Адское пламя

Дастин сказал, что такое бывает часто. Обход территорий около леса. Что не о чем волноваться. Уилл поднял взгляд на огромное поле за домом. Если бежать через всю его ширину, то до леса будет минут десять. — Эх, — сказал Дастин, смотря на помятую траву. Там, почти высохший, рос небольшой голубой цветок. Растение было настолько помято, что Уилл сомневался в его названии. — Любимые цветы Сьюзи. — он спрыгнул с лошади, и осторожно завернул цветок в небольшой платочек. — Господи, прекрати ломаться и позови её на свидание. — закатил глаза Майк. Он протянул парню руку, помогая взобраться на коня вновь. — Вот возьму и позову, как только Джейн спасём. — твёрдо ответил Дастин. — А там и до свадьбы недалеко. Уиллу удалось лишь тихо хмыкнуть. Наивная влюблённость Дастина умиляла, но ему сейчас было не до этого. Всю дорогу они обсуждали, как будет легче проникнуть к Джейн. Единственное, в чём им повезло, это то, что доктор держал её в своём особняке, хоть и под строгим надзором. — Да, когда мы с ней последний раз виделись, она сказала, что больше мы не встретимся. — сказал Майк хмурясь. Они сбавили темп как только въехали в более населённую часть города. И теперь им приходилось говорить тише, чтобы не поймать внезапных свидетелей. Уиллу приходилось напрягать слух, чтобы понимать, о чём говорят его товарищи. — Я не видел её месяца два. — сказал Дастин. — И она уже тогда выглядела.. Ну, не очень. Уиллу сложно было представить девушку. Из вчерашних разговоров он узнал, что однажды ей обстригли все волосы. Дастин предложил, что доктор хотел сделать что-то с её головой, но передумал. Либо очень хорошо это скрыл. Байерс не чувствовал ревности, когда Майк говорил про Джейн. Он видел нежность в глазах парня, но её перекрывало горе. И если девушка именно такая, какой её описывали Дастин и Майк. То ревность к человеку, который и дневного света почти не видел, была слишком низким чувством. Лошадей пришлось оставить дальше, чем они планировали. Потому что Майк заметил патруль неподалёку. Пройти к доктору не будет проблемой. У них есть Дастин. Но объяснить, зачем им с собой женская одежда в сумках, будет сложнее. А Майк заверил: увидят лошадей - будет осмотр. Когда они выдвинулись вперёд, Уилл начал осознавать весь страх, копившийся в нём всё это время. От этого страха мутило, ему хотелось прочистить горло. Но ком, плотно вставший посередине, не давал этого сделать. Кажется, он забывал, как дышать. В висках пульсировала тупая, настойчивая боль, а перед глазами иногда пробегали мелкие искры. От напряжения, от нехватки кислорода, от того, что страх смешался с решимостью в ядовитый коктейль. В животе неприятно ныло. Странное предчувствие скручивало внутренности тугим узлом. Хотелось остановиться, перевести дух, но тело уже не слушалось, двигаясь вперёд на одном обещании. Он клялся Майку, что дойдёт с ним до конца. Он обещал матери вернуться. Мысли путались. Одна за другой вспыхивали картины того, что могло ждать за дверью, и тут же гасли. Слишком страшно было додумывать. В ушах стоял ровный гул собственной крови, заглушающий шаги и шёпот ветра. Где-то глубоко внутри, под слоем ледяного ужаса, теплилась крошечная искра надежды. Надежды на то, что им удастся спасти жизнь девушки, которая была отнята у неё чужим человеком, называвшим себя отцом и Богом. Именно она не давала развернуться и броситься прочь, сломя голову. Но эта искра была такой хрупкой, что каждое новое движение воздуха грозило задуть её навсегда. Уиллу хотелось взять Майка за руку и убежать. Он не знал эту девушку. Она ему никто. Джейн ничего не значила для Уилла, но значила для Майка. Для Дастина. Да даже его мать ждала домой троих людей. Она всегда хотела дочь. Темнело. Майк и Уилл зашли с задней стороны дома, в то время как Дастин стучал в дверь. Сейчас он начнёт тараторить, заговаривая зубы Бреннеру. Говорить о том, что нашёл подозрительного человека, что кровь темнее обычной. И Бреннер, в спешке, должен был клюнуть. Послышался резкий хлопок двери. За ним последовали быстрые шаги и громкие голоса. Они отдалялись, теряясь во влажности спустившегося тумана. — Ты как? — спросил Майк шёпотом. Он осторожно смотрел в дом через тёмное окно. — Готов. — ответил Уилл. Разумеется, он не был. Но вот Майк тихо открывает створку окна. Затаивает дыхание, смотря вглубь дома. Дастин говорил, что им может повезти, если Бреннер захочет побыть один. Но тогда и Джейн может не оказаться в доме. Подоконник уже уступил напору тела, и холодный воздух комнаты коснулся лица. Одна нога внутри. Вторая всё ещё цепляется за спасительный внешний мир. В голове звонкая, вязкая пустота. Он смотрит на тёмный, лакированный стол. Уилл не знает, о чём ему думать. Наверное, стоит молиться о том, чтобы никого не оказалось внутри. Даже Джейн.. Он не готов. Он ни к чему не готов. Это не его война. Уилл имеет полное право уйти. Уйти и никогда не вспоминать об этих людях. Об этом месте. Но он не такой. Уилл плавно стекает на пол. Он протягивает руку Майку, чтобы помочь ему залезть. Потому что если он сейчас сбежит, поджав хвост, то будет вспоминать этот день каждую минуту каждого дня. Потому что внутри тишина. Не слышно даже собственного дыхания. Это хуже, чем крики. Да даже если эта Джейн уже мертва. Он хотя бы попытался ей помочь. Майк осторожно шёл впереди. В его руке был кинжал. Уиллу казалось, что тени шевелятся. Этот дом был огромным. Настолько, что это пространство ощущалось чуждым. Неестественным. Уилер явно ориентировался в доме. Он быстро нашёл лестницу. Когда они поднимались, Уилл взял его за руку, не в силах контролировать страх. Майк сильнее сжал его ладонь. Напряжение, висевшее в этом доме было осязаемым. Уилл задыхался от того, насколько тяжёлым был воздух. Майк остановился. Перед ними была дверь из крепкого, тёмного дерева. Её блокировал массивный замок. Майк посмотрел на свой кинжал. Лезвие было слишком толстым. — Дай мне. — тихо сказал Уилл. Его шёпот был громом в этой мёртвой тишине. Он вытащил из своего кармана небольшой перочинный ножик. Раньше он принадлежал брату, но на десятый день рождения Уилла Джонатан отдал своё сокровище. Лезвие было чуть шире замочной скважины, но с трудом прошло внутрь. Тут за дело снова взялся Майк, потому что у Уилла особо не было опыта вскрытия дверей. Замок скрипнул и ослабился. Оба парня замерли в ожидании. Никто не знал точно, готов ли он увидеть то, что могло находиться за дверью. Майк сверлил её взглядом, не осмеливаясь открыть. Поэтому это сделал Уилл. Дверь поддалась тяжёло. Мастер не оставил ни прорези между полом и деревом. Как будто шкаф размером с проём. Комната, представшая их взору, была тёмной, как самая глубокая ночь. Единственное, что помогало увидеть комнату, была одинокая, почти сгоревшая свеча. Воздух здесь был тяжёлым, горячим и неподвижным, словно его не тревожили годами. После уличной свежести он казался мёртвым. Пахло воском, металлом и лекарствами. Таким количеством лекарств, что у Уилла закружилась голова. Окон действительно не было. Ни одного. Стены, выкрашенные когда-то в светлый цвет, теперь казались сероватыми, будто цвет выцвел не от солнца. Солнца здесь никогда не было. От времени. Или от слёз. Он повернул голову и вздрогнул от удивления. В углу комнаты стояла кровать. На ней, вжавшись в стену, сидела девчонка. Её широко раскрытые, почти безумные глаза смотрели на него. Зря он первым зашёл в комнату. Майк быстро среагировал, увидев реакцию Уилла. И вошёл вслед за ним. — Джейн? — позвал он. Девушка отмерла. Она по-животному приподняла голову, а потом осторожно встала с кровати, задействуя все четыре конечности. На полу, у кровати, стояла кружка. Которую Джейн задела, встав на ноги. Рядом, тарелка с надкусанным сухарём. Аккуратно, маленькими девичьими зубами. Будто хозяйка отложила его в надежде, что когда-нибудь доест. Сейчас сухарь затвердел так, что его можно было использовать как камень. — Майк? — говорила она плохо, но разборчиво. Создавалось ощущение, что раньше она знала, как говорить, а сейчас просто вспоминала. — Привет, — выдохнул Майк, делая осторожный шаг вперёд. Джейн тоже шагнула, но, посмотрев на Уилла, снова замерла. — Это Уилл, он со мной. С нами. Не нужно его бояться. — произнёс Уилер. — Ты. С нами? — спросила девушка. Больше звучало как утверждение, но Уилл кивнул. Его бросала в дрожь её речь. — Да, — ответил он. — Мы пришли помочь. Джейн кивнула. Она всё понимала. У неё были длинные волосы, которые висели спутанными клоками. Из под них было сложнее понять, куда она смотрит. Девушка сделала пару шагов, смотря в дверной проём. Не верила, что может выйти. Майк наблюдал за ней с лёгкой тревогой. Только сейчас Байерс заметил, как тот дрожит. Ему страшно, но в крови адреналин зашкаливает. Майка бьёт крупная дрожь, но он держит себя в руках. "У неё слишком лёгкая одежда для этой погоды" — подумалось Уиллу. На Джейн были странные мешковатые штаны и, явно мужская, большая рубашка. — Джейн, — это имя звучало странно из его уст. — Держи, там холодно. — он протянул ей свой плащ. Девушка по-детски улыбнулась, рассматривая его. — Красиво! — восторженно выдохнула она, указывая на цветную заплатку. Она накинула одежду на плечи и пару раз покружилась вокруг своей оси, радостно хихикая. И Уиллу захотелось плакать. Прижать её к себе. Невинное создание, которое радуется максимально несовместимым цветам и материалам. На уже полуубитом плаще. Майк, поймав его взгляд, горько усмехнулся. В глазах напротив блеснула слеза. — У нас мало времени, Джейн, пойдём. — сказал Майк, протягивая ей руку. Девушка кивнула, беря его ладонь. Тихо шла за Майком, иногда оглядываясь на Уилла. Первым делом из окна вылез Майк, потом Джейн. Когда настала очередь Уилла послышались шаги. Майк испуганно посмотрел в сторону уличного балкона, пряча Джейн за стену. Уилл, не думая, захлопнул окно. Прячась под тёмным столом. Под столом было тесно. Доски впивались в спину. Ледяной пол морозил ладони. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Воздух кончился ещё минуту назад, но дышать приходилось. Маленькими, беззвучными глотками, чтобы ни один выдох не выдал убежища. Шаги приближались. Тяжёлые, уверенные. Не торопливые. Хозяйские. Они ступали так, будто пол принадлежал им по праву, и каждый удар каблука отзывался в позвоночнике глухой, вибрирующей болью. Дверь распахнулась, и в стену рядом влетело тело. Уилл не сразу узнал в побитом человеке, из изуродованного носа которого нескончаемым потоком текла кровь, Дастина. Он ударился об пол плечом, потом затылком, глухо, мясо о доски. Никто не вскрикнул. Только выдох, сбитый, хриплый. Лицо, которое ещё утром было просто лицом, теперь превратилось в маску. Разбитую, опухшую, с чёрной кровью, размазанной от носа до подбородка. Высокий мужчина, с белыми волосами, повернулся к двери, закрывая её. Дастин повернул голову. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел Уилла. Он быстро бросил один взгляд в сторону Бреннера. А после прижал палец к губам. Уилл замер. Потому что сквозь боль, сквозь пелену разбитых сосудов и наливающуюся гематому. Глаза товарища, уже друга, смотрели прямо в его. И в этом взгляде не было ни мольбы, ни укора. Только короткая, страшная, абсолютно трезвая просьба. Молчи. Щёлкнула задвижка. Дастин сунул руку в карман. Кидая что-то под стол. Уилл не мог заставить себя посмотреть туда. Он смотрел на Бреннера. Который повернулся секунду спустя. И, опираясь на трость, которая явно была сделана для солидности. Подошёл к Дастину. — Так чего ты добивался? — тон мужчины был раздражённым. — Хотел меня убить? Дастин молчал. Смотрел на доктора снизу вверх, но в глазах читалась явная ненависть. — Надеюсь, ты умрёшь от своей медицины. — процедил Дастин, за что тут же получил удар тростью. — Надеюсь, что ты будешь мучиться намного больше, чем ты мучил Генри! На этот раз он ударил сильнее. Что-то хрустнуло. Послышался глухой вздох. Дастин повалился набок. Его лицо было повёрнуто на Уилла, но глаза уже начали расфокусироваться. Уиллу показалось, что его товарищ прошептал имя возлюбленной. Бреннер продолжал бить его. С каждым разом он замахивался сильнее. Уилл слышал, как хрустят чужие кости. С каким чавканьем доктор пробивает череп Дастина. Он видел. Из-под стола он смотрел на эту лужу, на безжизненные пальцы, на разбитое лицо, которое теперь ничего не выражало. И всё внутри превратилось в одну сплошную, ледяную, тихую пустоту. Дрожь прекратилась. Только ладонь всё ещё сжимала рот. Когда он успел его закрыть? Доктор, вдруг, опомнился и, отойдя от тела, предварительно толкнув разможенную голову тростью. Облегчённо выдохнул. Кровь растекалась медленно. Тягуче. Она доползла до ножки стола почти сразу. Тёмная, блестящая лужа. Цвет которой окрасил часть штанины Уилла. Он всё-таки оторвал взгляд от тела Дастина, быстро забирая брошенный ему кулёк. Бреннер внезапно развернулся, быстро направляясь к лестнице. Байерс осознал. Это его шанс. Сунув кулёк в карман, и убедившись, что мужчина убежал на второй этаж, он открыл окно, выпрыгивая оттуда. За домом стоял Майк, закрывавший рот Джейн. Они не видели, но точно слышали. Уилл мог это сказать по слезам текущим по щекам Джейн, и пустому взгляду Майка. — Бежим. Срочно Бежим. — сказал Уилл, дёргая Уилера. Кажется, на него накатывала истерика. Тот, схватив девушку за руку, двинулся вперёд со всей его скоростью. Уилл не отставал. Он задыхался в облаках тумана, в дорожной пыли, которую они поднимали своим бегом. Его трясло. Только что на его глазах убили друга, который пошёл с ними по чистой случайности. Они не должны были останавливаться у него дома. Это была спонтанная идея Майка. Но виноват был Уилл. Он ведь мог выскочить из-под стола и ударить ублюдка ножом. Но он решил смотреть. Они добежали до лошадей. Пока Майк в спешке обрезал верёвки, Уилл помогал Джейн залезть на лошадь. Они вернулись к дому Дастина в состоянии аффекта. Лошадей снова загнали в дом. Всё ещё плачущую Джейн уложили на кровать, напоив чаем. Майк поставил кружку перед Уиллом. Дом Дастина продолжал быть для них убежищем. Он уже не был таким уютным без хозяина. Уилл достал из кармана кулёк, пропитавшийся кровью. Майк измученно поднял взгляд на предмет. Дрожащей рукой Байерс развернул платок. В нём лежал иссохший синий цветок. Уилл вспомнил название. Цикорий. Символ верности и жертвенности.