Подпись

      Маргарина Воронцова была очень влиятельной женщиной в сфере искусства. Она открыла картинную галерею семь лет назад, после кругосветного путешествия, и сейчас к своим сорока двум прославилась на всю Россию тем, что делала своим художникам имена. Ее подопечные всегда становились успешными творцами, их картины отправлялись в Европу и Америку. Благодаря ей художники не только приобретали известность, но и выходили на уровень, где их картины продавались на аукционах за огромные суммы.       В академии Арина слышала, что Маргарита была очень придирчива, холодна и скупа на похвалу. Поэтому когда ей позвонили из ее галереи и пригласили на встречу, она изрядно испугалась. Арина только недавно окончила академию и делала первые шаги в большом мире искусства, все еще придерживаясь глупой установки, что настоящий художник должен быть бедным.       От тревоги она не смогла заснуть всю ночь.       Кабинет Воронцовой отличался минималистичностью — в нем не было никаких лишних деталей. На белых стенах висели работы бывших учеников.       Маргарита стояла у окна, высокая и сухая, с идеально выверенной осанкой. У нее было узкое лицо с четкой линией скул и спокойным, почти строгим ртом. Темные волосы были гладко убраны назад, без объема и выбившихся прядей. Одета она была тоже просто и дорого: в шелковую блузку и структурированный жакет с прямыми брюками цвета глубокого изумруда. На правой руке изящно золотились тонкие часы и аккуратное кольцо.       В женщине не было никакой показной красоты, но весь ее образ был собран так, что взгляд задерживался. Не было в ней и демонстративной сексуальности. Казалось, Маргарита всегда занимала ровно столько пространства, сколько нужно — и ни сантиметром меньше.       — Здравствуй, Арина Лебедева, — сказала она, разворачиваясь к девушке корпусом.       — Здравствуйте, Маргарита… Владимировна, — неуверенно ответила Арина.       — Просто Маргарита. Отчество придает мне излишнюю формальность и возраст, которые я бы хотела избежать.       — Хорошо… Маргарита.       — Я смотрела ваши работы.       — Да.       — Я заметила, что вы боитесь белого цвета.       Арина подняла брови.       — Простите?       — Вы всегда заполняете пространство. Не оставляете воздуха.       Растерявшись, Арина не знала, что ответить и предпочла промолчать. Она не понимала: Маргарита сейчас ее хвалит или ругает?       Она ожидала, что женщина предложит ей сесть и сама вернется за стол, потому что именно так она представляла себе все собеседования. Но Маргарита лишь взяла со стола присланные ею эскизы и снова на них посмотрела. Арина подошла к ней ближе.       От женщины исходил тонкий чистый аромат пиона.       — В академии вас хвалили? — спросила она, бесстрастно глядя на композицию.       — Иногда.       — Плохо.       Повисла пауза.       — Художнику вредна ранняя похвала. Она закрепляет посредственность, — закончила Маргарита и отложила эскиз.       Арина почувствовала укол и не смогла совладать с собой.       — Тогда, возможно, мне повезло.       Вышло более резко, чем она планировала. Маргарита не ответила, а лишь прошла к стене, на которой висели работы других художников. Они были все разные: в дальнем углу висел большой холст с почти пустым фоном, на котором была изображена тонкая женская фигура посреди белого пространства. Единственным ярким пятном на картине горел алый шарф в ее руке.       «Вот, кто точно не боится белого цвета», — подумала Арина.       Вторым шел портрет пожилой женщины, написанный грубыми, почти агрессивными мазками. Были также и более абстрактные картины: одна с резкими диагоналями и рваными слоями краски на золотой подложке, а другая — композиция из тонкой черной линии, пересекающей молочно-белый холст с крошечной тенью под ней.       Эти картины объединяло одно очень важное ощущение: воздух и пространство. Видимо, то, чего Маргарита пока не находила в работах Арины.       — Я беру одну художницу раз в два года, — сказала женщина, не глядя на нее. — Я даю эксклюзивное представительство, но не позволяю ни одной самостоятельной выставки без моего согласия. Предупрежу сразу, что я вмешиваюсь в композицию, а иногда даже и в концепцию.       Арина молчала.       — Вы готовы к тому, что ваши работы перестанут быть полностью вашими?       Развернувшись, Маргарита приблизилась к Арине, практически вторгаясь в ее личное пространство.       — Вы хотите признания, Арина?       — Да, — ответила она без колебаний.       — Но признание требует жертвы.       Арина подняла голову, чтобы не выглядеть рядом с ней слишком маленькой, и собрала всю храбрость, какую только могла в себе найти.       — А вы? Вы чем жертвуете?       Она впервые увидела, как на холодном и строгом лице женщины промелькнула искра. Маргарита вдруг сменила тон, сделав его чуть тише.       — Я же вижу, что вы нервничаете.       — Немного, — Арина облизала губы.       — Это хорошо. Это означает, что вам не все равно. Но если вы подпишете контракт, вы будете связаны со мной.       — Звучит, как угроза, — Арина постаралась улыбнуться.       — О, нет, — ответила Маргарита, уголки ее губ немного поднялись. — Это всего лишь предупреждение.       Женщина сделала еще полшага, и теперь между ними почти не осталось воздуха. Того самого, который так ценила эта женщина. Арина заметила, как на шее под кожей медленно бился ее пульс.       Тишина затянулась.       Арина ощутила, как сильно у нее были напряжены плечи. Ладони вспотели, и сейчас их хотелось обо что-нибудь вытереть. Осторожно разжав пальцы, она завела их за спину.       Маргарита смотрела на нее, не моргая.       — Вы можете уйти сейчас.       — И вы забудете обо мне? — Арина сглотнула.       — Нет. Я редко забываю людей, которые могли бы стать великими.       Арина не двинулась. Медленно подняв руку, Маргарита кончиками пальцев коснулась линии ее подбородка и чуть повернула лицо в сторону. Ее прикосновение было прохладным.       — Хорошо, — тихо сказала она.       И наклонилась. Арина успела вдохнуть и в следующий миг почувствовала короткое, твердое давление зубов у основания шеи. Укус вышел несильным, но от него кожа вспыхнула жаром. Маргарита отстранилась так же спокойно, как приблизилась. Но тишина между ними стала почти оглушительной. Арина почувствовала, как сердце у нее в груди сильно забилось. Она подняла руку, но не осмелилась коснуться шеи.       — Контракт заключен, — закончила Маргарита. — Теперь осталось уладить формальности.              Выйдя из кабинета, Арина смогла перевести дыхание и немного успокоиться. В груди все еще бешено стучало.       На улице было привычно шумно. После того, что произошло, все в этот момент казалось странно приземленным. Проходя мимо стеклянной витрины, она машинально взглянула на свое отражение. У основания шеи проступал легкий, почти прозрачный след.       Арина хотела достать из сумки шарф, чтобы прикрыться, но передумала. Выпрямив плечи, она пошла дальше. Радость от контракта с известной галлеристкой накрывала ее с запозданием. Она все еще не могла поверить, что сегодня сдвинула то, что казалось неподъемным. Приоткрыла дверь в свое будущее.       И все же укус… на самый краткий миг Арине показалось, что он значил нечто большее, чем эксцентричное скрепление их будущего сотрудничества. Кожа все еще помнила тепло губ Маргариты.       Арина улыбнулась.       «Интересно, какой будет наша следующая встреча?» — подумала она.