Спящая красавица

Ночь. Маргарита спит по подбородок укутавшись в тёплое одеяло. Её сын, стараясь не шуметь, тихо входит в комнату. На пару мгновений так и замирает в дверях – любуется. Чёрные, гладкие, идеально прямые волосы разбросаны по дымчато-синему постельному белью, окружают голову женщины словно ореол лик святого. Комнату освещает лишь редкий, рассеянный свет дорожных фонарей, едва ли достигающий окон квартиры. Постепенно глаза мальчика полностью привыкают к темноте и он может разглядеть черты маминого лица: закрытые миндалевидные глаза, что так лучились добротой днём, аккуратный носик без горбинки, не очень большие, но пухлые и от того мягкие розоватые губки, плавные линии щёчек и подбородка. Теперь, расслабленной и спящей, она казалась нежным ангелом, потерявшимся на этой жестокой земле, но не утратившим способность к состраданию и милосердию. Подросток то ли от нерешительности, то ли от восхищения, всё мнётся в дверях спальни, дальше идти боится. –Весь раскрасневшийся – от мороза на улице или от эмоций? – хмыкает про себя Рита. От чуткого родительского взгляда не укроется ничего. Она не спит, слишком много мыслей в голове, да и как ей не ждать своего мальчика, волнуется ведь. Едва-едва приоткрыв глаза, следит за тем, как сын разглядывает её. Чувствует себя польщённой таким вниманием. Отчего-то с ним женщина ощущала себя в безопасности. Её жизнь наконец подарила возможность жить для себя и радоваться этому. Вокруг всегда было много поклонников, поэтому она не испытывала недостатка ни в любви, ни в общении, ни в стремлении быть нужной кому-то. О да, она была нужна всем. И дарила своё внимание каждому, кто хотел с лихвой. Именно поэтому так мало времени уделяла своим детям во время рабочих будней. Не сказать, что Рита не занималась семьёй. Каждую свободную минуту, даже в состоянии крайней усталости, с ними проводила. Просто надеялась, что её самые близкие люди поймут желание женщины быть хорошей для всех. Пускай это не правильно, но она считала, что им проще простить её за частое отсутствие и постоянную занятость на работе. Рита не забывала о том, что дети нуждаются в постоянном присутствии матери в их жизни. Всегда находила способы закончить дела пораньше, да только не все из них это понимали. Миша злился. Впивался ногтями в ладони, когда видел, как мать обнимала очередную подругу, нашедшую утешение в мягкой ласке и рассудительности Риты. "Да, его родительница всегда умела найти общий язык с другими людьми. Со всеми, кроме своего первенца", – со злостью и обидой думал Миша. Он мечтал впиться зубами в её плоть. Оставить свои следы на хрупком теле, свои метки, которые бы так и кричали "моё, не трогать". Хотелось, чтобы мать надевала на работу свитера под горло или кофты с длинным рукавом, скрывая нанесённые ей раны. Наконец парень вернулся из воспоминаний в реальность, присел на край кровати и стал стягивать с себя одежду. Теперь по крайней мере часть задуманного стала реальностью, а другая собиралась стать прямо сейчас. Его мать лежала на кровати неподвижной беззащитной фигуркой и он не собирался упускать возможность доказать своё собственничество над её телом и чувствами. Рита отныне принадлежит только ему и даже с сестрой он не собирался делится. Хотя, робкая и тихая Анечка могла пригодиться. Девушка обладала особой, таинственной, красотой и подростку было интересно какого это – лишить девственности кого-то столь доверчивого и неопытного? Впрочем, задай он такой вопрос маме, та явно нашлась бы что ответить. Но Мише подобное не могло прийти в голову. Он и сам был пока ещё очень доверчивым, а Рита хранила не один скелет в шкафу. Парень тем временем разделся окончательно. В его крови разливалось страстное желание и мальчик не собирался сдерживаться. Не особо заботясь об отдыхе матери, он приподнял одеяло, залез под него, и навис над телом Риты, расставив ладони по обе стороны от её лица. Женщина решила притворяться спящей и дальше. Ей однозначно хотелось продолжения, но было интересно узнать, что собирается сделать сын с её телом, будучи уверенным, что она не узнает этого. А Миша и не собирался таиться. Он коснулся губами левой стороны материнской шеи, неосторожно задев носом подбородок. Кожа Риты приятно пахла, а на ощупь оказалась мягкой и податливой. Подросток, не сдержав страстного порыва, рукой обхватил горло своей "жертвы" и ощутимо сдавил. Стал выцеловывать губы, кусать, облизывать языком, всё не прекращая давления. Наконец, испугавшись, что кислород в лёгких Риты скоро совсем закончится отпустил. Снова вернулся к поцелуям и облизываниям. Провёл языком снизу вверх по щеке и задел мамины реснички. Чувство ему понравилось и парень, ничуть не смущаясь странности своего действа, стал вылизывать веко. –Нравится чувство власти, да? – хитро улыбнулась Рита. Парень так и замер. Конечно, от прикосновений и столь грубых ласк любой бы проснулся. Он совсем забыл об осторожности. Да что теперь было таиться? –Почему ты не остановила меня? –Не хотела. Казалось, Риту совсем не заботит тот факт, что они родственники, что её сейчас чуть не задушили и явно собирались износиловать, пока она спала. Миша поцеловал мать снова, на этот раз в щёку. Злость прошла с появлением осознания своей вседозволенности. Он больше не желал причинять боль, а хотел только укреплять новое нежное чувство, делать Риту счастливие с каждым днём их запретной близости. Почти раскаявшись в содеянном, мальчик лёг на подушку рядом, укрыл обоих одеялом и перекинул руку поверх тела женщины. Подвинулся ближе. Носом уткнулся в плечо, закинул одну ногу на ноги матери. Прижался к её телу и замер. Рита, почувствовав сильные перемены в настроении сына, повернула к нему голову, согнула руку в локте и переплела их пальцы. –Ну что ты, мой милый? Испугался? Произнесено с заботой, без упрёка. Мише отчего-то захотелось расплакаться, очутиться в материнских объятиях и долго-долго просить прощения. –Мам, прости меня пожалуйста, я не подумал, что могу причинить тебе вред. –Не стыдись своих чувств, я готова принять тебя любым, моё солнышко. Мы не всегда можем быть искренними с самыми близкими людьми, но я прошу тебя, доверься мне. Твоё счастье для меня важнее всего на свете! Кусай, если хочешь. Тебе сейчас важно выразить боль. Мне очень жаль, что я не видела раньше, как тебе не хватает моего внимания. Закончив пламенную и переполненную эмоциями речь, Рита крепче прижала сына к себе и чмокнула его в макушку. Пальцами одной руки зарылась в его отросшие, теперь слегка длинноватые по её мнению, волосы. Чёрные – такие же, как и у неё. Доугой стала гладить спину и плечи парня. Неизвестно сколько времени продолжались её ласки, подросток вдруг приподнялся на локтях и немного неуверенно коснулся губами родных губ. Из-за неудобной позы поцелуй вышел неуклюжим, смазанным. –Я люблю тебя. –И я тебя, мой милый. Очень сильно люблю. –Я знаю, мам. Прости, что не верил. –Это ты меня прости, совсем в работе завертелась. Но искренние извинения Риты утонули в очередном поцелуе. –Можно мне продолжить? – парень в неуверенности теребил край одеяла, собираясь то ли сдёрнуть его, толи спрятаться под ним. –Конечно, мой дорогой, для тебя всё что хочешь, – захихикала его мать. Миша отодвинул покрывало в сторону и наконец позволил себе насладиться видом обнажённого тела. Волосы женщины у нижних губ блестели от влаги. Мальчик раздвинул их и положил указательный палец внутрь так, что кончик упирался в кожу рядом со входом, а основание легло на клитор. Круговыми движениями, с лёгким нажимом, помассировал. (И где только научился так?) Рита протяжно застонала. Получив столь явное приглашение продолжить парень совсем потерял голову. Он наклонился и вобрал в рот вставший, казавшийся коричневым в темноте, сосок. Сдавил его губами и с громким чмоканьем выпустил на ружу. Сам смутился от шумного звука, от того сильно и резко выдохнул. Кожа на груди женщины покрылась мурашками из-за внезапной перемены температуры. Прохладный воздух, окативший мокрый наряжённый сосочек ощущался настоящей пыткой. Рита не выдержала. Поднесла руку к груди крепко сжала, а затем выкрутила его указательным и большим пальцем. Почти закричала от накативших ощущений, а сын тем временем продолжал ласкать её между ног, всё наращивая темп, но так и не стремясь проникнуть внутрь. Череда укусов обрушилась на грудь женщины. Мальчик нещадно мял и лизал её. Рита, задыхаясь в стонах, могла только молить о продолжении. Боль, ужасная боль от грубых укусов пронизывала тело словно ударами молнии, и даже возбуждение, дикое настолько, что причиняло сильный дискомфорт, не уменьшало её. Ужасно, до дрожащих бёдер, Ритаа хотела разрядки. Наконец, Миша, оставив очередную красную отметину, на этот раз под рёбрами, приставил член ко входу во влагалище матери и потёрся головкой. Первобытная похоть бурлила в его венах. Сжалившись над метавшейся на постели женщиной, парень всё же вошёл в неё. Однако, двигаться не спешил. Сам едва сдержался, чтобы не кончить сразу от ощущения жарких, пульсирующих стеночек вокруг своего органа. Его член не был особенно длинным, но в толщину имел хороший размер. Елена вся сжалась от ощущения своей наполненности. Осознание того, что всё это с ней делает её сокровище, её любимый сынок, приблизило оргазм слишком близко. Балансируя на грани оргазма, она крепче притянула мальчика к себе и подалась бёдрами навстречу. Мише безумно нравилось видеть маму такой: голой, измученной, желающей. Прижатый к обнажённому телу, он стал быстро двигаться внутри, то выходя почти полностью, то вбиваясь до звучных шлепков плоти о плоть, продолжал кусать все участки родного тела, до которых только мог дотянуться. Сил сопротивляться у Риты не осталось. Женщина только тихонько выла, вперемешку со стонами. Парень понимал, какой дискомфорт ей доставляет, но не мог перестать. Слишком долго ждал этого. От слишком сильного толчка зубы парня на её плече сжалась крепче, а сам он весь дёрнулся вниз. На гладкой бледной коже тут же выступили алые капельки. Они становились всё больше и больше, растекались, пропитывали постель. Рита вновь закричала. Голос охрип. Она крепко прижала пальцы к клитору, про себя моля парня не останавливаться. Тело охватила судорога от слишком мощного напряжения. Оргазм наступил яркой вспышкой в сознании женщины. Взору мальчика предстала великолепная картина: спина его матери выгнулась дугой, губы приоткрылись, выпуская вздох, лицо исказила гримаса облегчения и сладкой муки, кровь склеила разметавшиеся пряди распущенных волос, пропитала подушки. Миша продержался не многим дольше. Лишь только стенки влагалища стали сокращаться, разрядка настигла и его. Безумно приятное чувство дрожью пробежало по всему телу и парень почувствовал, как из него выходят семя. Среагировать сразу не успел, да и не смог бы. Поэтому некоторое количество жидкости всё же попало внутрь его женщины. Оргазм матери всё продолжался, когда оставшиеся липкие белые капли россыпью упали на волосы в её интимном месте и низ живота. Розовая, ничем не прикрытая дырочка, то сужалась, то расширялась. Миша залюбовался. Самая крупная капля своей спермы – на клиторе женщины, неудержимо влекла его. Вдоволь наглядевшись на стихающие со временем сокращения мышц, мальчик сполз по кровати ниже, устроился поудобнее и вобрал в рот чувствительный комочек. Тело мамы как-то по-новому содрогнулось. Послышался всхлип, затем ещё один. Миша поднял глаза. Его мать плакала, зажимая себе рот ладонью.