Вы слушаете 812 сука.

Прочистить горло и начать бывает сложно. Главное — красиво закончить. Соник нервно трепал в руках жалкий комок потраченных денег, убитых нервов и изорванной упаковки. Когда он брал в руки что-то сложнее чили дога? Когда его руки в последний раз доходили до упаковки или чего-то подобного? — Это какое-то говно просто… — Чувак, хватит себя накручивать. Подари ты этому гандону песок в пригоршне — он от радости запляшет. — Очень смешно! Я серьезно! Я сегодня все утро настраивался! — Ну все-все, не сбиваю настрой. Наклз хмуро хихикнул, пока Тейлз пытался скрыть откровенно выползающую улыбку. Ехидна слегка (ну, он так думает) толкнула локтем лиса, отчего тот аж подпрыгнул и резко выпрямился. — А что там вообще? — как будто чисто из уважения поинтересовался Наклз. Соник выдержал паузу. Он уперто смотрел на не самую идеальную подарочную упаковку, будто пытался вспомнить, а что там вообще. — Открытка… небольшая. И брелок. Тейлз даже удивился. Соник и обычный брелок? — Серьезно? Просто брелок? — Ну да… просто. Соник засмотрелся на коробку и вобрал воздух в легкие, легонько стукнув этой коробкой по коленям. — Так. Все. Я собрался. — Может, передумаешь? — Наклз! Я только настроился! — Шучу-шучу. Давай, с богом. Синий, дабы больше не услышать никаких ненужных советов, почти пулей вылетел из здания, все-таки задержавшись у выхода. Он вновь вздохнул, кинул: «Я пошел», — и шмыгнул на улицу. Позади послышался лишь смешок. — Спорим, отошьет? — На сколько?

***

Пара странных типов, женский смех. Запах машинного масла, бензина, пота. Жар, исходящий от людей, от спиртного, от чьей-то машины. Может, не только от машины. Пространство — рухлядь. Находиться там хочется только с зажатым носом и желательно закрытыми глазами. Но тогда будешь странным. Не «своим». Не вписывающимся. Соник аккуратно, насколько это возможно, приподнял створку ворот и нырнул внутрь полумрака. Не просторно. Но и людей немного. Соник обвел взглядом прокуренный гараж, грязные стены, чужие недружелюбные лица — и вдруг выдохнул. Потому что увидел Шэдоу. Он лениво вел разговор с мышью. Весь этот срач перестал существовать. Остался только темный силуэт у стены , который для Соника светился, будто его подсветили неоном. Он даже не заметил, как губы сами растянулись в дурацкую улыбку. Но почти сразу заметил нужные глаза — Руж раскованно смеялась, расправив крылья за спиной, и обернулась к нему. Ее взгляд зацепился за коробку в чужих руках — слишком милую или слишком невзрачную. Мышь лишь подмигнула и вновь обратилась к своему собеседнику. Соник не слышал, что именно, но видел: она хитро улыбнулась, а после качнула головой в сторону синего ежа. И после он встретился взглядом уже с ним. Шэдоу не выглядел особо заинтересованным во встрече, от слова совсем. Но все же соизволил выйти и поговорить с глазу на глаз. Не хотел бы совсем — сразу бы сказал. Соник знал. Он точно знал, что это не ложные надежды. — Ну валяй, малой. Темный еж лишь облокотился о стену гаража и сложил руки на груди. А выглядел так, будто сошел с обложки журнала, а потом затмил всех моделей. Даже модели из плейбоя ему и в подтанцовку не годятся. В голове пронеслось: «Он сейчас раздавит меня этим взглядом». В груди запорхало что-то тёплое, липкое, дурацкое. Розовое. — Ну рожай быстрее. — А! Да, точно… смотри. Синий, не зная, как вообще преподносят что-то подобное нормальные люди, чуть ли не впихнул эту дурацкую коробку прямо в руки Шэдоу, пихая ему в локоть. — Интригующе. Не подскажешь, мне щас что с этим сделать? — А… ну, можешь открыть или дома… откроешь. Шэдоу смерил Соника насмешливым взглядом и, глядя прямо в глаза, разорвал немного неуклюжую упаковку. Он смотрел на него в упор, и Сонику казалось, что у него внутри сейчас загорится лампочка. Искры, реально искры — они плыли перед глазами, мешая думать. Он не знал, куда деть взгляд: смотреть в ответ — страшно, отвести — вдруг Шэдоу подумает, что ему неинтересно? В итоге он просто залип. Смотрел, как Шэдоу разрывает упаковку, как двигаются его пальцы, как вяло улыбается. В ушах зашумело. Соник сглотнул и понял, что забыл, зачем вообще сюда пришел. Осталось только это лицо напротив — слишком близко, слишком красиво. Соник не расстроился из-за упаковки. Он для этого с ней и возился — чтобы ее порвали, ее по-другому всё равно не открыть. Только он не знал, куда себя деть. Пока Шэдоу смотрит на него. В глаза. Пока разрывает упаковку. Пока оценивающим взглядом проходит по содержимому. И потом снова поднимает взгляд на Соника. — Обоснуй. — Ну… это тебе. — В честь чего такая неподобающая щедрость? — Ам… я… Соник знал, в честь чего. Он не хотел просто сделать подарок. У него был план. Был черновик диалога. Были примеры развития событий. А где они все сейчас? — Брелок? — Шэдоу вытащил его из мыслей. — Мгм. Он немного не простой. Он, короче, знаешь че… он записывает голос. Видишь, он в виде магнитофона? Ты сюда тыкаешь — он запишет, сюда ткнешь — воспроизводит. Соник неловко обвел игрушку руками, надеясь, что Шэдоу решит выбросить открытку вместе с упаковкой. Но тот, кажется, и не думал об этом. — И зачем мне эта радость? — А… просто так? — Слушай, мелочь. — Тон резко сменился, будто перед ним не тот расслабленный еж, а какой-то политик. — Что ты мне зубы заговариваешь? Нормально уже скажи, что тебе надо. Тяжело. Это слишком тяжело. — Надо мне… — Соник сглотнул. — Признаться. Вот. Признаться надо. — Ну. — Шэдоу похлопал глазами и уставился на него. — И где твой каминг-аут? Я-то жду. — В общем…

***

Двое суток до этого. Дивный родной край вновь решил обрадовать синего ежа и преподнес ему подарок в виде дождя, который грех назвать дождем. Ливень. Насквозь мокрые иглы не высыхали даже от скорости, а домой совсем не хотелось. Взгляд привлекла какая-то новая вывеска, только она вынудила его зайти внутрь. Полки не то чьей-то квартиры, не то чьего-то дома были заставлены хламом. Причем разным. Полезным, пыльным, сломанным, почти новым, бесполезным. Магазин был слишком тихим. Неужели это новая акция «бери и беги»? Чей-то кашель сбил с ежа воровские позывы. Соник пробежал между полками и нашел кассу, за ней сидел мужичок в берете, кажется скунс, и, закинув ноги на стол, храпел. Кажется, он не особо парится за сохранность вещей. Хотя здесь ничего не назовешь особо ценным. Глаза разбегались, было интересно рассмотреть каждую деталь. Здесь ведь все б/у? Любая вещь — чья-то история. Чья-то память. От одежды до настолок. Не хватало еще еду продавать, а хотя на кассе и она была. Кажется, пара жвачек, и те наполовину пожеваны. Но вдруг Соник резко обернулся на звук. Кашель повторился, только был совсем рядом и очень хриплым, еле слышным. Он всмотрелся в полку и увидел что-то красное. Это был мини-магнитофон, висящий на кольце, как брелок. Соник увидел на нем кнопки и нажал на одну. Тот чуть-чуть завибрировал, и оттуда, с хрипотцой, помехами, глюками, послышался этот же кашель. Соник взял безделушку и попробовал привлечь внимание мужчины за кассой. — Кхм-кхм! Еж терпеливо позвал кашлем, но когда на него не обратили внимания, повторил настойчивее и громче. Скунс наконец откликнулся. — А, да, что? — Эта штука… может записывать голос? — Ну-ка дай сюда… Мужчина внимательно рассмотрел покраску, покрутил в руках и выдал обратно брелок. — А кто его знает. — Но из него шел звук. — Ну, значит, умеет. — Ладно… а сколько стоит? — А сколько не жалко. Синий вскинул бровь, но ничего не сказал. Лишь порылся в иглах и кажется, что-то нащупал. Но там была лишь одна у.е., фантик и колпачок. — …мх, да тоже пойдет, все равно никто ничего не возьмет из такого. Соник даже расцвел. Из той барахолки он вышел не с пустыми руками — уже радует. Он после долго думал, зачем вообще приобрел себе эту штуку. Соник все-таки разобрался, как она работает: на одну кнопку нажать, на вторую. Очень плохо, но работает. Он много что туда записывал, а потом воспроизводил. Просто баловался. Но потом вспомнил. Ее покрас был почти стертый. Внутри она была какая-то бежевая, из очень ломкого пластика, который стерся и покрылся царапинами. Сам магнитофон был красный, с черными динамиками. В голове всплыл чужой образ. Он давно хотел взять себя в руки. Перестать просто так тереться возле него. Шэдоу не тупой, сам наверняка уже давно все понял. Да как будто все уже поняли. Но надо сказать словами. — А как? Что я, как дурачок, подойду и скажу: «Давай встречаться, бро, ты прикольный, ты мне нравишься»? Бред. Соник устало вздохнул и покрутил в руке магнитофон. Может, эта безделушка даст повод?

***

На следующий день. Соник высматривал Руж целый день. Она — единственная, кто знает, где Шэдоу бывает, и при этом не пошлет сразу. Ну, может, не сразу. Он нашел ее в центре, у какого-то ларька с кофе. Летучая мышь лениво потягивала напиток и листала что-то в телефоне. — Руж! — Соник подлетел, чуть не врезавшись в столб. — Слушай, мне нужна инфа. Руж подняла глаза, окинула его с ног до головы и усмехнулась. — О, малой. Чего тебе? — Где Шэдоу? Завтра. Где его можно будет найти? Она прищурилась, сделала глоток кофе и специально затянула паузу. Соник переминался с ноги на ногу. — А зачем тебе? — Просто… надо. Поговорить. — Поговорить, — повторила Руж, и ее усмешка стала шире. — Ну-ну. Она допила кофе, выкинула стаканчик в урну и только тогда ответила: — В гаражах за старым заводом он будет. Сегодня там туса. Я, пара своих, еще кто-то. Если хочешь привязаться — валяй. Только не ной, если выгонят. Соник моргнул. — Гаражи? А там… ну… нормально? Руж закатила глаза. — Для тебя — вряд ли. Но дело твое. — Она уже развернулась уходить, но на прощание бросила через плечо: — Только, малой… если припрешься с цветочками — я тебя сама ударю. И ушла, оставив Соника стоять с открытым ртом.

***

Наш день. Вечер. 21:58. В мастерской раздался глухой стук. Там сидела вся банда, почти весь день. Ждали своего потерянного. Влюбился волк — страдает стая. Тейлз еле отвлекся от прожигания металлических деталей сваркой и пошел открывать. Пока он шел, стук становился все настойчивее. — Да иду, иду! Лис распахнул дверь, а после — рот. Перед ним было это черно-красное нечто, которому в этом доме были абсолютно не рады. Шэдоу. Немного потрепанный, зато улыбка такая довольная, будто он всех вокруг пальца обвел в игре «Кто хочет стать миллионером». А на его плече бездушно лежала синяя тушка. Буквально бездушно — там даже хвост не двигался, не то что ноги. Но как только его поставили на ноги, он все-таки пришел в себя. — Вот. Ваше. Как раз до десяти часов, детское время, почти успел. Забирайте. Я бы с радостью, да у меня студия, мне его некуда. Шэдоу хмыкнул и напоследок потрепал синего по голове. — Бывай. И ушел. А Соника затащили внутрь и только потом обратили внимание. В глазах — дурь, на шее какой-то синяк, на щеке такой же. Красный, почти фиолетовый, и по кругу обрамление, как рамочка через дефис. — Укус, что ли? — Хуже. Засос. Наклз прижал уши (которые и так прятались под иглами) и засвистел. — Ууу, ну ясно. — Соник, ало! Прием? Синий еж вяло улыбался во все зубы и хихикал, сжимаясь. — Да ну, отстань, щекотно… Еж немного пошатнулся, а потом упал и уснул на полу. — Весело, однако. — А куда его? — Ты же гора мышц! Вот и тащи на кровать! Наклз лишь фыркнул.