуратно прижимая ладонями тёмную землю вокруг молодых побегов. Пальцы были в грязи, на лбу — тонкая прядь волос, выбившаяся из причёски. Она выглядела слишком сосредоточенной для человека, который просто сажает лилии.
— Ты слишком нежна с ними, — раздался позади низкий голос.
Она не обернулась.
— Растения чувствуют, как к ним прикасаются.
— Тогда мне стоит ревновать?
Одри сжала губы, скрывая улыбку. Она знала, что это он. Малек Синнер всегда появлялся так — бесшумно, будто тень.
Он присел рядом, его колени почти коснулись её бедра. Слишком близко.
— Я могу помочь, — произнёс он, но пальцы его скользнули вовсе не к лейке, а к её запястью.
Одри отдёрнула руку.
— Малек.
— Что? Я всего лишь держу тебя. Ты вся в земле.
— Именно. И я занята.
Он усмехнулся.
— Ты занята тем, чтобы игнорировать меня уже третью неделю.
Она резко поднялась, отряхивая ладони.
— Я не игнорирую.
— Нет? — он тоже встал. Теперь между ними не было и шага. — Тогда почему каждый раз, когда я к тебе приближаюсь, ты делаешь вид, что тебе важнее цветы?
Её сердце стукнуло сильнее. Она чувствовала его запах — тёплый, чуть пряный.
— Потому что ты всегда хочешь большего, чем я готова дать.
Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха.
— Я хочу тебя, Одри. Не цветы. Не разговоры. Тебя.
Она замерла.
— Ты слишком уверен в себе.
— Нет, — его ладонь легла ей на талию медленно, давая шанс оттолкнуть. — Я просто устал ждать.
Она собиралась возразить. Правда, собиралась. Но его пальцы сжались чуть сильнее, и внутри неё что-то предательски дрогнуло.
— Малек… — её голос стал тише.
— Скажи, что не хочешь меня, — прошептал он, его губы скользнули по линии её челюсти. — Скажи, что тебе не нравится, как я на тебя смотрю.
Она молчала.
Его ладонь переместилась ниже по её спине — медленно, намеренно.
— Ты вся дрожишь, — он усмехнулся. — И это не из-за ветра.
— Ты невозможен.
— И всё же ты стоишь и не уходишь.
Он развернул её к себе лицом. Их взгляды столкнулись — её упрямый, его тёмный и горячий.
— Ты знаешь, что я могу заставить тебя забыть обо всём, — сказал он тихо. — О долге. О страхе. О том, что тебе «нельзя».
Её пальцы сами вцепились в ткань его рубашки.
— Ты слишком много говоришь.
— А ты слишком долго притворяешься.
Он поцеловал её резко, почти требовательно. Она сопротивлялась всего мгновение — ладони упёрлись ему в грудь, но не оттолкнули. Скорее, держали.
Поцелуй стал глубже. Его рука скользнула к её шее, большой палец приподнял её подбородок.
— Вот так, — прошептал он между поцелуями. — Перестань бороться.
Она выдохнула, и этот выдох был сдачей.
— Если кто-то увидит…
— Пусть завидуют.
Он прижал её к стволу старого дерева, ладонью удерживая её запястья над головой. Не больно, но властно.
— Скажи, что хочешь, чтобы я остановился.
Она посмотрела на него — глаза потемнели.
— Ты не остановишься.
Он улыбнулся.
— Правильно.
Его губы скользнули по её шее медленно, намеренно, оставляя жар вместо слов.
— Ты такая упрямая, — прошептал он. — Но каждый раз сдаёшься именно мне.
Она прикусила губу, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Не думай, что это победа.
— Это не победа, Одри, — его голос стал ниже. — Это ты наконец позволяешь себе хотеть.
Её пальцы запутались в его волосах.
И в этот раз она не оттолкнула его.
Сад всё ещё пах жасмином и влажной землёй. Но теперь воздух был густым от их дыхания.
Одри понимала, что назад пути уже нет.
И впервые за долгое время это её не пугало.
Малек не ослаблял хватки, но его прикосновения стали медленнее. Осознаннее.
— Скажи это, — его губы снова коснулись её уха. — Скажи, что ты этого хочешь.
Одри закрыла глаза. Сердце колотилось так громко, будто весь сад мог его услышать.
— Ты слишком давишь…
— Нет, — он мягко провёл пальцами по её щеке. — Я просто не позволяю тебе снова спрятаться.
Её дыхание сбилось. Она чувствовала, как жар поднимается от груди к горлу.
— Ты самоуверенный, — прошептала она.
— И всё равно ты держишься за меня.
Он опустил её запястья, но не отстранился. Теперь его ладони скользнули по её талии медленно, почти лениво, будто он уже знал исход.
— Я ждал, Одри, — его голос стал тише, хрипловатым. — Каждый раз, когда ты проходила мимо и делала вид, что не замечаешь, как я на тебя смотрю.
Она сглотнула.
— Я замечала.
Уголок его губ дрогнул.
— Конечно замечала. Тебе нравилось.
Её пальцы снова вцепились в ткань его рубашки, но теперь — иначе, ближе.
— Не смей говорить за меня.
Он наклонился — их лбы почти соприкоснулись.
— Тогда скажи сама.
Пауза повисла между ними. Жасмин качнулся от лёгкого ветра.
Одри медленно подняла взгляд.
— Я устала бороться с этим.
Эти слова прозвучали тише, чем она хотела. Но он услышал.
Его ладонь легла на её затылок, притягивая ближе.
— Вот это уже честно.
Поцелуй в этот раз был другим — не резким, а медленным. Глубоким. Словно он смаковал её признание.
Она отвечала.
Без страха.
Без попытки уйти.
Его пальцы скользнули по её спине, задержались на изгибе талии. Он чуть прижал её к себе, и она почувствовала, насколько он напряжён.
— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал он ей в губы.
— Представляю, — её голос был неожиданно смелым. — И тебе это нравится.
Он тихо усмехнулся.
— Опасная девочка.
— Поздно это понял?
Он отстранился всего на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Я понял это в тот момент, когда ты впервые сказала мне «нет». Ты всегда делаешь это так… красиво.
Она покраснела, но не отвела взгляда.
— Ты наслаждаешься тем, что я сопротивляюсь.
— Я наслаждаюсь тем, что ты сдаёшься.
Его пальцы очертили линию её ключицы медленно, провоцирующе. Он не спешил — и это было хуже любого напора.
— Ты всё ещё можешь уйти, — сказал он тихо. — Я не держу тебя.
Она посмотрела на его руки. Потом снова в глаза.
И вместо шага назад — сама притянула его за воротник.
Поцелуй стал горячее.
Её ладони скользнули по его груди ниже, медленно, словно проверяя границы.
Он выдохнул её имя — уже без насмешки.
— Вот так… не прячься больше.
Она прижалась к нему сильнее.
— Не думай, что теперь я буду послушной.
Он улыбнулся, его лоб снова коснулся её.
— Я и не хочу послушную.
Сад вокруг них будто растворился. Остались только дыхание, тёплая кожа и напряжение, которое наконец перестало быть запретным.
Одри знала: завтра всё может усложниться.
Но сегодня она позволила себе быть не разумной.
А желающей.
