Напротив «Крестов»

      Кран?       Очень холодно. Нежная белая гвоздика дрожит от порывов Невского ветра. Очки бесповоротно запотели, и вот-вот то, что только что было моим собственным дыханием, станет узором на стёклах. Все последние дни была в небе какая-то аномально яркая жёлтая штука, но именно в этот, шестнадцатого февраля, было слишком серо, прямо-таки чересчур. Ни облачка, ни тучки — абсолютно ровное серое полотно с медленно падающими снежинками. «Кресты» мрачно хмурились, по прямой глядя на курящую кучку полицейских. Глаза в глаза. Тонкая проволока строительного забора ограждала меня от них, от их неуместно весёлых глаз. И от крана. Большого оранжевого крана.       Он такой скрючившийся, будто ему самому стыдно. Стыдно, что его, такого огромного, сильного и яркого, пригнали сюда для самой унизительной цели. Унизительнее, мелочнее и трусливее придумать-то сложно. Нелепое оранжевое чудовище стоит здесь, чтобы пугать одиноких, убитых горем людей, цель которых — положить цветок.       Ладно, на самом деле это неправда. Никто из них, включая меня, не идёт сюда положить мёртвое растение. Ну не стоит оно огромного жужжащего кома в груди, дрожащих то ли от холода, то ли от страха рук и, в конце концов, риска провести эту безлунную ночь в участке. Мы все просто хотим убедиться, что не одни.       Ты видишь издалека пустой мемориал и сжимается сердце, едва не тошнит. В ушах навзрыд ревёт музыка мыслепреступников, даже обложка которой нарушает пару статей УК РФ. Кружится голова, хочется жмуриться и открывать глаза снова и снова, чтобы наконец увидеть кучку подвявших гвоздик. А их нет. И так больно щемит в груди, хочется пройти мимо, сделать вид, будто ты ничего не видишь, ничего не слышишь и всего лишь молчишь, как и надо. Но как только взгляд цепляется за дядьку в полицейской форме, уносящего массивную цветастую охапку, ты по меньшей мере можешь свернуть горы.       Я протёрла очки и поняла, что стою как вкопанная. Слилась с пейзажем, став таким же статичным объектом, как и этот дурацкий кран. И рядом, буквально в двух шагах, ещё один статичный объект с красной гвоздикой. Мы смотрим друг на друга одновременно, и я готова поклясться, что в прошлом году, когда тут был всего лишь автозак и парочка полицейских, я видела его. И ощущение этого взгляда сравнить невозможно ни с чем, ни один Пушкин таких слов ещё не выдумал. Я улыбаюсь, хотя этого не видно из-под шарфа и, так же одновременно, мы идём к мемориалу, оставляя позади забор, кран и полицейских. Гвоздики на своём месте.       Спокойной ночи, Алексей.