С возвращением

ㅤ Как серафим, Миклео особенно чувствовал, как мир очищался от скверны. И чем меньше её оставалось, тем тревожнее было продолжать путешествие: Миклео боялся увлечься или забраться слишком далеко, постоянно спрашивая себя: «Пора? Уже пора?» В итоге решил он потихоньку возвращаться к судьбоносному месту, где его ждала судьба. И чем чище становился мир, тем сильнее он ускорялся. Он не мог позволить себе опоздать. Зато не было проблем с тем, чтобы подождать. Хоть целую вечность… Которая словно как раз прошла. Сорей ещё спал, когда Миклео до него добрался. Маотелус уже выглядел вновь чистым и светлым, он будто бы спал безмятежным сном, а вовсе не пребывал в очищающем единении с Пастырем. Вместе они искореняли остатки тьмы, пытавшейся пожрать мир. Когда Маотелусу больше не требовалась поддержка, когда окреп он и духом, и телом, Сорей открыл глаза. Улыбка Миклео была первым, что он увидел. А первое, что сделал, — улыбнулся в ответ, тихо произнося: — Я вернулся. Он даже не задумался о «добром утре». Его сон был больше похож на путешествие. С Маотелусом он заглядывали в каждый уголок мира, но видели не красивые пейзажи, а смешение света и тьмы. — С возвращением, — добродушно усмехнулся Миклео, сильнее привлекая к себе внимание. Наконец, разглядев его, Сорей резко проснулся, восклицая: — Ты так сильно изменился! — Не только я. Единственным неизменным остался только ты. Волнение с печалью всколыхнули душу. Сорей прекрасно понимал, что прошло неисчислимо много для обычного человека лет. Многие, кого он знал, давно успели переродиться. Даже духи — глянул он на Миклео — не остались прежними. А мир, который он защищал… — Покажешь мне этот новый мир? — Ты не найдёшь гида лучше. Никто не понимал Сорея лучше Миклео. Они всегда были вместе с рождения. Когда-то также вместе отправились в путешествие. Исследовали множество руин, посмотрели мир. Теперь они вновь отправлялись в путь. Тот же самый, но такой другой. И Сорей был рад, что кое-что в этом мире осталось неизменным… Какой бы хвост он ни отрастил, Миклео всё ещё оставался Миклео. А всё остальное было уже не так важно. Они шли единой дорогой… ㅤ