Скорость сближения

Они знали друг друга с того самого момента, как научились ходить. Их матери, с самого детства жившие по соседству в маленьком зелёном городке, родили с разницей в три месяца и словно сговорились, сделав сыновей неразлучными. Первая совместная фотография в семейном альбоме Узумаки запечатлела двух карапузов в одной песочнице: светловолосый Наруто, весь перемазанный кашей, с восторгом тянется к тёмноволосому серьёзному Саске, а тот смотрит на него с уморительной важностью, но руку не отнимает. Они росли вместе. Вместе разбили коленки в пять лет, гоняя на велосипедах. Вместе украли печенье со свадебного стола чьей-то дальней родственницы, когда им было семь, и потом дружно получали нагоняй от обоих родителей. Семьи Узумаки и Учиха действительно дружили домами: вместе отмечали праздники, ездили на шашлыки, помогали друг другу с ремонтом. Для Наруто дом Саске был вторым домом, а для Саске комната Наруто — местом, где можно было спрятаться от вечно занятого старшего брата Итачи и строгого отца. В старшей школе они всё так же висели друг на друге. Наруто, вечный двигатель и заводила, таскал Саске на все свои авантюры. Саске, внешне холодный и отстранённый, позволял таскать себя только ему. Одноклассники привыкли к этой странной парочке и давно перестали удивляться тому, что замкнутый отличник Учиха терпит вечно орущего Узумаки, который умудряется списывать у него контрольные, одновременно рассказывая дурацкие анекдоты. Поступление в Токийский политех стало логичным продолжением. Они даже не обсуждали это отдельно — просто подали документы в один вуз, на одну специальность, и, конечно, попали в одну группу. Родители, только вздохнув, сняли им небольшую квартиру недалеко от кампуса. «Смотрите там, не поубивайте друг друга», — напутствовал их отец Саске, Фугаку. «Куда они денутся», — махала рукой Кушина, мама Наруто, с улыбкой наблюдая за тем, как пацаны, толкаясь и смеясь, грузят вещи в машину. Университетская жизнь закрутила. Лекции, семинары, бессонные ночи перед сессиями, когда они по очереди готовили рамен быстрого приготовления и зубрили материал. Первый курс пролетел как один миг. А на втором случились две важные вещи: Наруто записался в тренажёрный зал и начал всерьёз заниматься, а Саске, глядя на то, как меняется друг, впервые почувствовал что-то, чему не мог найти названия. Наруто к концу второго курса преобразился. Широкие плечи, рельефные мышцы рук и спины, которые теперь отчётливо проступали даже под толстовкой, исчезнувшая подростковая угловатость. Он стал… другим. Взрослее. И Саске ловил себя на том, что ловит каждое его движение, каждый смешок, каждый взгляд, брошенный в его сторону. Сессию второго курса они сдали на ура. Впереди было целое лето в родном городке, с родителями, с детством, и друг с другом. *** Утро отъезда выдалось душным. Токио плавился в объятиях рекордной жары, которая, по прогнозам, должна была продлиться всё лето. Сборы были недолгими: пара сумок с вещами, ноутбуки, мелочи. Наруто, не скрывая гордости, похлопал по крыше старенького, но надёжного «Ниссана», который родители отдали ему после того, как он сдал на права. — Прокачу с ветерком, Саске-теме! — заявил он, кидая ключи в воздух и ловко их ловя. — Лишь бы ты нас в кювет не отправил, — фыркнул Саске, но в машину сел безоговорочно, на пассажирское сиденье. Город остался позади. Лента трассы, раскалённый асфальт, мерный гул мотора и стрелка спидометра, уверенно ползущая вверх. Кондиционер работал на всю катушку, но сквозь щели всё равно пробивался горячий воздух. Наруто был одет в лёгкие светлые шорты и майку с дурацкой надписью «Ramen King». Майка, узкая и явно маловатая, сидела на нём как вторая кожа, обтягивая каждый бугорок мышц на груди и плечах. Ткань сползала с ключиц, открывая ложбинку на загорелой груди и рельефные дельты. Когда он поворачивал руль, бицепс напрягался, и Саске, сидящий рядом, чувствовал, как у него пересыхает во рту. Он смотрел на профиль Наруто. Солнечные очки скрывали его глаза, но Саске видел, как сосредоточенно и уверено тот смотрит на дорогу, как его пальцы легко касаются руля, как он переключает передачи — плавно, почти лениво. И от этого зрелища внутри разливался тягучий жар, не имеющий никакого отношения к температуре за окном. Фетиш. Саске усмехнулся про себя этому слову. Зимой, на новогодней вечеринке, когда Наруто, уставший, уснул у него на плече в такси, он понял всё. Это был не просто друг. Это был тот, без кого он не представлял своей жизни. И с каждым днём, с каждым таким моментом, как сейчас, когда Наруто вёл машину, его чувства только крепли, превращаясь в навязчивую, сладкую идею. Мысль о том, чтобы признаться, жгла изнутри. Он знал, что Наруто не отвернётся. Но знал он и то, что Наруто — натурал. На все сто. И от этого становилось до тошноты страшно. Музыка из динамиков казалась навязчивой. Саске потянулся и убавил громкость, почти выключив звук. — Эй, чего вырубил? — удивился Наруто. — Спать хочешь? Давай остановимся, кофе возьмём. — Нет, — голос Саске прозвучал глухо. — Наруто, поговорить надо. Серьёзно. Наруто сбросил скорость и скосил на него глаза. В этом тоне было что-то новое, незнакомое. — Валяй. Я весь во внимании. Саске замолчал, собираясь с мыслями. Слова давались с трудом. Он смотрел на свои руки, сцепленные в замок на коленях, на мелькающую за окном разметку, и, наконец, выдохнул: — Я всё думал, как тебе сказать… Зимой понял. Что ты для меня больше, чем друг. Что я люблю тебя. Не по-дружески, а… по-настоящему. И больше молчать не могу. Повисла мёртвая тишина. Только шум шин. Наруто, казалось, перестал дышать. Его руки на руле побелели. Машину чуть повело, но он выровнял. Саске, не выдержав, уткнулся лбом в колени, спрятав пылающее лицо. Тишина длилась бесконечно. А потом он услышал тихий, сдавленный голос: — Саске… Ты серьёзно? — Наруто сглотнул. — Потому что… чёрт. Потому что у меня тоже крыша едет. Я думал, я один такой ненормальный. Саске резко поднял голову, глаза его расширились. — В смысле? Наруто покраснел так, что его щёки стали алыми даже под загаром. Он нервно облизал губы, взъерошил свободной рукой волосы. — Ну… в последнее время мне постоянно ты снишься. Мы вместе. Ну… в постели. Я просыпаюсь и думаю: «Всё, допрыгался, Узумаки, поехала крыша». А сегодня, когда ты сел в машину, и я смотрел, как ты… блин, я чуть в столб не въехал, потому что засмотрелся на твои ноги в этих шортах. Саске густо покраснел, но внутри всё пело от неожиданного счастья. — Правда? — Честное слово...— выдохнул Наруто. — Я даже представить боялся, что ты… что у тебя ко мне такое. — А я боялся, что ты меня пошлёшь, — признался Саске. — Я так долго это скрывал… А недавно, перед отъездом, мне сон приснился. Такой… яркий. — Какой? — голос Наруто сел до хрипоты. Саске снова уткнулся в колени, спрятав лицо. Голос его был едва слышен: — Что мы… в машине. Ты за рулём. И… делаешь это со мной. Прямо здесь. Наруто резко втянул воздух, поперхнувшись. Его кадык дёрнулся. Он почувствовал, как жар разливается по телу, концентрируясь в паху. Краем глаза он заметил, как Саске неловко меняет позу, пытаясь скрыть своё возбуждение. И это стало последней каплей. Впереди, у лесополосы, показался съезд на грунтовку, ведущую к какой-то заброшенной площадке. Не раздумывая, Наруто резко крутанул руль. Машина, взвизгнув шинами, свернула с трассы, подняв облако пыли. — Наруто?! Зачем ты...?— испугался Саске, хватаясь за ручку. Машина остановилась в тени высоких сосен. Глухой щелчок — и мотор заглох. Наруто повернулся к нему, снял очки. В его глазах горел тёмный, голодный огонь. — Затем, — хрипло сказал он, отстегивая ремень, — чтобы я наконец перестал сходить с ума. Он потянулся к Саске, не давая ему опомниться, и прильнул к его губам. Это был не нежный и робкий поцелуй. Это был голод, жажда, копившаяся годами. Наруто целовал его жадно, требовательно, покусывая нижнюю губу, проникая языком в горячий рот. Саске застонал, вцепившись одной рукой в его майку на плече, а второй — в светлые волосы на затылке, притягивая ближе, ещё ближе. Поцелуй длился долго, прерываясь только на то, чтобы перевести дыхание, и тут же возобновлялся с новой силой. Наруто оторвался от его губ, чтобы проложить влажную дорожку поцелуев по острой линии челюсти, спуститься к шее, вдохнуть запах кожи, лизнуть солоноватую от пота ямочку у ключицы. Саске выгнулся, запрокинув голову, подставляясь. — Наруто… — выдохнул он, и в этом имени звучало всё: мольба, надежда, желание. — Я здесь, — прошептал Наруто ему в кожу, целуя, покусывая, зализывая. — Никуда не денусь. Его руки блуждали по телу Саске, оглаживая спину, талию, спускаясь на бёдра. Он снова поцеловал его, глубоко и медленно, а затем, чуть отстранившись, заглянул в глаза. В них плескалась такая бездна чувств, что у Наруто перехватило дыхание. — Можно? — спросил он тихо, касаясь губами уголка его губ. — Раздеть тебя? Саске молча кивнул, кусая губы. Наруто медленно, почти благоговейно, стянул с него футболку, отбросил на заднее сиденье. На мгновение замер, разглядывая открывшуюся картину: бледная, гладкая кожа, острые ключицы, розовые соски, плоский живот. Он провёл ладонями по груди Саске, и тот вздрогнул, выдыхая. — Какой же ты красивый, — выдохнул Наруто, наклоняясь, чтобы поцеловать его в сосок, обвести языком, втянуть в себя. Саске вскрикнул, вцепившись ему в волосы, прижимая к себе. — И ты… ох… тоже, — простонал он, чувствуя, как по телу разливается жидкий огонь. Наруто целовал его грудь, живот, спускаясь всё ниже. Он расстегнул пуговицу на его шортах, медленно потянул молнию. Саске приподнялся, помогая стянуть с себя шорты вместе с бельём. Теперь он сидел на пассажирском сиденье полностью обнажённый ниже пояса, смущённый и безумно желанный. Наруто смотрел на него с таким обожанием и страстью, что Саске почувствовал, как краснеет даже кончики ушей. — Иди ко мне, — тихо сказал Наруто, притягивая его к себе. Саске начал перебираться к нему на колени, но пространство в салоне было тесным, и в неловком движении, задевая руль, его локоть соскользнул прямо на центр рулевого колеса. «БИ-И-ИП!» — пронзительный, оглушительно громкий звук гудка разорвал тишину леса. Эхо заметалось между соснами, вспугнув стаю птиц с ближайших веток. Оба замерли на секунду, а потом Саске, густо покраснев, уткнулся лицом в плечо Наруто, пытаясь задушить в себе истерический смех. — Чёрт! — выдохнул он, дрожа от смущения. Наруто, который от неожиданности тоже дёрнулся, вдруг расхохотался. Смех его был громким, искренним, счастливым. Он прижал Саске к себе крепче, целуя его в макушку. — Ну ты даёшь, Саске-теме! — сквозь смех проговорил он. — Решил всему лесу объявить, чем мы тут занимаемся? — Замолчи, дурак! — Саске ткнул его кулаком в грудь, но сам невольно улыбнулся в его кожу. Смущение потихоньку отпускало, уступая место той самой тёплой неловкости, которая бывает только с самыми близкими. — Ладно, — Наруто выдохнул, успокаиваясь, и погладил его по спине. — Даже хорошо. Теперь точно никто не подойдёт незаметно — все птицы разлетелись. — Он поцеловал его в висок. — Продолжим? Саске поднял голову, посмотрел ему в глаза и кивнул. На этот осторожнее, стараясь не задеть руль, он устроился у Наруто на коленях, обхватив его бёдра ногами. — Тесно, — прошептал он, но в этом «тесно» было больше счастья, чем жалобы. Наруто обнял его, прижал к себе и снова поцеловал, медленно и глубоко. Одной рукой он гладил его спину, второй — сжал ягодицу, прижимая к себе ещё теснее. Саске чувствовал, как сильно Наруто возбуждён, как его член упирается ему в бедро даже сквозь ткань шорт, и от этого внутри всё сжималось в сладком предвкушении. — Я хочу тебя, — выдохнул Наруто ему в губы. — Всего. Слышишь? Саске, не отвечая, сам потянулся к его шортам, расстегнул их, помог снять. Теперь они сидели друг напротив друга, разделённые только жаром тел и бешеным стуком сердец. Наруто откинулся на сиденье, увлекая Саске за собой, так что тот оказался сверху. Он гладил его по спине, по ягодицам, по бёдрам, целовал его шею, плечи, губы, не переставая. Его прикосновения были то невесомыми, почти щекотными, то требовательными, сильными. Саске таял под ними, извиваясь, тихо постанывая, кусая губы. — Не сдерживайся, — прошептал Наруто, поймав его губы. — Хочу слышать тебя. — Наруто… я… у тебя есть? — выдохнул Саске, смущаясь собственной смелости. Наруто кивнул, потянулся к бардачку, где у него всегда лежала аптечка и всякая мелочь. Он достал небольшой пакетик и маленький флакончик. Протянул Саске. — Поможешь? — хрипло попросил он. Саске, чувствуя, как горят щёки, разорвал упаковку. Его пальцы дрожали, когда он касался Наруто, раскатывая тонкий латекс по напряжённой плоти. Наруто застонал сквозь зубы от этого прикосновения, сжав бёдра Саске до синяков. — Ещё немного, — прошептал он, когда Саске замер. — Расслабься. Сделаем всё медленно. Смазка холодила кожу, но руки Наруто, осторожно и настойчиво подготавливающие его, жгли огнём. Саске уткнулся лицом ему в шею, кусая губы, чтобы не закричать от переизбытка чувств. Наруто шептал ему что-то ласковое, успокаивающее, покрывая поцелуями висок,мокрую дорожку от глаза до уха. — Ну всё, — выдохнул он наконец. — Готов? Саске, не в силах говорить, просто кивнул и, глядя Наруто в глаза, медленно, очень медленно, опустился на него. Ощущение было невероятным. Заполненность, острота, боль, тут же сменяющаяся волной жара. Они оба застонали в голос, когда он сел до конца. Саске замер, привыкая, чувствуя, как внутри всё пульсирует в такт бешеному сердцу. Наруто гладил его по спине, целовал мокрые от пота виски, шептал: — Тихо… тихо… Хорошо? Как ты? — Да… — выдохнул Саске. — Двигайся. Сначала Наруто двигался медленно, плавно, почти нежно. Он придерживал Саске за бёдра, задавая ритм, и смотрел на него снизу вверх — на его раскрасневшееся лицо, прикушенную губу, затуманенные страстью глаза. Саске, в такт движениям, тихо постанывал, выдыхал его имя, вцепившись руками в его плечи. Но долго сдерживаться Наруто не мог. Желание, копившееся годами, рвалось наружу. Он перехватил Саске поудобнее, обхватил его за талию и, резко подавшись бёдрами вверх, вошёл в него глубоко, сильно, до упора. Саске вскрикнул, запрокинув голову. Глаза его закатились от резкого, ошеломляющего ощущения. Наруто не останавливался. Он вбивался в него снизу мощными, глубокими толчками, уже не сдерживаясь. Машина ходила ходуном, рессоры скрипели в такт его движениям. Саске мотало из стороны в сторону, и он только и мог, что вцепиться в Наруто мёртвой хваткой, чтобы не упасть. — Наруто! — закричал он, не в силах сдерживать стоны. Голос его срывался, дыхание перехватывало. — Да! Ещё! Сильнее! Каждый толчок отдавался в нём взрывом наслаждения. Он чувствовал себя на грани, на острие, готовый сорваться в пропасть в любой момент. Из глаз брызнули слёзы — не от боли, а от переполнявших его чувств, от остроты момента, от невероятной близости с тем, кого он любил всю жизнь. — Плачешь? — выдохнул Наруто, увидев дорожки слёз на его щеках. Он на мгновение замер, нежно слизывая солёную влагу с его губ. — Тебе больно? — Нет, — всхлипнул Саске, мотая головой. — Хорошо… очень… не останавливайся… И Наруто послушался. Он снова вошёл в него, сильно, до самого основания, и Саске закричал, выгибаясь дугой. Его член, зажатый между их животами, пульсировал в такт толчкам. Наруто, не прекращая движения, сжал его рукой, проводя по всей длине. — Кончи для меня, — прошептал он, глядя прямо в затуманенные слезами глаза. — Давай, Саске. Я хочу видеть. Этого было достаточно. Саске вскрикнул, выгнулся, сжимаясь вокруг Наруто в спазме, и кончил, заливая его живот. Слёзы текли по его лицу, глаза были закрыты, рот приоткрыт в беззвучном крике. Вид его, такого раскрасневшегося, мокрого, полностью раскрытого перед ним, стал последней каплей. Наруто с рычанием прижал его к себе, кончая следом, уткнувшись лицом в его мокрую шею и сотрясаясь в сладкой судороге. Несколько минут они сидели неподвижно, пытаясь отдышаться. Пот стекал по их телам, смешиваясь. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание и стук сердца, который, казалось, был один на двоих. *** Наруто первым пришёл в себя. Он бережно, всё ещё дрожащими руками, помог Саске слезть с себя, усадил обратно на пассажирское сиденье. Достал из бардачка влажные салфетки и, не спрашивая, начал осторожно вытирать его живот, бёдра, колени. Саске смотрел на него затуманенным взглядом и слабо улыбался. — Ну как ты? — тихо спросил Наруто, касаясь губами его колена. — Не жалеешь? — Дурак, — выдохнул Саске, проводя рукой по его мокрым, взлохмаченным волосам. — Я только жалею, что мы столько времени тянули. Наруто поднял на него сияющие глаза и улыбнулся своей самой счастливой, мальчишеской улыбкой. — Зато теперь всё лето впереди. И вся жизнь. Когда они кое-как привели себя в порядок и оделись, Наруто завёл мотор. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени от сосен легли на дорогу. — Поехали домой? — спросил он, надевая солнечные очки. Саске, откинувшись на сиденье и чувствуя приятную ломоту во всём теле, кивнул. — Поехали. Только теперь аккуратнее, — он повернул голову и посмотрел на Наруто долгим, тёплым взглядом. Наруто расхохотался, счастливый и свободный. Вырулив на трассу, машина понесла их в маленький городок, к родным, в новую жизнь, которая только начиналась — вместе, по-настоящему.